Охотник (СИ), стр. 52

Тот снова плюнул, но слюна, перемешанная с кровью, стекла по бороде жреца.

— Этому нас учить не нужно, старик. Мамку свою поучи солдатню обслуживать. А то плохо старалась, — заявил Лютый. — Винс, исполни вон того, — он ткнул пальцем куда-то в первый ряд. — Всё как заказывали, чтобы.

Я сжал кулаки. Затем аккуратно отложил ружьё. Взял Погибель. Не знаю, сколько там продержится Проф, но у меня терпение кончилось. Маг? Ну сейчас посмотрим.

— Да ты выходи, Илья, выходи, — добродушно замахал рукой Ананта. — Может, хоть тебя твой товарищ послушает. У меня к тебе и твоей группе вопросов нет.

— Зато у меня есть, — оскалился Лютый, оглядываясь по сторонам. — На куски порежу!

— Ничего ты не сделаешь, — из голоса мага снова исчез щербет с рахат-лукумом.

Он как будто стал больше, его фигура потемнела. А тоном можно было резать стекло.

— Хорошая собака может лаять, но кусает только по команде. Ты понял намёк, пёс?

Лютый сжал кулаки, ноздри его бешено раздулись, но он промолчал.

Я же стал во весь рост и спрыгнул с крыши. Активировал баклер. И направился к центру площади, проталкиваясь между замершими, заворожёнными людьми и перешагивая через верёвки. Вы меня, сука, выбесили. Сейчас я вам всем устрою похохотать.

За мной послышалось ещё несколько тяжёлых ударов о землю. Мои соратники следовали за мной. Краем глаза я заметил, что среди нас нет Шайи, но сомневаюсь, что она сбежала. Что удивило — альва тоже шла следом, бормоча под нос слова неизвестного мне языка.

Магия бабочки кончилась. Но я уже услышал всё, что нужно.

Когда мы подошли к храму метров на десять, Ананта добродушно произнёс:

— Пожалуй, хватит, Илья. Ты — пустотник. А твои друзья — нет. Да и рискнёшь ли ты попробовать проглотить мою магическую силу? Давайте вы положите оружие на землю. Обещаю, — он улыбнулся, — вашей жизни и свободе ничего не угрожает. Но Лютый и его парни меньше нервничать будут. И всем хорошо, ведь так?

Я остановился, оценивая обстановку. Если маг передо мной не настоящий… Он может, наверное, вообще в башне своей сидеть. Но в этом случае он вряд ли может осуществить свои угрозы. Нет, трусливая тварь где-то здесь. Прячется «среди теней». Надо дать Айвене ещё немного времени. Старик любит потрепаться?

— Лютый с его людьми потерпят, шри Ананта. На их тонкие чувства мне плевать. Они сегодняшнюю ночь по любому не переживут. А вот что тебе понадобилось в храме, интересно. Может быть, там и нет того, что ты ищешь?

— Наглость не всегда второе счастье, Илья. Что мне нужно — не твоё дело. Я предлагаю разойтись каждый своей дорогой. Твоя награда — жизнь твоя и твоих людей. Лютый получит много золота. А я — то, что нужно мне. Так и поладим, ведь верно?

— Ему нужен краеугольный камень, — хрипло сказал Добромир. — В храме нет ничего ценнее для мага. Но стоит его извлечь — и твердь падёт.

— Краеугольный ка-а-амень, — протянул я. — Зачем — даже не спрашиваю. Но уничтожить целое поселение для того, чтобы получить ценную побрякушку… у тебя совсем совести нет, Ананта. Выглядишь как умудрённый годами старец. А ведёшь себя как конченый мудак. Это возрастное?

— Как грубо, Илья. Мне вот любопытно. Зачем ты делаешь вид, что тебе не безразличны жизни этих жалких селян? Ты — человек иного мира с твёрдой и достойной целью — вернуться домой. О, все они, — он обвел площадь рукой, держащей мундштук, — всего лишь порождения дурного сна Владык. В этом мире нет ничего ценнее твёрдой реальности. Это очень и очень конкурентный ресурс. И эти, — он презрительно фыркнул, — лишь тени на стене. Они её не заслуживают. Ты ведь даже не знаешь, как зовут вот этого несчастного, которого сейчас любезный Винс начнёт разбирать на запчасти, если ты продолжишь тянуть время. Так зачем ты здесь? Ты отбился от врагов, сохранил жизнь и команду. У тебя есть твёрдая почва под ногами, и она не здесь. Мы оба знаем, о чём я. Что тебе до судьбы обречённого посёлка?

