"Зарубежный детектив 2026-24". Компиляция. Книги 1-12 (15 романов) (СИ), стр. 719

Ален вскочил и помчался обратно, нашел дверь, распахнул ее и выбежал на улицу.

– Стоять, полиция, – крикнул он в захватившую все пространство мглу. – Я буду стрелять.

Но человек перешел на бег. Медлить было нельзя. Ален, опустив пистолет и фонарь, который теперь освещал только серый асфальт, кинулся за ним. Он видел только очертания предметов и больше ничего. Глаза пытались привыкнуть к темноте, а он выхватывал звуки, рикошетившие от стен, и бежал вперед. Но в какой-то момент ему показалось, что шаги остановились, и теперь он слышал только свое судорожное дыхание и неугомонное сердцебиение. В висках пульсировало, все тело покрылось потом от повисшей духоты. Расмус насторожился и, заметив большие мусорные баки, притормозил у них. Он направил фонарь и пистолет на улицу, но свет никого не поймал.

– Выходи, – крикнул, тяжело дыша, Ален. – Тебе от меня не уйти. Не в этот раз.

Детектив огляделся и заметил, что за ним и впереди были двери в здание, вдоль которого он бежал, и также в здание напротив.

– Я обыщу каждый дюйм, но найду тебя, ублюдок, – вновь крикнул Ален, и в этот момент дверь впереди распахнулась.

Расмус выставил пистолет и медленно стал приближаться, укрываясь за баками.

– Медленно выходи, руки за голову, – крикнул он и увидел высокий силуэт, который показался из-за двери впереди.

И в этот момент он услышал, как другая дверь, что была за его спиной, скрипнула. Ален не успел среагировать, и только вспышка пронзительной боли охватила его тело и сознание. А за ней пришла и чернота.

Глава 27

На отшибе. Вершитель

Наша жизнь стала прежней. И так прошел еще год. Иллая училась в университете, а я и Джейн были вместе. Мы бы и дальше могли жить счастливо, но та девочка, ее подопечная, которую избивал отец, бросилась под поезд. И этого Джейн так и не смогла простить ни себе, ни мне. С того дня она изменилась окончательно. Я стал собой в день, когда убил Синди. Она стала собой, когда приняла решение взять правосудие в свои руки. Работать со мной Джейн стала меньше, но я и не настаивал. Арендовал помещение в Акероне и нанял помощников. А Джейн два дня в неделю работала в реабилитационном центре, два дня в мастерской, а три дня посвящала своей новой миссии. Она не рассказывала мне подробности, но я бывал в ее комнате и знал все. Она копировала и приносила некоторые материалы из Центра, хотя это было запрещено, я видел, что она искала в интернете, что изучала. Джейн больше не хотела молчать. Она искала в сети дела о преступлениях против детей, зарегистрировалась на нескольких форумах, где общались те, кто подвергался насилию, вела лекции в школах от Центра и искала жертв.

Я знал, что она что-то задумала, и ждал, пока Джейн попросит меня ей помочь. Я хотел стать ее мстителем. И тогда я бы рассказал ей все свои секреты. Тогда мы бы стали связаны, мы были бы настоящей семьей. Но Джейн все пыталась поступить правильно и все никак не могла решиться на действия.

Прошло около полугода после смерти той девочки, когда Джейн вернулась домой, бледная словно мертвец.

Я сделал горячий чай и усадил ее в кухне.

– Джейн, милая, что с тобой? Тебе плохо? Ты заболела?

– Ему ничего не сделают, – сказала она. – А у него еще две дочки подрастают. Он же изверг, почему они не заберут у него детей? Я видела, они ходят в синяках. Я видела страх в их глазах.

– Ты обращалась в опеку и полицию? – спросил я, хотя знал ответ.

– Да, мы от Центра подавали заявления для проведения проверки.

– И?

– Ничего не выявили. Ничего. Ублюдок! Как они могут? – спросила она, глядя на меня.

– Что мы еще можем сделать? – спросил я и выжидательно посмотрел на нее.

Я так хотел, чтобы она наконец приняла это решение. Джейн обхватила себя руками и прижалась ко мне, а потом резко вскочила и ушла в свою комнату.

На следующий день она так и не вышла из нее, а ночью я ушел на рыбалку – нужно было освободиться от мыслей. Утром, когда я вернулся, то увидел у входной двери сумку. Из кухни доносился шум. Я быстро пошел туда и увидел, что Джейн, одетая в джинсы и футболку, готовит завтрак. Я бросил добычу в раковину.

– Ты куда-то собралась? – насторожился я и достал свой нож, которым всегда разделывал рыбу.

