"Зарубежный детектив 2026-24". Компиляция. Книги 1-12 (15 романов) (СИ), стр. 139
Кост уже понял, что из этого допроса особого толка не выйдет.
– Отчего же, я как раз собирался приступить. Начнем?
Раздосадованная, она ответила ему:
– Да, будьте любезны.
– Фамилия?
– Весперини.
– Имя?
– Андреа.
35
Эстелла Весперини перескочила через класс. В двенадцать лет она окончила четвертый [80], и ее мать каждый день хвалила себя за то, что записала дочь в частную школу.
– Государственная школа – как мир во всем мире: прекрасное обещание, но в ожидании того и другого давайте вооружимся и защитим наших детей, – однажды сказала она директору коллежа имени Шарля-Жермена-де-Жуи, который, громко рассмеявшись, ответил, что она очень умна.
Последняя неделя перед каникулами, больше контрольных и почти никаких домашних заданий. В этом образцовом учебном заведении для светлых голов царила на редкость непринужденная атмосфера. Некоторый спад напряжения перед пляжем и зонтиками от солнца позволил Эстелле хвастаться дни напролет своим подарком на день рождения: последним смартфоном со всеми новыми опциями. Она никогда ими не воспользуется, но они вызывали зависть у подружек, в чем и состояла единственная цель.
Скутер припарковался в нескольких метрах от выхода; водитель был в шлеме. Сидящий позади него Бибз заранее надел бейсболку, которая, когда он натягивал ее поглубже, закрывала часть лица. Между ног у него была зажата винтовка с укороченным прикладом с надписью «Spyder E-MR5» [81]. В 17:30 колокол часовни частного коллежа прозвонил, возвещая окончание занятий. Бибз вынул из кармана спортивного костюма распечатку странички из «Фейсбука» [82]. На распечатке – девочка-подросток с ее лучшими подругами. Статус: «Скоро каникулы!», дополненный тремя хохочущими смайликами.
Из двери коллежа вышла группа перевозбужденных девочек – они смахивали на косяк перевозбужденных сардин. Громкие детские голоса, взрывы смеха и оживленные разговоры. Такое впечатление, что все, не сказанное в течение дня, им необходимо успеть выложить прямо сейчас, во время короткого перехода из недр школы во внешний мир.
В поисках цели Бибз вглядывался в лица. Когда прошла первая группа, он издали заметил Эстеллу. Окруженную подружками. Теми же, что и на страничке в «Фейсбуке». Скутер тронулся и, не приближаясь, последовал за ними. В десяти метрах от коллежа Бибз хлопнул водителя по плечу:
– Давай подъезжай.
– Не хочешь подождать, пока она останется одна?
– Не болтай, подъезжай, говорю.
Скутер повернул и перестроился.
Подъехав поближе, Бибз вынул свое оружие и выстрелил по-гангстерски. Очередью, даже не пытаясь прицелиться.
Эстеллу задело в шею. Воротник блузки окрасился красным. Другой выстрел попал в голову, окрасив волосы. Еще два угодили в рюкзак у нее за спиной. Ее подружек тоже зацепило: одна держалась за лицо, и между пальцами текла алая жидкость. После минутного оцепенения они, перепачканные краской, посмотрели друг на друга.
Перескакивая через деревянные ступеньки, Весперини взлетела по большой центральной лестнице коллежа. Торопливым шагом пробежала коридор до помещений администрации и, не постучавшись, ворвалась в кабинет, украшенный картами Галлии, Франции и мира. Эстелла спокойно сидела там – перепачканный красным рюкзак валялся у ее ног. Перед ней сидел директор коллежа в крайней степени замешательства. Надо же такому случиться за неделю до каникул! И не с кем-нибудь, а с маленькой Весперини! Он коротко побеседовал с родителями других пострадавших девочек, но особое внимание постарался уделить Эстелле.
Андреа схватила дочь и тщательно осмотрела ее с головы до ног.