Да. Песню про тени я слышал от Айвены, краткий пересказ теории легендизма. Спесивые уроды, я имею в виду альвов в целом и Ананту, мыслят одинаково. И мне… действительно плевать на тех, чьих имён я даже не знаю. Я привык заботиться о себе и своём ближнем круге. Проблемы человечества, тем более в чужом мире, меня не колышут. Что мешает мне уйти, забрав Профа и остальных ребят? Ведь велика вероятность, что когда начнётся замес, кто-то из моих погибнет. Из-за моего решения. Так что меня держит?

На плечо мне уселся призрачный мотылёк.

— Второй мужчина на коленях. Это он. В синем камзоле, — шёпот Айвены прервал мои размышления.

— Краеугольный камень тебе нужен, бородатый хрен? — меня понесло. — Вот такой, что ли? — И я извлёк камень из кольца.

Среди противников воцарилось потрясённое молчание. А я убрал камень в кольцо и пошёл вперёд. Не о чем больше разговаривать.

— Знаешь, я передумал, — Ананта втянул воздух и резко выдохнул. — Убейте их всех. Камень я достану из пространственного хранилища. Кончайте жреца, он больше не нужен. Лови, пустотник!

Под конец его речи я сорвался на бег, но опоздал. Я рассчитывал, что Ананте, как и Айвене, нужно время для подготовки заклинаний. Но то ли он использовал артефакт, то ли приготовил чары заранее… Он метнул в меня огромный сиреневый шар, который, пролетев через нескольких стоящих на коленях горожан, просто растворил их. Остались лишь тени на чёрном площадном покрытии.

А затем шар врезался в меня.

И я исчез. Или исчезло всё остальное. Кажется, случился тот самый «хаотический портал», о котором Морт болтал-талдычил.

Но я всё ещё осознавал окружающее. Всё ещё был собой. Я даже тело ощущал. Вернее, дикую боль во всех мышцах. Меня словно пытались растворить в кислоте. Сделать тенью среди теней.

Прямо передо мной из тьмы проступили гигантские ворота. Чёрные, окованные широкими полосами. Через равные промежутки по ним шли массивные матовые заклёпки.

Семь цепей из живого серебра запирали их. Семь замков в виде разноцветных драконьих голов скалились мне в лицо.

А из-за врат сочилась такая знакомая ярость. Животное чувство ненависти. Звериная злоба, заключённая во тьме внешней.

И в этот раз я отчётливо понимал, что это не моя злость. Она сочилась в щели между створками, проникала через преграду, клубилась удушающим туманом вокруг меня. Ярость существа, всё ещё находящегося по ту сторону врат.

Я заорал во всю глотку и усилием воли стряхнул разъедающее мою суть фиолетовое свечение. Во все стороны полетели сгустки пурпурной субстанции, проедая каверны в высящихся надо мной вратах. Один сгусток попал на нижнюю цепь, и замок с чёрной драконьей головой рассыпался в пыль. Цепи бессильно повисли, звеня по окантовке.

Из-под павшей преграды ко мне рванулись гибкие тени. Они кружили вокруг меня. Пространство наполнилось шёпотом: «Ты наш… это конец пути… твой жалкий разум слаб… хочешь силы — пусти нас… на колени, ничтожество… пади ниц перед владычицей бездны… ты обречён, человечек… просто впусти… прими этот дар, сам ты никто…»

Эти голоса жгли не хуже давешней кислоты, но они разъедали не плоть. Они пытались пожрать мои разум и волю. Стереть меня, мои мысли, чувства, воспоминания. Голоса звучали прямо в сознании, и я растворялся, исчезал в этом водовороте.

Тени всё ускоряли и ускоряли свой смертельный хоровод. Голоса звучали всё громче. Бесят, суки! Боксёр я или где?

Я встал в стойку, и сразу провёл прямой удар в ближайшую чёрную тварь.

Ярость против ярости. Злоба против злобы. На этом ринге не было правил и рефери, только воля и желание выжить. В конце концов я уже двадцать лет дерусь — и никогда не проигрывал бой с тенью.

Моц удар был оущтимым. Веским. Чёрный лоскут разметало в клочья. Стало чуть полегче.