"Зарубежный детектив 2026-24". Компиляция. Книги 1-12 (15 романов) (СИ), стр. 637
Незаметно за окнами растянулась занавесь сумерек, и глаза Го Сяофэнь, в которых перемешались тьма и забытье, тоже постепенно померкли.
Девушку пробрал озноб, она выдохнула и хрипло сказала:
– Сымяо, возвращайся скорее… Ты ведь лучший криминалист. Всегда спорила со мной. Помню, как ты повторяла: «Логика – ничто, улики – все». Теперь я понимаю, что ты была права. Нет свидетельств, нет подтверждений – все обман, сплошной обман! Только тебе под силу открыть нам правду…
Нин, ждавшая у двери, подошла и легко коснулась ее плеча.
– Уже поздно, сестрица Сяо Го, поезжай домой.
Та посмотрела на спящую Лю Сымяо, встала и направилась к выходу.
– Завтра утром… она все вспомнит? – спросила она у двери.
– Не беспокойся, я сделаю все, что смогу. А сейчас ей нужно поспать, чтобы ночью терапия прошла эффективнее, – мягко ответила Нин.
Го Сяофэнь насторожилась.
– Если она отоспится днем, как же ты ее загипнотизируешь ночью?
Нин улыбнулась.
– Это неважно. Сон и гипноз – разные вещи. Знаешь, все ведь из-за того, что сестрица Сымяо слишком увлеклась чувствами, слишком глубоко увязла… Ее сердце изранено, да еще и такая ужасная травма – болезнь души наложилась на травму психики, поэтому память невероятно трудно вернуть. Не понимаю, ведь любовь, если разобраться, – просто механический цикл, обычное движение поршня, зачем ее так переоценивать?
Журналистка напряглась. Как можно такое говорить?!
Внезапно ей показалось, что эта скромная, услужливая девушка стала чужой, пугающей.
Нин тоже поняла, что сказала лишнее, и смущенно улыбнулась.
– Шучу я, шучу.
– Шутки у тебя так себе, – холодно бросила Го Сяофэнь и, не оборачиваясь, ушла.
Нин стояла у окна, глядя, как Го Сяофэнь покинула Центр судебно-медицинской экспертизы, поймала такси и уехала. По губам Нин скользнула ледяная улыбка.
Она прошла в главный зал, проверила трансляцию с камер и убедилась, что Лю Сымяо еще спит. Нин велела одному из сотрудников неотлучно следить за происходящим и, когда Лю Сымяо проснется, немедленно позвать ее, а сама вернулась в медкабинет, села на стул и, глядя на секундную стрелку настенных часов, тикавшую мерно и неумолимо, стала тщательно обдумывать дальнейшие действия. Есть ли у плана хоть один изъян?
Просчеты недопустимы.
Лю Сымяо, я, как и ты, люблю совершенство.
Мы не враги, между нами нет ненависти, просто я тебя не выношу. Так было всегда.
В Университете полиции стоило кому-то упомянуть Линь Сянмина, твое имя звучало рядом – это изводило меня. Не подумай, будто я влюблена в него. Смешно!
Я не настолько глупа, чтобы любить кого-то кроме себя, ведь любовь, если разобраться, – просто механический цикл, обычное движение поршня. А я живу ради ощущения превосходства – быть над всеми, быть лучше всех, всегда. Линь Сянмин – да, редкий экземпляр. Я еще на его первой лекции поняла: вот он, идеальный мужчина, бриллиант, который должен украшать мою корону, только почему твое имя неизменно звучит рядом с его? Признаю, ты красивее, признаю, ты первоклассный эксперт-криминалист, но я никогда не стану такой как ты, – безумной дурой, готовой положить на алтарь любви собственную жизнь! Чем больше думаю о твоей тупости, тем сильнее во мне закипает злость, а ты знаешь, что бывает, когда женщина злится? Знаешь, что гнев старит женщину?!
Так что, когда компания «Цзяньи» пришла ко мне, я не колебалась ни секунды.
Я воспользуюсь гипнозом, чтобы внедрить в твое сознание ложные воспоминания о преступлении. Мне плевать, убивала ты кого-то или нет, главное – заставить тебя поверить, что ты убийца! Сымяо, ты сама публично признаешься в убийстве, и, даже если расследование раскроет правду и убийцей окажется кто-то другой, ты все равно останешься уверена в том, что сделала это своими руками. Будешь жить, сгорая от чувства вины, будешь мучиться до самой смерти.
