"Зарубежный детектив 2026-24". Компиляция. Книги 1-12 (15 романов) (СИ), стр. 700

– И как вы относитесь к психологу Иллае Стоун, которая взяла в свои руки правосудие?

– Она не психолог и не имеет права так называться. Она убийца. Я считаю, что такие, как Стоун, должны содержаться в специальных учреждениях и ее психические отклонения должны были быть выявлены много лет назад. Я даже не представляю, как она получила такое образование и кто смог доверить ей работу с детьми. Мне самому стыдно за нее. Вместо того чтобы помогать, она губила. Стоун опорочила нашу профессию, почти разрушила общественное доверие, которого мы добиваемся десятки лет. Я вообще не понимаю, почему все так хвалили ее труды и как могли не замечать ее отклонений, ее сущности психопата. Мне кажется, наше правительство после этого дела должно задуматься над тем, чтобы ввести дополнительные проверки на профессиональную пригодность для всех профессий, связанных с детьми. И конечно, это должно коснуться и направления психологии и психиатрии.

– Я с вами совершенно согласен».

Ален сглотнул и тут же пустил на печать статью. После этого он ввел имя Иллаи Стоун и увидел, что журналист неоднократно отзывался о ней не только в негативном ключе, но и переходил дозволенные рамки. Он использовал слова «психопатка», «ненормальная», «больная» и другие.

Ален тут же позвонил главному редактору газеты «Будни Бромвиля».

– Добрый день, это детектив Расмус, мы встречались.

– Да, да, детектив. Слушаю.

– Я сейчас изучаю статьи Жуковича и вижу недопустимые для журналиста высказывания.

– Да, Стивен никогда не признавал границ. Он считал, что статья – это его голос. Мы живем в свободной стране, и он вправе высказывать свое мнение открыто.

– Это я уже понял, но почему вы пускали такое в печать и в сеть?

– Это было его условие. Я же говорил вам, у Стивена имелись аргументы, и мне приходилось закрывать глаза на некоторые нюансы.

– То есть вы позволяли ему оскорблять и жонглировать фактами, пренебрегать ими из-за того, что у него был источник?

– Да, – открыто признался редактор. – Он давал мне сенсации, я ему свободу высказываться. Если бы не мы это печатали, то нашлись бы другие газеты и новостные сайты, которые согласились публиковать его статьи. Вы думаете, его убили именно из-за них?

– Я не могу разглашать данные, пока идет расследование. Я не его информатор.

Ален нажал на отбой, а сам сжал ладонь в кулак и стукнул по столу. Ида посмотрела на него со своего места.

– Все хорошо? – крикнула она.

– Да, кажется, я кое-что нащупал.

Ален встал и направился к кабинету Хаса. Он разговаривал с кем-то по телефону.

– Я кое-что нашел.

– Позови остальных в переговорку, я сейчас подойду.

Ален распечатал статьи, позвал всех в комнату и пошел туда. Перевесил фотографию Иллаи в центр доски, а вокруг нее снимки жертв, статьи и написал:

Скар – гордыня – статья о поимке серийного убийцы.

Грамберг – зависть – интервью.

Жукович – блуд – статьи, где упоминалась Иллая.

Ида вошла в помещение первой и посмотрела на доску. Следом вальяжно прошествовал Чак, за ним Роберт. Хас пришел через минуту, в руках у него были листы.

– Тома ждать не будем, он кое-что проверяет. Что ты нашел, Ален?

– Они все связаны с Иллаей Стоун. Он не просто так подражал ее убийствам. Смотрите, вот статья, где Скар рассказывает прессе о ее поимке. Вы видите, как он стоит за трибуной и как говорит о деле. – Ален зачитал некоторые слова Якоба.

– Он гордился проделанной работой, – кивнул Хас, рассматривая материалы, что прикрепил Расмус к доске.

– По крайней мере, делал вид для других. И он несколько раз произносил фразу «Я горд». Тогда я стал искать Грамберга и нашел интервью, которое брал у него Жукович.

Ален прочитал ответы психиатра про Иллаю.

– Вот же черт, – сказала Ида и хрустнула шеей.

– Да. У меня сложилось ощущение, что Грамберг ей завидовал.

– Или просто хотел показать, что не все психиатры психи, – ляпнул Чак.

