"Зарубежный детектив 2026-24". Компиляция. Книги 1-12 (15 романов) (СИ), стр. 636
Дверь палаты распахнулась, выбежал врач:
– Кто родственник Хао Вэньчжана? Скорее! Он зовет вас!
По тону сразу было ясно – дело худо. Жена Хао Вэньчжана так перепугалась, что ноги у нее подкосились, Ма Сяочжун и врач взяли ее под руки и повели к палате.
Дверь захлопнулась.
«Снова я осталась одна».
Го Сяофэнь внезапно охватил сильный страх. Ноги стали ватными. Она долго сидела не двигаясь и только потом поняла: боится она не смерти, а одиночества. Ее парень давно не звонил из Шанхая, да и котенок по кличке Бэйбэй куда-то пропал. Безупречно чистый кабинет: серо-белые стены, на одной – дверь, на другой – окно, и даже за окном небо такое же выцветшее, безжизненное, как эти стены.
Это расследование не было похоже на другие: на сей раз она оказалась втянута в самую гущу событий, и кроме изредка появлявшегося Ма Сяочжуна рядом не было никого. Конечно, это не совсем правда, она не было одна, просто ее спутники больше не в силах двигаться дальше. Хао Вэньчжан, Лэй Канмэй – они указывали ей путь, помогали, пытались вести сквозь тьму, а теперь оба прикованы к больничным койкам.
Это дело – история об одиночестве и отчаянии. Она знала наверняка…
Или только думала, что знает…
А Лю Сымяо боялась той ветреной леденящей ночью в небольшой гостинице посреди глухой степи? Может быть, именно от ужаса она бежала из «Хупаньлоу», а потом, в окровавленной ночной рубашке, стояла посреди шоссе, надеясь, что мчащаяся машина раздавит ее вместе со страхом, и все превратится в пыль?..
От этих мыслей Го Сяофэнь задрожала – комната тонула в тишине, и весь мир, казалось, вымер. Она хотела подняться, открыть дверь, выйти, но будто вросла в стул.
Зазвонил телефон, это был студент Лэй Канмэя.
– Проверка показала следующее: зеркало пяти элементов состоит из стекла, лампочек, проводов и воды. При подключении к сети оно выделяет лишь свет и тепло, по сути – не более чем грелка, на поверхности которой выгравированы узоры… Зеркало абсолютно безопасно, никакого радиационного вреда для человека нет.
Ровно то, чего она ожидала.
Пять тысяч юаней за штуку.
Зеркало пяти элементов – наш флагманский продукт, высокотехнологичный оздоровительный прибор, в котором соединились традиционные методы китайской медицины и современные лечебные практики, предназначенный для вспомогательной терапии различных хронических заболеваний…
Так ли говорил тогда Мэн Канъи на пресс-конференции?
Дверь открылась.
На пороге стоял Ма Сяочжун.
– Сяо Го, Хао Вэньчжан хочет тебя видеть…
Собрав все силы, Го Сяофэнь поднялась и, пошатываясь, пошла за ним. На больничной койке лежал репортер: все тело опутано трубками и проводами; лицо, хоть его и отмыли, оставалось сплошным месивом, только густые усы, как прежде, дерзко загибались вверх.
Когда Сяофэнь подошла ближе, он медленно поднял правую руку, она взяла его за ладонь. Он хотел сжать крепче, но переломанные пальцы не слушались.
– Давно… восхищаюсь… Сяо Го… – с усилием выговорил Хао Вэньчжан и попытался улыбнуться.
Ей вспомнилась их первая встреча в отеле «Ханьно». Хао Вэньчжан, едва завидев ее, сказал почти то же самое.
Тогда он тоже улыбался…
Она едва сдерживала слезы.
– Поправляйся. Вот вылечишься – я угощу тебя десертом.
– Хорошо… Мне сказали, профессор Лэй согласился проверить то… зеркало… Результат есть? Радиация? Значит, я написал правду… да?
Го Сяофэнь с трудом сглотнула ком в горле, из последних сил смогла удержать рыдание.
– Сяо Го, я вдруг вспомнил старого товарища.
– Ли Цзяляна?
– Да. Припомнил, как он сказал однажды: «Как ни крути, то, что приходит на смену, и то, что сменяется, – по сути одно и то же…»
Прости, Хао Вэньчжан. Прости меня…
Он продолжал смотреть на нее, и надежда еще теплилась в зрачках. Го Сяофэнь лишь смотрела в ответ и видела, как его взгляд меркнет, как догорает пламя, что еще секунду назад боролось с темнотой. Пока не погасло совсем…
– Реанимация! Скорее! – закричал врач.
Сидя на скамейке в парке, она безучастно наблюдала за стариками, занимавшимися гимнастикой на маленькой площадке.
В ладонях зажат телефон, только что пришло СМС от Ма Сяочжуна, всего три слова:
«Лао Хао умер».
На площадке занималось несколько стариков: один похлопывал себя по телу сверху донизу, другой налегал плечом на почти засохшее дерево, а оставшиеся под ритм попсовой песни «Любовная сделка» корчились в нелепом танце.
Что они делают?
Тренируются? Стремятся к здоровью и долголетию? Тогда почему лица у всех одинаковые – застывшие, безучастные? Ни улыбки, ни гнева… По морщинам, перерезавшим кожу, течет лишь усталость. Изношенные шестеренки – вот какое сравнение приходит на ум: все это похоже не на жизнь, а на какое-то механическое вращение, вынужденное, чтобы механизм не заржавел, а души их уже давно истлели в червоточинах времени. Знают ли они, что совсем рядом, в больнице, один наивный упрямец умер, лишь бы они могли жить хоть чуть-чуть осмысленнее? Хотя даже если узнают, вряд ли их это тронет.
Го Сяофэнь встала, размяла затекшие ноги, поймала машину, на вопрос водителя: «Куда?» – она машинально ответила:
– В Центр судебно-психиатрической экспертизы.
За окном мелькали люди, у всех те же безжизненные лица…
– Она приняла снотворное, еще спит, – сказала Нин, проводя двумя карточками по считывателю и открывая железную дверь. – Можешь зайти, посмотреть на нее.
Го Сяофэнь вошла в палату.
На койке под тонким одеялом лежала Лю Сымяо: глаза закрыты, бледное, почти прозрачное лицо словно светилось холодным светом. В ее выражении не было ни печали, ни гордыни, даже той привычной растерянности, что часто прорывалась после амнезии, не осталось; она напоминала пациента, которому только что вкололи общий наркоз.
Сяофэнь охватила тревога. Сымяо, что с тобой? Ты можешь забыть, но не имеешь права стать безразличной!
Она схватила руку Лю Сымяо, лежавшую поверх одеяла, сжала ее в ладонях – такая холодная… В памяти вспыхнули их бесконечные ссоры, перепалки, те дни, когда они из любви и ненависти мучительно боролись друг с другом и с самими собой.
– Сымяо, мне так хочется побеседовать с кем-нибудь, выговориться… – прошептала она. – Сегодня утром умер мой знакомый. Он был замечательным журналистом. Хотел написать разоблачительную статью, сорвать лживые маски. Вот только он ошибся… То зеркало хоть и фальшивка, но безвредно… Перед смертью он так хотел услышать от меня, что зеркало пяти элементов смертельно опасно. В последний миг поверить, что его смерть не напрасна… Мне ужасно хотелось соврать, сказать то, что он жаждал услышать, и дать ему спокойно уйти. Я не смогла… Профессор Лэй рассказывал, что мы тысячи лет так живем – одну ложь подменяем другой, одной глупостью побеждаем другую. Хао Вэньчжан делал точно так же. Может, неосознанно, но делал! И я промолчала. Он, конечно, понял, что значит мое молчание… Он ушел с тяжелым сердцем, наверняка думал: «То, ради чего я пожертвовал жизнью, ничем не отличается от этого зеркала – лишь фальшивка…»
Она осеклась, слезы ручьями лились по щекам, падая на сжатые руки.
Прошла, кажется, целая вечность, прежде чем она продолжила:
– Я даже не помню, как вышла из больницы. Села на скамейку в парке, думала, думала… и не могла понять, когда мы стали такими? Жизнь полна лжи, и все молчат… Неужели все под гипнозом? Может, давно уже существуем внутри бесконечных «лекций о здоровье», сами того не замечая? Если так, то что нужно тем, кто нас гипнотизирует? Чего они добиваются? Кажется, я потихоньку начинаю понимать: наверное, они стремятся управлять нами. Делать из нас послушных, глупых марионеток. Что же будет дальше? Страшно представить. Взять хотя бы дело в гостинице «Хупаньлоу»: стоит кому-то сказать – вот он убийца, и все! Не важны свидетели, не важны улики, не важны доказательства, не важна истина…