Дверь открылась.
– Она проснулась, – доложил сотрудник.
Нин поднялась, взяла со стола заранее приготовленную коробку и вышла из кабинета.
Перед железной дверью стояли четверо рослых вооруженных полицейских, напоминавших четыре неподвижные башни.
Нин поочередно приложила к считывателю две карточки, проход с глухим щелчком открылся. Она вошла и закрыла за собой дверь.
Лю Сымяо сидела в углу на холодном полу, прижимая к себе открытый термос, и в ее остекленевших глазах отражался клубящийся пар, поднимавшийся из горлышка.
Нин открыла коробку, достала шприц с ампулой.
Она ввела иглу в ампулу, набрала жидкость, подняла шприц вертикально, выпустила тонкую струйку воздуха – на кончике иглы повисла капелька. Дозировка точная, идеальная.
Этот раствор амитал-натрия. Вещество способно значительно углубить состояние гипноза, и, если ввести его перед сеансом, ложные воспоминания о преступлении в сознании Лю Сымяо закрепятся куда прочнее.
Интересно, как завтра утром будут выглядеть эти дураки – Линь Фэнчун, Го Сяофэнь и остальные, – когда услышат, что Лю Сымяо сама признается в убийстве? Одно это стоит ожидания…
Левой рукой Нин крепко держала Лю Сымяо, правой подняла шприц. Игла нацелилась на тонкую, изящно голубую вену.
Лю Сымяо безвольно прошептала:
– Я – это ты, ты – это я…
Нин зло усмехнулась.
– Верно. Я – это ты, а ты – это я.
Игла вошла глубоко под кожу.
Лю Сымяо не шелохнулась, все так же смотрела на пар, струящийся из горлышка термоса.
Безупречно. Сто баллов из ста.
Глава 8
Отвлекающий маневр
С точки зрения строгой науки никаких «высокоинтеллектуальных преступлений» не существует… Бесчисленные прецеденты показывают: в противостоянии следователей и преступников решающим фактором победы является не ум и даже не физическая сила, а сила воли.
Телефон начал разрываться ровно в шесть утра. Кто-то настойчиво пытался выдернуть Го Сяофэнь из сна.
Ночь выдалась беспокойной. Потирая заспанные глаза, журналистка ответила на звонок:
– Алло? Кто это?
– Репортер Го? Это я, Ша Ли. – Ее голос, как всегда, звучал твердо.
Услышав имя собеседницы, Го Сяофэнь окончательно проснулась, настороженно посмотрела на плотно закрытую дверь и холодно спросила:
– Что вам нужно?
– Меня вчера отпустили, – сказала Ша Ли, – допрашивали до десяти вечера. Я хочу поговорить с вами.
– Нам не о чем говорить.
– Ошибаетесь, – не сдавалась Ша Ли. – Я все это время думала о последних событиях. И чем больше размышляю, тем страшнее становится… Мне кажется, мы попались в ловко расставленную ловушку.
– Я не намерена с вами препираться, – резко сказала Го Сяофэнь. – Если вы считаете себя жертвой, идите в офис «Цзяньи», поговорите с теми, кто вам платит. Пусть в следующий раз переведут больше.
Договорив, Го Сяофэнь отключилась.
Не прошло и полминуты, телефон снова зазвонил.
Сяофэнь посмотрела на экран – звонила Ша Ли.
– Вы издеваетесь? – бросила Го Сяофэнь.
– Думайте что хотите, – спокойно ответила доктор, – но знайте – Лю Сымяо в опасности. Вы хотите ей помочь или нет?
– Если перестанете пичкать Лю Сымяо пропранололом, опасность исчезнет сама!
– Причем тут пропранолол? А, это Нин вам что-то сказала? Только не вздумайте верить ее байкам! Именно она хочет навредить Лю Сымяо!
После этих слов Го Сяофэнь поняла, почему всю ночь ворочалась, не находя себе места.
Из-за той самой фразы.
Из-за той странной, циничной, пугающей интонации.
«Ведь любовь, если разобраться, – просто механический цикл, обычное движение поршня, зачем ее так переоценивать?»
Как странно. В те мгновения, когда Нин теряет контроль, проступает облик, столь непохожий на тот, который она обычно показывает людям. Что же она на самом деле скрывает?