Охотник (СИ), стр. 45

— У меня была очень культурная и дотошная мать. Так что я понимаю, о чём ты. Принять пока не могу, но понимать — понимаю. Продолжай, красотка.

— Всё, что с тобой происходит, — это часть легенды, Илия. Пролог. А все мы — лишь часть этой истории. Спутники.

— Даже ты, альва? Высшее существо и всё такое?

— Даже я, — она, к моему удивлению, снова улыбнулась. — Особенно я. Моя история должна была оборваться там, на камнях местной мостовой. И в ней я была лишь тенью. Маленькие трагедии Владыкам не интересны. Они происходят каждый день. И этот камень… это изделие давно сгинувшего народа. Народа, о котором даже у нас, альвов, не осталось легенд. Такие находки, как у вас, иногда случаются. Ходят слухи о Золотом городе, блуждающем средь Зыби. Городе, полном сокровищ и магии… Эти вещи не могли появиться в тверди просто так. Владыки смотрят на тебя, Илия. Но только ты сам решаешь, о чём будет твоя легенда.

Она замолчала. Повисла тишина, прерываемая лишь потрескиванием горящих в костре веток. О чём будет моя легенда? Легенда о боксере, который вернулся домой и начистил кое-какие охреневшие в край хари. Вот о чём! Думаю, Голливуд такое бы экранизировать не взялся. Конечно, может быть, местные Владыки — ребята попроще.

— Знаешь ли ты, что количество граней краеугольного камня означает число ворот храма Солнца? В самой знаменитой тверди анклава Ноттскар, Агрейве — десять ворот, Илия. Как ты думаешь, как часто попадаются двенадцатигранные камни?

— Подозреваю, что нечасто. На али-экспрессе не закажешь. Не закатывай глаза, Айвена. В общем, там ещё был вот этот посох.

Я извлёк из кольца посох, найденный в гробнице анубиса. Он сверкнул в лучах восходящего солнца. У Профа отвисла челюсть, а руки непроизвольно вздрогнули.

— А… какой интересный артефакт. Я чувствую тепло даже отсюда, — сказал он заторможенно.

— Держите, Проф, — я всучил ему золотую палку. — Красивый, ничего не скажешь. Морт говорит, что на аукционе…

Проф не слушал. Он вцепился в посох двумя руками и зачарованно пялился в рубин в навершии. Его губы шевелились, как будто он разговаривал с воображаемым другом.

— А вот и ещё один элемент легенды, — с каким-то странным удовлетворением заявила альва. — Вокруг тебя складывается мозаика бытия, Илия. Кусочек к кусочку. Только не думай, что ты теперь неуязвим. Погибнуть ты можешь как и любой другой. Взгляд Владык не даёт преимуществ.

— Понятно. Сюжетную броню в комплекте к туалетной плитке и гайке-переноске Владыки не выдают. Придётся самому справляться, как всегда. Между прочим, мимо меня, кажется, только что проплыла крупная сумма золотых нумов. Какое досадное обстоятельство, как сказала бы моя интеллигентная маман. Проф с этим костылем теперь не расстанется.

— Какой ты неромантичный, Илия. На твоих глазах происходит рождение Солнечного жреца. Если старик не сгорит, конечно. А ты о деньгах. Фи.

— Сгорит? Что ты имеешь в виду?

— А ты смотри. Только не вздумай вмешиваться. Только хуже сделаешь.

Проф прекратил свои бормотушки и поднялся на ноги. Посох в его руках потёк, воплотился языками золотого огня. Миг — и вся фигура профессора разом вспыхнула.

Я вскочил и бестолково замер, не понимая, что мне делать. Да и можно ли вообще сделать хоть что-то. Идея вылить на Профа воду из котелка, в котором кипятился чай, не показалась продуктивной.

Огонь, охвативший фигуру старика, резко погас. Проф рухнул мне под ноги, крепко сжимая в руках золотое пламя.

ЕСЛИ НЕ СГОРИТ

Глава 23

Карантин

— Не положено. Закрыто Рубежное. Крантин, это вот!

Я просунул руку в окошечко, ухватил охранника за ремень, шедший поперёк брони, и резко дёрнул к себе.

— Хочешь, — ласково спросил я у сплющенной о створку рожи, — я тебе череп проломлю? Открывай, паскуда. Глянем на твой «крантин».

— Не поло… — я потянул на себя. — … ас от…ою, — невнятно засипел он.

— Учти. Мы войдём, так или иначе. Разница для тебя будет только в целости твоей шкуры.

Две команды охотников, расположившиеся под стеной, одобрительно загудели. Сами они не буксовали, но поддержать мой праведный гнев были готовы. Не положено у него. Совсем твари оборзели. С чего бы это? Какой ещё карантин?

Я дождался, пока Шайя, сопровождаемая новым питомцем, перемахнёт через стену, и отпустил бедолагу. Наш «бультерьер» прекрасно лазал по отвесным поверхностям. На имени «Машерочка» я прямо вот настоял. Не должно быть Шерочки без Машерочки. Теперь у нас в команде тусовались две девчонки — Шера и Маша. Потому что эти суффиксы слишком долго выговаривать. Между собой они не ладили, но Шайя не допускала разборок, так что все ограничивалось вялой грызней.

С той стороны послышались невнятные вопли, затем загремел деревянный брус, перекрывающий ворота, и заскрипел ворот. Мы ворвались внутрь, не дожидаясь полного открытия, готовые ко всему. Но нас встретило только три перепуганных стражника, из которых всего один был из черепов. Остальные двое — добровольно-принудительные дружинники из местных. Что было очень странно. Охотники отправились по своим подворьям, каждая команда здесь имела собственный дом. А мы прямиком на рыночную площадь.Я подумывал связать «черепа», стоявшего на воротах, но решил, что местные всё равно донесут о нашем своеволии. Так что смысла нет. Если у Медведя с Крисом всё готово, начнём этих крыс давить уже завтра. Надо с черепами заканчивать побыстрее. Меня ждёт зиккурат в развалинах и портал, но сперва необходимо обеспечить надёжный тыл и хорошие отношения с местными.

Судя по всему, местные смотрящие, ака «Владыки», меня пытаются втянуть в какие-то длительные приключения, которые мне лично совершенно не нужны. Продам краеугольный камень к чертям на Ярмарке. Вместе с булавой. Или нет. Погибель не отдам. Домой заберу. Сроднился уже с железякой.

Рыночная площадь встретила тишиной и закрытыми прилавками. Весь торг уже закончился. Но было там и кое-что новенькое. На самом въезде на площадку, напротив табора Зигги, стояло три новых фургона. Массивные. Окованные железом, с крюками по бортам. В общем, типичные для Межмирья повозки. Разве что выглядели они значительно «богаче» фургонов Зигмунта. Более основательными и «военными», что ли. Возле фургонов тусовалась охрана. Парочка типов с внешностью «иллюстрация к учебнику физиогномики Ломброзо» вяло расставляли перед фургонами деревянные козлы. Недалеко от последнего фургона о чём-то переговаривались Лютый, Тимофей и крупный мужик — видимо, глава каравана.

— Морт, — засранец после вчерашнего дня со мной почему-то не разговаривал, но я точно знал, что он меня слышит. — Не нравится мне вся эта байда. Будь хорошим ксаром, нужно поискать-разнюхать, что здесь творится. Что за торговцы такие. Что за «карантин».

— Тя гля чо, чуть что сразу «Морт, надо разнюхать». А не Морт-завали, пихать-колотить. А «хороший ксар» эт ващее-та оксюморон, гля. Но тебе-то откуда знать, че такое оксюморон, копать-рубить, — проскрипел он недовольным тоном.

Ну, кажется, отошёл. Вот и ладушки. Ксар сделал свечку и пропал из вида. Как он умудряется вот так исчезать, я до сих пор не понял. Прямо сверхспособность какая-то.

— Так, я к Розенкранцу. Сдам трупы и снарягу и за ружья поговорю. Шайя со мной. Не нравится мне что-то вся эта движуха с карантином. Шор, организуй нам ночлег здесь. И заодно закинь удочку Зигмунту насчёт тягловой силы. Думаю, бедняга уже пешком готов обратно на Ярмарку бежать.

— Конечно, Илья. Только боюсь, Зигги не потянет наши услуги. Ну или без последних штанов останется. Впрочем, поговорить — поговорю.