Правила волшебной кухни 12 (СИ), стр. 32

Честно говоря, сперва я хотел отказать. То, что произошло в последние дни — событие из ряда вон, а так-то у меня штат полон. Однако! Тут я очень вовремя вспомнил, что у меня «Венецианская Ночь» простаивает, на первом этаже которой тоже есть ресторан. Да и обслуживание номеров так-то никто не отменял.

— Я попробую что-нибудь придумать, Массимо.

Шеф просиял, потряс мне руку, а потом собрал своих поваров в кучу и прогнал очередной спич о том, как велик и могуч Артуро Маринари. Закончил он его, впрочем, очень правильными словами:

— И запомните, что тяжёлая работа всегда вознаграждается по заслугам! Только идти надо до конца! Представьте сейчас на минуточку, что пять минут назад мы с вами проявили бы малодушие и разошлись по домам, а⁈

И каждый из поваров представил. И каждому, судя по перекошенным лицам, отныне эта фантазия об альтернативной реальности станет сниться в самых страшных. Массимо кивнул, сказал:

— То-то же! — а после опять начал разгонять на тему того, что надо следовать за мной.

И вот тут я уже посмотрел на него с опаской. У человека в глазах горел нездоровый фанатичный огонёк, и как бы с его лёгкой руки культ имени Артуро Маринари случайно не образовался. А впрочем… устал человек. Рассудок у бедолаги сейчас наверняка помутился, вот он и орёт всякое такое.

— Всё! — крикнул я. — А теперь по домам, ребята! Пора отдыхать!

Кто-то внял моим словам, кто-то нет. Ко мне тем временем подошла Джулия, которую тоже весьма щедро одарили — в основном украшениями. Причём… если я хоть что-то понимаю в украшениях, то все они явно реликтовые. Старинные и невероятно дорогие. Самое скромненькое из тех колец, что кареглазка сейчас держала в руках, наверняка стоит как полторы «Марины».

— Кажется, — смущённо улыбаясь сказала Джулия, — на нашей свадьбе прибавилось немного гостей.

— Немного — это сколько?

— Ну-у-у-у, — протянула девушка. — Примерно семь сотен человек. Хотя я не уверена, можно ли использовать в их отношении слово «человек».

Я в свою очередь уже почти начал выть, как мне на телефон пришло сообщение: «Про меня не забудь».

— Вас-то забудешь, — вздохнул я. — Ваше Императорское Величество…

— А можно уже как-то освободить моё рабочее место⁈ — раздался в зале отчаянный крик Конана. А обернувшись, я увидел, что вся барная стойка завалена драгоценностями. И у нас, по ходу, новый рекордсмен по сбору чаевых.

— Это что? — уточнил я. — Это всё тебе оставили?

— Что? — не понял Конан, а потом вдруг расплылся в улыбке. — Нее-е-е-е, что вы, синьор Маринари? Своё я уже в горшочек затолкал. А это подношения Великому Нищему.

— Кому?

Сперва я искренне не догнал о ком идёт речь, но тут вдруг перевёл взгляд на Оборванца и всё встало на свои места. «Великий Нищий», значит? Так вот как его, оказывается, зовут.

— Ну и что ты со всем этим баблом делать будешь? — спросил я у куклы. — Тут оставить или что?

Оборванец не ответил. Сидел с довольной рожей и не двигался.

— Ладно, — сказал я. — На всякий случай отложу. У нас как раз небольшая кладовочка на сухом складе после банкета образовалась. Приходи, да чахни на здоровье. Или забери, если понадобится.

И тут у меня зазвонил телефон.

— Маринари? — тон синьора градоначальника можно было охарактеризовать, как «опасливый». — До меня тут слухи дошли, что свадьба закончилась.

— Закончилась, — не стал я трепать нервы старику. — Можете выдыхать.

А Дож и выдохнул. В прямом смысле этого слова, у меня аж помехи в трубке пошли.

— Отлично! — заорал он после. — Просто замечательно, Маринари! Меня не беспокоить неделю! Я на заслуженный отдых! — и бросил трубку.

Я же подумал — ничего себе. То есть У НЕГО отдых заслуженный? То есть это ЕМУ отдыхать надо? Интересно, после чего? И ещё один вопрос: а мне? Мне ведь тоже можно отдыхать, верно?

— Деньги-деньги, дребеденьги, — напевала Аня, проходя мимо со здоровенным мешком сокровищ. — Позабыв покой и лень! Делай деньги! Делай деньги! О! — тут сестра заметила меня. — Браза! Ама рич бич! Ты даже не представляешь, как я сказочно богата!

