Охотник (СИ), стр. 49

На мгновение вокруг неё полыхнула фиолетовая аура. Айвена открыла глаза и прошептала:

— Готово. Шайя. Твой выход.

Всколыхнулись тени неподалёку. Даже с ночным зрением мне не удавалось различить силуэты наших диверсантов.

Я выглянул в бойницу, прорезанную в импровизированном щите, снятом со стенки фургона. И вложил в неё ствол ружья. Шор рядом повторил моё движение.

Секунды текли. Один из силуэтов часовых скрылся за фургоном. Второй подошёл к углу и внезапно осел бесформенной кучей.

— Курт? Че за херня? — крикнул третий, поворачиваясь в ту же сторону. Что-то его насторожило.

Тьма за его спиной ожила.

Удар!

Здоровенного мужика снесло с ног, раздалось глухое рычание.

Возня, звон. Там Машка, мужик не жилец.

Четвёртый, уже понимая, что происходит какая-то нездоровая ерунда, завопил:

— Тревога! Тревога, мать ва… хрраррр…

И завалился на спину. Минус четыре. Внутри фургонов началось какое-то шевеление. Скрип, скрежет, звон. Мы и не рассчитывали, что Шайя проделает всё совершенно беззвучно.

Шайя, пока наёмники раскачивались, должна была свалить подальше вместе с питомцами.

Дальнейшее меня немного ошарашило. Мы полагали, что наёмники будут выскакивать в двери, мешая друг другу и давая нам время прицелиться. Мы недооценили этих парней.

Стены фургонов с грохотом упали на землю рыночной площади. И наёмники хлынули потоком в нашем направлении.

Айвена, которая последние секунды что-то бормотала, выкрикнула: «Люс!» — и над фургонами повисло маленькое солнце. Мы оставались в тени, а противники оказались ярко освещены. И совсем немного, но замешкались от внезапной иллюминации.

Бац! Бац!

Мы с Шором выстрелили практически одновременно. Я красным патроном, он надрезанной пулей.

На груди крупного мужика, одетого в добротные доспехи, расцвёл огненный цветок. Он заорал благим матом и покатился кубарем.

Второго, в которого попал Шор, снесло с ног и впечатало в борт фургона.

Защёлкали тетивы арбалетов. Наверное, в кого-то наши стрелки попадали.

Но наёмники, несмотря на потери, неслись вперёд стальной волной.

Я сделал оставшиеся четыре выстрела. Кажется, попал всеми, но уже не успевал отслеживать результат. Просто быстро отстрелялся куда-то в ростовые силуэты. Полуавтоматика, даже такая топорная, рулит!

Лязгающая железом и истошно орущая толпа врагов были уже в нескольких метрах от наших хлипких импровизированных заграждений.

Пришла пора перейти в рукопашную.

Я раскрыл баклер и подхватил с темляка Погибель. Вспомнилось откуда-то: «На погибель ссукинсынам!» С этим воплем я и прыгнул вперёд, тупо сбивая с ног первого противника.

Второму я от души прописал Погибелью по кумполу.

На рефлексах отбил удар сбоку баклером, отхватил увесистую плюху в бочину.

Впрочем, моего обидчика тут же располосовал выскочивший сбоку Шор.

В начавшейся свалке было не до уроков дракса и не до фехтования. Я, яростно рыча, наносил и получал удары, которые сыпались на меня, казалось, со всех сторон. Слишком много наёмников до нас добежало. Я полностью потерял из вида союзников и перестал контролировать ситуацию. Оставалось надеяться на крепость доспехов и рассчитывать на убойность собственных ударов.

Свет над фургонами мигнул и погас.

Вокруг слышались маты, предсмертные хрипы, звон стали о сталь.

Пахло убоиной и дерьмом.

Я лупил врагов булавой, расчищая пространство вокруг себя. С моим весом, и силой второго удара чаще всего не требовалось, я почти каждой атакой выводил кого-то из строя.

Очередной удар откуда-то сбоку сдвинул шлем, частично перекрыв мне обзор. Я ответил с разворота почти вслепую. Попал, но сам не удержался на ногах, споткнувшись о чье-то тело, рухнул под ноги сражающимся.

Глава 25

Ритуал

Мне наступили на руку.

Затем по спине прилетел тяжёлый удар.