– Да, – ответила она и посмотрела на меня. Я увидел в ее глазах странный блеск. Он встревожил меня, но она улыбнулась и стала судорожно взбивать омлет.

– И куда? – Лезвие вошло в брюхо.

– Я должна увидеть сестру, – сказала Джейн и рваным движением вылила яичную массу на раскаленную сковородку. Кухню наполнил запах поджаренного хлеба, и тостер выплюнул два куска.

– Мы же это уже обсуждали, – как можно мягче сказал я, распарывая плоть.

– Да. Но все изменилось, – не глядя на меня, ответила Джейн.

– И что же? – Нож достиг головы, а пальцы впивались в жабры.

– Я больше не могу ждать. – Она обернулась, на ее лице читалась лихорадочная уверенность. – Кори, ты должен отпустить меня. Но я вернусь. Я скоро вернусь. Обещаю.

– Джейн, ты не спала двое суток.

– Не надо, – оборвала она меня. – Я для себя все решила. Это мое решение, и я не отступлюсь. Или ты принимаешь его, с условием, что я вернусь. Одна. Или мы больше не увидимся. А это уже твое решение.

Я вырвал кишки и пузырь. Грязно-красная жижа сочилась между пальцами, сжимавшими внутренности. Джейн положила на тарелку омлет, который я так любил, но сейчас его запах, смешанный с запахом мертвой рыбы, вызывал тошноту. Она поставила на стол тарелку с тостами из черного хлеба, масло, сыр, налила кофе и позвала меня. А я пялился на раздавленные внутренности, которые напоминали то, что она сделала со мной.

– Кори, – сказала Джейн, подошла ко мне и положила на мою руку свою горячую ладонь. – Я люблю тебя, и безмерно благодарна.

– Но?

– Но мне нужно поехать. Я вернусь. Буквально через пару дней я вернусь домой.

Я включил воду. Если бы не ее слова, если бы они не пробрались в меня, я бы ее не отпустил. Но я только кивнул и стал оттирать руки. Джейн поцеловала меня в щеку и пошла к выходу. А я бросил ей на прощание:

– Будь осторожна.

– Буду, – ответила Джейн и улыбнулась.

Я думал, что смогу дать ей эту свободу, смогу позволить ей выбирать. Но я слишком многое поставил на карту. Слишком многое.

Джейн вернулась через несколько дней. И эти дни были для меня невыносимы. Словно она забрала с собой весь кислород, и я не мог дышать. Работа не ладилась, я только и думал, что должен был остановить ее или хотя бы поехать за ней. Я мог бы поехать к университету, где училась Иллая, мог бы найти ее. Но я только расхаживал по лесу и смотрел на валявшиеся на земле листья, иглы. Нашел несколько больших обломанных веток и притащил в сарай. Обтесал их, но мне не понравилось. Они были слишком легкие. Тогда я вновь взял в руку молоток и почувствовал его тяжесть. Да, мне нравилось. И я стал тренироваться одним ударом забивать гвозди. Но представлял не мизерные металлические шапочки, а то, что можно было раскрошить.

Джейн после поездки наполнилась вдохновением. А я был полон отчаянья.

– Как все прошло? – спросил я наигранно-небрежно.

– Хорошо, – ответила она.

– И что будешь делать дальше?

Она только улыбнулась мне, нежно, но грустно.

С того дня Джейн стала периодически уезжать к сестре. А я не мог выносить одиночества. И я стал следить за ней. Так же, как когда-то следил за Синди. Я словно чувствовал, что должен был присматривать за ней. Или мне хотелось убедиться, что она не бросит меня.

Так шло время, дни, недели, месяцы.

А потом… Джейн меня предала.

Она вновь выбрала сестру, а не меня. Почему? Я был сильнее и способнее. Но она попросила о помощи Иллаю, а не меня. Джейн думала, что я ничего не знаю, старалась делать вид, что ничего не происходит. А мне хотелось убить ее. Но я не смог. Не смог.

Я держал молоток, а она разрисовывала очередную тарелку, склонившись над ней за рабочим столом. В ушах у нее были наушники, и Джейн даже немного пританцовывала в такт той музыке, что я не слышал. Я подошел со спины, сжал рукоятку молотка во влажной ладони. А в ушах стучали ее слова про любовь. И тогда я понял, что люблю ее, по-настоящему, как единственного и самого родного на свете человека. Рука тряслась, и я не чувствовал той силы и того предвкушения. Я ощущал только горечь и тошноту. И я отступил. Джейн должна была жить. А я должен был совершить обмен. Новый обмен, чтобы заглушить чувство предательства. Чтобы у меня тоже были свои секреты. Я вновь должен был стать Вершителем и почувствовать силу в руках, ухватить свою судьбу за горло.