Правила волшебной кухни 12 (СИ), стр. 31
— Я-я-я-я-я!!! — ветер принёс его крик. — Хретоне-е-е-ень!
Ну и понеслась.
Тот, кто назвал себя Хренотенью, шарахнул ногой по бронированной обшивке нового флагмана, чем сразу же устроил течь. Хохотнул и побежал дальше, топить другие корабли, а объединённая армия вампиров и оборотней обрушилась на пиратов.
Что первых, что вторых сразу же попытались изрешетить из огнестрела, но не судьба. Нечисти было наплевать на свинец, а серебряными пулями пираты что-то как-то не запаслись. Не думали вообще, что придётся отбиваться от… такого.
Началось действо, которое несправедливо было бы назвать «боем». Со стороны пиратов — да, наверное. Страх, паника, борьба за собственную жизнь, всё очень мрачно, пафосно и грандиозно. А вот со стороны их противника — совсем не так.
От нечисти разило перегаром. Что оборотни, что вампиры постоянно ржали и орали что-то про «свадьбу». И про «кулачный бой» ещё. Никто даже не думал убивать пиратов, им просто били рожи. Упавших быстренько поднимали, приводили в себя, весьма участливо спрашивали не было ли больно, а потом снова били.
Сам капитан Туз вытащил абордажную саблю и героически бросился на одного из вампиров, — судя по виду, самому старого. А тот саданул из горла какой-то мутной жижи, расхохотался и заявил:
— Без рук!
А после, уклоняясь от выпадов сабли либо же рассыпаясь на стаю летучих мышей и собираясь обратно за спиной Туза, принялся бить ему поджопники. Не столько больные, сколько обидные.
— Я вам что, шутка какая-то⁈ — немногим живущим суждено было довести до слёз самого Рваного Туза, но у вампира получилось. — Дерись со мной нормально! Ну пожалуйста!
А потом капитана «забрала свадьба». Маркиз видел, как пьяная толпа куда-то тащит Туза, а вот куда и зачем… сам Оливарес в этот момент уже почти нашёл укрытие в старой деревянной бочке из-под рыбы, что стояла на палубе. Уже почти нахлобучил крышку и спасся, но тут его схватила огромная волосатая рука.
Огромный, — метра три ростом, — мохнатый оборотень вытащил его наружу. Подержал на вытянутой руке, осмотрел внимательно, а потом рявкнул:
— Мар-Р-ркиз?
И маркиз решил не врать. Кивнул тихонечко, и получил в руки сложенную вчетверо записку.
«Уважаемый сеньор Оливарес!» — начиналось послание вполне себе вежливо, но уже во втором предложении резко меняло тон: 'Если я ещё раз увижу вас около Венеции, мне с глубоким сожалением придётся посадить вас в подвал. В свой подвал. Не государственный. Вам вы уже, наверное, догадываетесь, выкупить вас из него не смогут ни за какие деньги. Придётся отбывать двадцатилетнюю программу перевоспитания. Если вас не устраивает предложенная перспектива, рекомендую впредь не появляться рядом с городом.
Со всем уважением, граф Маринари, префект Дорсодуро, ВРИО Дожа Венеции, владелец ресторана «Марина», член общества Хранителей Города, Артуро Маринари'.
Между «владельцем ресторана» и «членом общества» было написано ещё «мать драконов», однако это Маринари, почему-то, зачеркнул.
— Понял⁈ — уточнил оборотень.
— Понял, — кивнул маркиз, за что был тут же поставлен на палубу.
— Р-развор-Р-рачивайся, — велел страшный зверь, и жестом показал, что Оливаресу надлежит принять позу сомневающегося грибника. То бишь, немного наклониться вперёд. А у маркиза тем временем в памяти свежи были те могучие поджопники, которыми гораздо более маленький и хиленький вампир одаривал капитана Туза.
— Может не надо? — жалобно спросил он.
— Надо, Оливарес, — вздохнул оборотень. — Надо.
И был удар. И был полёт. Маркиз сам не понял, каким именно образом оказался в воздухе, и что за неведомая сила уберегла его копчик от преобразования в костяное крошево, но факт есть факт. По счастливому стечению обстоятельств, приземлился Оливарес прямиком в спасательную шлюпку. Затем в состоянии аффекта выкинул из неё беднягу-пиратика, который по наивности думал, что уже ушёл от свадьбы, и сам взялся за вёсла.