Следующий — ногой по голове! Ремешок шлема лопнул.

Я наконец изловчился, откатился немного в сторону, вскочил, стряхивая дурацкий шлем и дико озираясь.

Кому вломить? Где цели?

А всё закончилось. На земле вповалку лежали тела. Кровь в ночном зрении — чёрная на чёрном, пятнала камни и доспехи. Кто-то ещё шевелился и стонал, кто-то ругался.

Неподалёку от меня, на коленях, закинув руки за голову, стояло пятеро наёмников, на которых направили пики охранники Зигмунта.

Адреналин всё ещё бил по всем органам чувств, требовал выхода. Стучал молотками в виски. Я с усилием опустил Погибель и сложил баклер. Бегло осмотрел себя. Куча вмятин на пластинах. На боку болтается кусок брони, срезанный подчистую. Стою вроде ровно, значит, позвоночник цел. Кажется, доспехи спасли.

Спасибо Шору ещё раз за совет. С прежней амуницией я был бы серьёзно ранен, как минимум.

— Команда, перекличка, — хрипло просипел я. — Кто ранен?

Ничего себе, я успел за пару минут боя себе голос сорвать.

— Жива, не ранена, Илия, — Айвена.

— Всё хор-рошо. Несколько цар-рапин. Звер-рье тоже цело, шкур-ра зарастёт, — рыкнула Шайя.

— Статус норма, — слева возник Шор. — Мы потеряли троих. Один убит, двое ранены. Скорее всего выживут. Ребята из команды Красавчика очень помогли.

— Свою жопу спасаем, ящерица, — у говорящего отсутствовало левое ухо и почти половина лица.

Наверное, это и есть Красавчик. Откуда он появился? Я не заметил.

— Значит так. Зигмунт, — я обратился к главе «нашего» каравана, напялившего на пузо кольчугу и вооружённого алебардой. — Сдавшихся и раненых наёмников раздеть, упаковать так, чтобы шевельнуться не могли. И приставить пару парней. Если придут их отбивать, просто добейте их. Нам не нужны в тылу неожиданности. Как закончите здесь, бегите к воротам.

— Хорошо, Муромец. Сделаем, — он, слегка прихрамывая, отправился к своим.

— Красавчик. Спасибо за помощь. Ходу к воротам. Вторая команда подойдёт?

— Должны. Наше подворье просто рядышком, они подалее живут. Ксар ваш у них был, вроде они обещались прийти.

— Хорошо. Двигаем к воротам. Мы здесь нашумели на весь посёлок. Сейчас полезут, думаю.

Мы почти успели. Когда мы добежали до ворот, их уже открывали. Не калитку, а именно здоровенную секцию, которая медленно поднималась вверх.

Мы с Шором синхронно припали на колено и открыли огонь по людям, пытающимся подлезть под ещё не до конца открытые створки. Остальные тоже разрядили всё, что было в руках. Послышались вопли, полные негодования и боли. Парень, крутивший механизм, упал с болтом в спине, задев рычаг стопора. Ворота застряли в метре-полутора над землёй.

Выстрел. Выстрел. Выстрел.

Каждое попадание швыряло на землю очередного искателя наживы. Что в этих пушках было хорошо — почти нет отдачи, и они не глушили тебя каждым выстрелом. А убойность на таком расстоянии была весьма эффективной. При испытаниях обычный пехотный щит и стоящий за ним нагрудник пробило насквозь. Попадал я, разумеется, не всегда. Из пяти выстрелов — трижды. Шор, кажется, был поэффективнее. В результате стрельбы нашей команды прямо под воротами нарос небольшой бруствер из тел.

Наших гостей это не остановило. Они лезли из-под ворот как тараканы на хлебные крошки.

Арбалетная стрела со звоном прочертила борозду по моему нагруднику.

Отложив штуцер, я бросился вперёд, снося с ног сразу двоих мужиков, одетых в солидный такой доспех.

Словно груду кастрюль на землю уронил. Я не стал задерживаться. Добьют те, кто сзади.

Пачку трупов под воротами объяло зеленоватое свечение. И сразу же они зашевелились, хватая лезущих через них бывших соратников за доспехи, бороды и конечности.

Команды и боевые кличи сменились на вопли ужаса.

Я добежал до ворот, где вскоре началась очередная дикая свалка.