– Ну и сам Жукович. Он автор статей о расследовании дела Линды Смит, и я выделил в тексте его публикаций, как он отзывался об Иллае, когда стало известно, что она убийца.

– И что? – Чак сморщился.

– Он вышел за рамки. Я думаю, что наш убийца не имел в виду секс под блудом. Он писал о его словах и высказываниях. Стивен был словоблудом. Он сошел с пути, порочил чужие имена, тем самым и грешил.

– Имя убийцы? – вновь усмехнулся Чак.

– Заткнись, Брэйв, – сурово прервал его Хас, его терпение было на пределе. – Если все так, Расмус, то наш убийца мстит за Стоун. Он кто-то близкий к ней.

– Или он был ее поклонником, пациентом и помешался на ней, – сказала Ида. – Мы все изучали дело Стоун, у нее нет близких родственников. Сестра умерла, родителей она убила. Семьи не было. Встречалась она…

– Со мной, – кивнул Ален. – Я тот, с кем она общалась перед смертью.

– Может, это ты? – растянул противную улыбку Чак.

– Ага. И записки сам себе пишу. – Расмус хотел бы среагировать, но у него не было сил, чтобы тратить их на такого придурка.

– Почему нет? – не унимался он.

– А тебя не смущает, что у меня есть алиби?

– Ну мы же его не проверяли.

– Проверяли, – сказала Ида и улыбнулась Алену. – В самом начале, перед тем, как позвать в управление.

– Не сомневался, – усмехнулся Расмус ей в ответ.

– Кто это может быть еще? – Хас вновь вернул обсуждение в нужное русло.

– Я не знаю. Мы же опрашивали ее коллег. Она ни с кем не общалась. Всегда держалась в стороне.

– Переройте все ее прошлое. Теперь у нас есть зацепка, и не одна. Эксперты нашли на одном стаканчике из-под кофе отпечатки Жуковича. В пакете был еще один такой же, с него сняли отпечатки. Они не полные и в базе не числятся. Но если мы его поймаем, то у нас будет за что ухватиться.

Детективы улыбнулись, они сдвинулись с мертвой точки, они напали на след.

– И надо добавить четвертую жертву – Максима Короту, – сказал Расмус. – Это тоже может нам помочь.

– Хорошо. Твоя взяла. Запроси весь материал из Рома, присоединим его. И поступим так. Приоритетная задача – понять, кто следующая жертва. Каждый раз он сокращает интервал между убийствами на один день. Если допустить, что Корота был первым, то потом он готовился долгие месяцы. Но между убийством Скара и Грамберга было шесть дней, а между Грамбергом и Жуковичем уже пять.

– Значит, следующее убийство он запланировал через четыре дня. В воскресенье он нанесет новый удар, – спокойно произнес Роберт.

– Да, и у нас осталось всего два дня.

– Или сутки, если он убьет ночью, после полуночи.

Все разошлись по рабочим местам. Ален открыл статьи и стал искать тех, с кем еще Жукович обсуждал Иллаю. Ида, Чак и Роберт взялись искать тех, с кем Иллая общалась, ее врагов и друзей.

К вечеру Расмус просмотрел все статьи журналиста, но больше никто негативно или оскорбительно не высказывался насчет Стоун. Ален выделил некоторые статьи, но там не было ничего конкретного. Пресс-секретарь управления отвечала на вопросы журналистов, но все было исключительно по делу и про личность убийцы. Он сообщил об этом Хасу, и к женщине приставили патрульных. Еще были интервью и новостные статьи, но никаких личных нападок с чей-то стороны Расмус не нашел.

Кроме того, его все сильнее смущал один момент. Он как седьмая жертва. Ален никогда не говорил с Жуковичем и не обсуждал с ним Иллаю. Расмус не давал интервью и не говорил с прессой – ни во время расследования, ни после него. О его отношениях с Иллаей знали только самые близкие и в управлении. Тогда почему он был в списке? Может, опять этот чертов информатор слил данные, а Жукович это разнес? Или он ошибся, и седьмой жертвой должен быть кто-то другой?

Ален вновь позвонил редактору.

– Детектив, одиннадцать вечера не лучшее время для звонков. Я уже не работаю.

– Зато я работаю, – ответил Расмус, показывая, что возражений он не допустит.

– Что вы хотели? – с выдохом произнес мужчина.