"Зарубежный детектив 2026-24". Компиляция. Книги 1-12 (15 романов) (СИ), стр. 561

4

По лесу пробежал прохладный ветерок.

Члены КИД наконец-то всерьез задумались о поиске убийцы. Прежде всего ради собственной безопасности.

– Послание в виде буквы Y, отпечаток ладони на худи Бена, пустой спичечный коробок и десяток спичек. И записка, намекающая на конец преступлений. Вот и все тонкие ниточки, ведущие к убийце, – с напряжением в голосе сказал Мотидзуки и сжал кулаки.

Это были смехотворно мелкие подсказки. Даже если мы изучим их вдоль и поперек, не факт, что они дадут ключ к разгадке.

В этот момент по тропинке неспешно спустился Эгами, держа в руке зажженную спичку.

– Ай! – вскрикнул он, когда спичка почти догорела и обожгла кожу, и отшвырнул ее прочь.

Ода усмехнулся:

– О чем думаешь, Эгами?

– Девять. Девять спичек нужно для похода в один конец. Убийца мог споткнуться и пораниться. Может, пора сосредоточиться на этом? – с отчаянием в голосе воскликнул Эгами. Похоже, мысли его не двигались с места.

– А что, если, – щелкнул пальцами Мотидзуки, – что, если убийца поджег по дороге что-то, что нес с собой? Предположим, у него в кармане был блокнот. Он спустился к ручью, но у него не осталось спичек. И тогда он – р-р-раз! – вырвал пару страниц из блокнота, поджег их спичкой и осветил себе обратный путь.

«А что? Похоже на правду», – подумал я.

– Будь то сожженный блокнот или что-то еще, логично было бы выбросить пепел в ручей. Или если он шел домой, то мог выбросить его где-то вдали от места преступления.

– Возможно, – согласился Ода.

Эгами молчал.

– И что теперь? Будем проверять блокноты у каждого?

– Не спеши, Элис, – пожал плечами Мотидзуки. – Я же не говорю, что это обязательно был блокнот. Это мог быть носовой платок или бандана. Мало ли что он мог поджечь.

– Но недавний обыск ничего не дал. Откуда мы можем знать, сколько у кого было носовых платков или сколько страниц вырвано в записной книжке?

Ни одна из версий, к которым мы приходили, не вела нас к убийце. Та же история, что и с отпечатком ладони на худи: можно сделать вывод, что преступник правша, но все остальные тоже правши.

– Остается только предсмертное послание в виде буквы Y, – пробормотал Мотидзуки.

Я снова возразил:

– Если считать его главной уликой, то единственная возможная подозреваемая – это Юко Кикути. Если читать послание буквально, то дело яснее ясного: буква Y – не что иное, как первая буква имени Юко Кикути.

– Но у Юко нет мотива их убивать.

– Похоже, мотива нет ни у кого.

– Мы не движемся с места! – Ода возвел глаза к небу.

– Кстати, по поводу мотива. Кое-что меня смущает, – протянул Мотидзуки.

– Не томи, Моти! – толкнул его локтем Ода. – Говори уже, не тяни резину.

Мотидзуки отмахнулся:

– Нет. Скажу, когда все обдумаю. Не знаю, есть ли в этом разумное зерно.

Судя по серьезной интонации, он не набивал себе цену. Похоже, в этом поединке дедукций он опередил нас на полшага.

После безрезультатного осмотра места происшествия мы вчетвером вернулись в лагерь. Не то чтобы мы ждали подсказки от мертвых, но, проходя мимо палатки Риё, сложили руки в молитве у тел Фумио и Цутому. На их лица были наброшены белые платки, а сами они лежали рядом, в почти одинаковых спортивных костюмах, различающихся только цветом, руки сложены на груди. Зрелище было странное и немного жуткое. В стакане кто-то оставил свежий букет полевых цветов.

На обратном пути я заметил, что с нашим «сыщиком» Мотидзуки творится что-то неладное. Он молчал, погруженный в свои мысли: губы поджаты, указательный палец чертит круги в воздухе. Это не выглядело театральным – он явно всерьез размышлял.

– Эгами! – Внезапно из-за палатки вылетела Юко. – Пожалуйста, скорее. Они дерутся.

– Кто?

– Peace и Нацуо.

Эти двое? Мы поспешили за ней в лес. У места первой трагедии, там, где убили Фумио, уже толпился народ. Такахико и Нацуо практически сцепились, их удерживали Такэси и Масаки.

– Эй, прекратите! Что вы делаете? – Эгами растащил их в стороны.

– Этот гад, – отрывисто выкрикнул Такахико, задыхаясь, – во что бы то ни стало хочет повесить на меня убийства. Сволочь!

Нацуо, лицо которого раскраснелось, презрительно хмыкнул:

– От тебя одни проблемы! Признайся сам, пока есть возможность. Мой тебе совет – лучше прийти с повинной, чем ждать, пока тебя повяжут копы.

– Знаете, что этот болван выкинул? – Такахико кивнул на Нацуо. – Он заявляет, что это я убил Адвоката и Бена на почве ревности! Ни единого доказательства, а туда же. Болван!

– Почему же болван? Ты ведь даже не попытался опровергнуть мою версию! А когда я попал в точку, бросился на меня с кулаками. Ты опасный тип!

– Ах ты, гад!

– Заткнитесь оба, – рявкнул Эгами. – Для начала выслушаем доводы Нацуо. Если это не просто злые домыслы, а логичная версия, Peace должен будет ее опровергнуть. А мы все будем свидетелями их поединка и решим его исход.

Оба соперника кивнули.

– Давайте вернемся в лагерь, – тихо сказал Масаки. – Лучше, чтобы Риё и Луна тоже присутствовали. И вообще, здесь не самое подходящее место для таких разговоров.

Тацуко рыдала, уткнувшись в плечо Такахико. Он с мрачным видом прижимал ее к себе.

Все собрались в центре лагеря. Нацуо и Такахико усадили перед Эгами в пяти метрах друг от друга, чтобы они снова не сцепились. Остальные десять человек сели позади них.

– Прямо как учебный суд в универе, – пробормотал Такэси.

Масаки, болевший за Такахико, с холодным спокойствием смотрел на обвинителя в лице Нацуо. Тацуко выглядела крайне расстроенной и жалась к Мике, на глазах у нее были слезы. Лицо Юко омрачало беспокойство. Риё и Руми нервничали, постоянно ерзали и покашливали. Мотидзуки держал наготове открытый блокнот, Ода стоял рядом, скрестив на груди руки.

– Хорошо. Начнем с версии Нацуо. Пожалуйста, прекрати провоцировать другую сторону и попытайся убедить меня и остальных.

– Ладно. – Нацуо искоса взглянул на Такахико. – Мои слова о том, что Peace – серийный убийца, не клевета и не шутка. У меня есть веские доказательства. Я смог вычислить убийцу раньше тебя, Эгами, и других достойных членов Клуба изучения детективов, потому что случайно подслушал один разговор.

В небе пролетела стая птиц, отбросив тень на лица присутствующих.

– Этот разговор состоялся ночью на второй день нашего пребывания в лагере. Было около десяти вечера. Возможно, вы удивитесь, но я немного увлекаюсь астрономией, и мне пришла в голову блестящая идея понаблюдать за летними созвездиями, лежа в гамаке. Но оказалось, что гамак уже занял Фумио, а рядом стоит Бен, и они вдвоем что-то тихо обсуждают. Я хотел поздороваться, но не стал, потому что разговор между ними происходил не очень приятный. – Такахико нервно повел бровью. – Я не собирался подслушивать. Они говорили о том, что очень сердиты на Peace. Ситуация была крайне неловкая.

– Не неси чепуху! – с ненавистью прорычал Такахико, понижая голос. – Ну-ка, повтори, что именно ты слышал.

– Я не смогу воспроизвести дословно, но речь шла вот о чем. Это Бен пригласил Тацуко в поход, когда познакомился с ней в кампусе. Она ему понравилась, и он с радостью ее пригласил. Тацуко всегда нравились горы, к тому же ей хотелось подружиться в походе со старшекурсницами. Бен был очень доволен. Но потом все пошло не так. Сначала Фумио проникся симпатией к Тацуко и начал заигрывать с ней. Бен запаниковал и пытался его остановить на правах старшего товарища. Но в любви не бывает авторитетов. Оба поклялись соперничать как рыцари, честно и прямо, и начали энергичные ухаживания. Но тут откуда ни возьмись появился третий – Peace – и похитил Тацуко, оставив обоих с носом.

Несколько пар глаз украдкой взглянули на Тацуко. В ответ она повела плечами, словно стряхивая с себя грязь. На глазах у нее появились слезы – слова Нацуо касались лично ее и были ей неприятны.

– Я видел, что вы трое поссорились, – сказал Нацуо, поворачиваясь к Такахико. – Раньше ты встречался с Юко и у вас были прекрасные отношения. Тебе было сказано, чтобы ты пощадил чувства Юко и держался подальше от Тацуко.