Затем маркиз облизал палец и подставил его под ветер. Вспомнил, что не умеет определять курс таким образом, — да и каким бы то ни было другим, — и стал загребать в сторону от армады. Просто подальше от всего этого…
Не успел я переварить прошлую информацию, как колокол зазвонил снова. Что у вампиров, что у оборотней тут же вытянулись лица — выслушивая «волю Венеции», нечисть затаила дыхание. Удар, удар, ещё удар. Я из этой аномальной морзянки не понимал примерно ничего.
Ну а когда над городом снова воцарилась, мои гости вдруг внезапно расстроились. А глава «Бледных» похлопал меня по плечу и заявил:
— Свадьба закончена.
— О, — я почесал в затылке. — А это вам колокола сказали?
— Да.
— И как вы понимаете, что они говорят-то⁈
— Поживёшь в Венеции с наше, — улыбнулся вампир, — тоже научишься понимать.
— А с ваше — это сколько? — уточнил я, на что «Бледный» ответил:
— Ага, — и ещё раз похлопал меня по плечу.
Ну а то, что началось дальше, до сих пор не укладывается у меня в голове. Сперва кланы расплатились со мной согласно прейскуранту, — умничка-кареглазка всё это время обновляла счёт, дописывая и дописывая позиции, — а потом приступили к раздаче чаевых.
Причём это была не просто небрежно брошенная стопочка монет, которую предлагалось разделить на всех, о нет! Молодые, — друг за дружкой, сперва вампирские жених с невестой, потом оборотянские, — обошли КАЖДОГО сотрудника. То есть вот форменно ходили по залу и раздавали чаевые из сундука, который вслед за ними таскала пьяная родня.
Отсыпали каждому. Щедро, горстями. Волшебный лепреконский чай, позитивная энергия, мотивационные речи — это всё замечательно. Но деньги действовали куда сильнее, и я видел как с задолбанных вусмерть ресторанных работников разом слетает вся усталость, стоит им получить свою долю.
Сказать, что люди были рады — ничего не сказать. Синьор Ламберт Ламберт, например, упал в обморок. А больше всех по какой-то непонятной мне причине досталось Марселло. От щедрот молодых оборотней, ему перепал мешок золота весом примерно как туша оленя, которую он совсем недавно разбирал.
— Ну что? — улыбнулся я. — Свою шашлычку теперь откроешь?
Марселло как-то неловко рассмеялся.
— Шутки шутками, — продолжил я. — А мне, по всей видимости, пора искать тебе замену?
— Это почему?
— Ну как? Ты ведь теперь можешь не работать до конца жизни.
— Не-е-е-е, — протянул Марселло и начал трясти головой. — Не-не-не, синьор Маринари. Во-первых, работать я люблю. А во-вторых, мне ведь ещё жениться надо.
Причинно-следственная связь малясь хромала. Глядя на мешок, из которого буквально просыпались золотые монеты, я спросил:
— Думаешь, тебе этого не хватит на свадьбу?
— Женщины разные бывают, — пожал плечами мангальщик, а я на такое лишь рассмеялся. — Но есть момент. С такой работой, я себе никакую жену не найду. Некогда. Может, мне отпуск взять под это дело?
— Может и взять, — согласился я. — Но только не сейчас.
Раздача чаевых закончилась, и гости потихоньку начали расходиться. От рукопожатий у меня на правой руке образовались мозоли, а приятные слова замылили смысл каких-либо слов вообще. Наконец дверь закрылась и какое-то время в зале воцарилась полнейшая тишина.
Ну а потом:
— ОААА-АААААОАОАОА!!! — заорал Билли и бросил в воздух горсть золота. — Я король мира!
В зале «Марины» рванула бомба, начинённая беспримесной радостью. Орали все. Все обнимались, целовались и исполняли танцы столь бесстыдные, что описывать я их, пожалуй, не буду. Люди праздновали. Люди хвастались друг другу на предмет того, кому что перепало, и что самое удивительное — никто не завидовал.
Кому-то перепало просто золото, кому-то бриллианты, кому-то жемчуг. Ребята даже не подозревали, что чаевые могут быть такими.
— Учитель, — подошёл ко мне Массимо ещё до окончания этого всеобщего ликования. Усталый, счастливый, с мешочком золота в руках. — Я тут подумал. А можно устроиться в «Марину» на постоянку? Или… быть может, вы собираетесь расширяться?