— Не богаче, чем твой жених, — заметил я чисто из вредности. Слишком уж она довольная была.

— Погоди, — нахмурилась Анна Эдуардовна. — Это почему?

— А ты что, не знаешь до сих пор?

— Чего не знаю?

— Рафаэле нашёл родителей.

— Это знаю, — кивнула сестра, а я продолжил:

— И они… м-м-м… скажем так: бессовестно богаты.

— Погоди, — Аня снова нахмурилась. Сложила два и два, а потом выронила из рук мешок и крикнула: — Медичи! Это что, те самые Медичи, которые…

— Да-да, — кивнул я. — Те самые. Или ты думала, что Медичей как Ивановых под Рязанью?

Аня посмотрела вниз, на своё только что обретённое богатство, и явно что расстроилась. Затем повторила мои слова:

— Жених богаче меня, говоришь? — а потом вдруг резко воспряла духом. — Это ненадолго, — и хитро улыбнулась.

— Стоп! Это что сейчас значит?

Ответа я, впрочем, не услышал, потому что Аня подхватила свои чаевые и с сатанинским хохотом убежала куда-то вдаль. Я же остался размышлять: что она собралась делать? Ограбить семью Рафаэле или каким-то иным путём разбогатеть? От Анны Эдуардовны можно ожидать чего угодно, так что ни один из этих раскладов я не отвергаю.

Долго ли, коротко ли, а разбогатевший персонал «Марины» всё-таки разбрёлся по домам.

— До завтра, синьор Маринари! — крикнул Индзаги, последним покидая зал, и хлопнул дверью. И тут же ко мне пришло осознание: а столики-то не убраны. Зал всё ещё хранит на себе отпечаток прошедшего банкета.

Заставлять Джулию убираться — точно не ко мне. Так что придётся приводить всё в порядок либо мне, либо же…

— Стоять! — крикнул я, заслышав шуршание за барной стойкой.

Шуршание и подозрительный такой звук, который можно транскрибировать как «гык-гык-гык-гык». С таким, как правило, пьют из горла.

— А я чо? — уставился на меня Петрович. — Я ничо…

Бородатая сволочь проспалась и вылезла похмеляться. И вот его-то стоит наказать уборкой за то, что он притворялся гостем на свадьбе вместо того, чтобы помогать родному коллективу.

— Зал на тебе, — сказала я. — Посуда, полы, скатерти. Чтобы к утру всё сияло.

— С чего это⁈ — возмутился домовой.

— Всё очень просто. Если не уберёшься, я расскажу синьоре Женевре о твоём поведении. О том, что ты вместо помощи гулял на свадьбе.

Казалось бы — чего такого? Для человека. Однако для домового это был практически приговор, ведь ослушаться прямого приказа хозяина дома — это для них не просто «плохо». Это ужасно, и где-то за гранью добра и зла. То есть такого вообще быть не может.

— Ладно-ладно! — моментально протрезвев сказал Петрович. — Я всё сделаю!

Схватившись за самый большой из подносов, домовой кабанчиком рванул к ближайшему столику и принялся собирать грязную посуду. Остановился на минутку, оглянулся на меня и спросил:

— Ты ведь блефуешь, Маринарыч? Ты ведь не сказал бы ей, да? — и с надеждой в глазах ещё раз повторил: — Да?

Я же рассмеялся и обнадёжил бородатого.

— Обижаешь, Петрович, — сказал я. — Мы ведь с тобой уже как родные. Ну как я могу тебя подставить?

— Так и знал…

— Но ресторан тебе всё равно убрать надо. Согласись, накосячил.

— Соглашусь, — вздохнул домовой и продолжил греметь посудой.

А тем временем из соседнего зала раздалось знакомое:

— БР-РРР-РУУУУ!!!

Причём такое требовательное, что я сразу же отправился смотреть, с чем там пришёл Андрюха. А пришёл он сегодня, — внезапно! — со смуглым мужчиной восточной наружности в тюрбане, по рукам и ногам связанного водорослями, и с ракушкой во рту. Ракушка, как можно догадаться, выполняла функционал кляпа.

— БРУ! — Андрей буквально выплюнул это чудо мне прямо под ноги.

— М-МММ-МММ!!! — вытаращил на меня глаза синьор осман. Тут-то я его и вспомнил. Точно-точно! Это ведь он пытался свалить на шлюпке с пиратского флагмана. И именно на него я стравил Ужас Глубин. Однако: