Охотник (СИ), стр. 42

— Илья, гля… это место, — ксар, размахивая ушами, вновь крутанулся, как бы очерчивая стены вокруг нас, — существует только благодаря ему. Это редчайший артефакт, тем более камень самих… в общем, этот камень. Посох — ну, это просто посох солнечного жреца. Ну как просто, гля. С учётом того, ЧЕЙ он… ты всё равно не поймёшь. Такая вещь не должна лежать в могиле, хоронить-закапывать. Тебе лично он без надобности. Но Поток предназначил его для кого-то… я не знаю, гля. Можешь хоть продать. На аукцион через Ярмарку выставить. Озолотишься, гарантирую, гля.

— Я понял. Палка ценная, берём, тащить-воровать, — я важно кивнул.

Морт зашипел, как рассерженная кошка.

Мне нравилось бесить ксара. Нет, ну должен я получить моральную компенсацию за месяц в его ушастом обществе! Морт прошипел довольно длинную фразу, почему-то моё фривольное поведение в этом месте его по-настоящему бесило.

— А гайка, типа кольцо невидимости или там трёх желаний, хотя бы? Или можно здесь оставить?

— Это пространственное кольцо, гля. Шоровский рюкзак, на который ты слюни пускаешь, помнишь? Эта штука — то же самое, только круче, магичить-складывать.

— Реально ценная вещь. А на мне работать будет? Что ты вылупился, не издеваюсь я уже над тобой, это практический вопрос.

— Я… думаю, да. Это самостоятельный предмет, он не должен придавать никаких свойств владельцу, гля чо. Но не наденешь — не узнаешь, Илья, пробовать-рисковать.

Ладно. Надо попробовать всё забрать. Вещи действительно ценные, особенно мне колечко понравилось. Если оно будет у меня работать, мне не нужно будет таскать заколебавший уже рюкзак. Да и остальное ценное, просто мне лично не очень нужное. Но даже просто из-за кольца стоило ломать стенку. Ксар свою часть сделки честно выполнил. И на этой мысли я снова почувствовал сосущее чувство в груди, будто завязался узелок из нервов. Морт тоже дёрнулся и растянул губы в гадкой ухмылке.

— Слушай, Морт, как к этому гражданину обращаться? Не товарищ Ленин же?

— Какой ещё он тебе товарищ, смертный? Долбаные провальщики… Тебе зачем, Илья, гля чо?

— У нас есть глупый обычай разговаривать с покойниками. Так как?

— Ну, ты блин долбанутый с трупами беседы беседовать… зови его… Посвящённый. Это сойдёт.

— Отлично. Хм. Кхм. Уважаемый Посвящённый. Мой спутник уверяет, что нас сюда привёл Поток. Чтобы предметы, которые ты хранил множество оборотов, снова увидели свет солнца. Я не грабитель могил. Ты ведь не обидишься на нас, если мы заберём их? Прости, что потревожили твой вечный сон.

Тело анубиса лежало неподвижно, поблёскивали золотые глаза и когти.

Тишина.

— Хм. Неплохо было бы моргнуть, конечно, или какой другой знак подать, но и так сойдёт, думаю.

Я повесил «Погибель» на пояс и нагнулся за посохом. В этот момент кольцо скатилось с пальца анубиса и с лёгким звоном улеглось посреди каменной плитки. Честно скажу, я аж язык прикусил и чуть не… в общем, худшего не случилось, но паническую атаку я поймал. Одно дело говорить с мёртвым, выполняя скорее ритуал для самого себя, и совершенно другое, когда он тебе отвечает! Вернув на место упавшее в желудок сердце, я поклонился.

— Благодарю.

Уходя, не удержался и провёл рукой по одному из стражей. Пальцы ощутили безразличный холод металла. На руке остались чёрные полосы. Вот бы приручить такую шестирукую штуку. Большое подспорье было бы в бою. Вот же, человек какая тварь интересная. Минуту назад боялся, что придётся вступить с ними в бой, а сейчас думаю, как бы прикарманить бесхозное имущество.

Интересно. Их с натуры ваяли? Или просто кто-то решил: «Сделаю-ка я страшного четырехногого, шестирукого, робота-убивцу?» Если с натуры — не дай бог с такой образиной встретиться.

Окинул взглядом стены. Проф здесь надолго бы застрял, это точно. Впрочем, может быть, я его сюда ещё приведу. Если будет, зачем.

Сидя у костра, я игрался с кольцом. Мелкие почти неразличимые руны вились по плоским граням. Под кончиками пальцев скользила шершавая поверхность. Кольцо действительно было «гайкой» — снаружи восьмиугольник. Внутри — гладкая окружность для пальца. Ну или можно на цепочку повесить и накинуть на шею. Зачётная штука. Я уже несколько раз убрал туда и доставал обратно всякие предметы и всё никак не мог наиграться.

Кольцо вместило в себя все кости и требуху, которые мы добыли на охоте. Всё моё снаряжение и походные рюкзаки остальной команды. И не было похоже, что внутри заканчивается место. Помимо «Погибели» это, пожалуй, самый полезный предмет, который я добыл за месяц приключений. Ути, моя прелесссть! Подарочек на день рождения. Со стороны посмотреть — чисто ребёнок с новой игрушкой балуется.

Ну… да, так и есть! Большинство мужчин так и остаются детьми, по крайней мере в отношении всякого рода барахла. Те же ножи, например. У меня дома лежало пять кованых ножей всяких форм и размеров. Зачем мне столько? Я в жизни с собой нож не носил. Но ведь купил же зачем-то. Увидел — хочу. Заказал. А потом положил в тумбочку. Кольцо от ножей выгодно отличалось тем, что приносило очевидную пользу здесь и сейчас.

До лагеря мы не дошли. Решили не шарахаться по темноте и остановились примерно в километре от границы джунглей. Ингвар нашёл подходящее место.

Ребята, конечно, знатно прихренели, когда я припёрся обратно, неся в руке золотой посох из застывших языков пламени. Смотрелся я, наверное, эпично: здоровенный мужик, весь покрытый коркой красной пыли, в доспехах, опирающийся на произведение искусства. Прямо Гендальф на закате, только шляпы не хватает. Хотя боевой дедуля, кажется, под Изенгард прибыл был на рассвете.

Солнце казало ласкало посох своими лучами, льнуло к нему. Я чувствовал исходящее от мертвого металла живое настоящее тепло. Даже жаль, что эта штука для меня бесполезна.

Кольцо тоже вызвало живейший интерес и обсуждение. Удачно сходили, я считаю.

Лагерь погружался в сон. Шор поставил палатку и свалил туда, буркнув: «Разбудите в караул». Ингвар оставил мне первую стражу, взяв себе утреннюю, и тоже завалился спать.

Только Шайя смешивала свои порошки-мази для утреннего ритуала приручения грима, но и она уже широко, с повизгиванием, зевала.

Напротив меня на камушке сидел Морт и, прищурив живой глаз, молча смотрел в огонь. Морт. Молча. Он вообще после того, как мы покинули «долину терриконов», не сказал ни слова. Я в очередной раз убрал в кольцо боевой молот и обратился к нему:

— Это ничего, что мы так оставили захоронение? Стенку-то не починишь теперь.

— Ничего, — ответил он.

— Слушай. Мне говорили, что глаз твой — изделие цвергов. Но я здесь подумал. Руны-то на нём. Точь-в-точь как на стенах усыпальницы. Или вот этом кольце.

— Наблюдательный какой. Показалось тебе, гля.

— Кто они такие? Этот анубис же не был единственным представителем расы? Какие они были? Что с ними произошло?

— Были да сплыли, Илья. Задолбал ты своей болтовней. Иди в жопу.

И Морт, вспорхнув с камня, скрылся в темноте. Вот тебе и на. Нет, он и раньше постоянно таскал всех на своём отсутствующем половом органе, но впервые я услышал в его тоне настоящую, искреннюю злость.

Да уж. Я достал молот из кольца. Снова убрал. Сил нет, как круто!

Не думал, что вечно язвительного неунывающего ксара может что-то глубоко пронять. Казалось, у него лобовая броня толще, чем у Т-72. А, кстати. Что он говорил о потоке своём, который «Забытые сны»? Я как-то не интересовался, но там наверняка есть какие-то отпечатки. Раньше мне было пофиг, ну и он просил не лезть. Теперь же меня начало мучить любопытство.

Шайя снова душераздирающе зевнула, закрыла деревянную плошку кожаной крышкой. Улеглась и, как кошка, свернулась калачиком, накрыв нос лапой.