– Все в порядке, мам. Это краска…
Госпожа мэр обернулась и яростно выпалила тому, кого считала ответственным:
– Что произошло? Где эти малолетние придурки? И их родители?
Эстелле выпал шанс увидеть, как директор, перед которым все трепетали, растекся лужей.
– Мадам, это не ученики коллежа. Возможно, мелкие уличные хулиганы.
Два года назад он отменил в своем учебном заведении обязательную форму для учащихся. Группа девочек-подростков в лакированных туфлях и белых гольфах – одна их серо-белая одежда, говорящая о принадлежности к состоятельной католической семье, вызывала не меньше расистских настроений и косых взглядов, чем кипа или хиджаб. Директор продолжил:
– Несомненно, это сделано из зависти. Такое часто случается. Но я собираюсь позвонить в полицию.
Схватив дочь за руку, Андреа Весперини вывела ее из кабинета и в коридоре усадила на стул у стены. Обычно на этих стульях сидели те, кто получил замечание в дневник и кого ждало непростое возвращение домой. Но на этот раз роли поменялись: все громы и молнии падали не на ученицу.
Эстелла написала в «Твиттере»: «Мама орет на директора. Хотя мама орет на всех. Школа – это не тюрьма. Тюрьма – это у меня дома. Как меня это все доSстало».
Приоткрыв дверь и просунув голову в комнату, Андреа увидела, что Эстелла старательно работает. Девочка еле успела спрятать смартфон под учебник истории. Как и мать, комната тоже словно удивлялась резкому превращению послушной маленькой девочки в мятежную негодницу. На розово-голубых стенах детской теперь в изобилии красовались крайне агрессивные по содержанию и цветам постеры исполнителей рэпа и готических групп – исключительно чтобы позлить. Андреа вошла и прислонилась к стене:
– Неохота готовить.
– Это довольно хорошая новость.
– Ты чего хочешь? Китайская, индийская кухня, пицца, бургеры, суши?
– Выбирай сама. Меня все устраивает.
Андреа подошла и провела рукой по волосам дочери:
– Я люблю тебя.
– А ты по-другому и не можешь, это как у всех животных. Для защиты вида. Нам на занятиях показывали.
В этом возрасте каждый знак любви и привязанности возвращается бумерангом с хорошей дозой цинизма и безразличия.
– Если вы планируете еще несколько лет прожить здесь, юная леди, я бы посоветовала вам поменьше умничать.
– Не волнуйся, я планирую уехать в Катар и заняться проституцией. Тебе не о чем волноваться.
Две секунды тишины. Наконец Эстелла посмотрела на мать, и обе рассмеялись.
– Я тоже тебя люблю. Суши – отлично.
На безупречно чистой кухне Весперини рылась в ящике с рекламными листовками, когда зазвонил домашний телефон. Она ждала уже несколько часов, так что второй звонок прозвучать не успел.
– Добрый вечер, мадам. Я был на тренировке и только сейчас получил ваше сообщение.
– Месье Бастид, добрый вечер. Мне требуются ваши услуги.
Эстелла не призналась бы матери, что, несмотря на кажущуюся отстраненность, произошедшее все-таки сильно ее потрясло. На выходе из школы в нее стреляют, точно в какого-то голубя. Стены давили; внезапно в собственной комнате ей стало одиноко. По лестнице она направилась в гостиную, поискать общества. По первым ступенькам Эстелла прошла тяжелым шагом подростка. Но тут услышала доносящиеся из кухни обрывки разговора и продолжила путь на цыпочках, чтобы лучше подслушивать.
– Мне плевать на его расписание тренировок, Бастид. Вы правда считаете, что тут можно торговаться?
Мать, стоявшая к ней спиной, явно очень нервничала. Перед ней было окно, а за окном сад в свете фонарей, окаймлявших дорожку к воротам.
– Я не спрашиваю вас, возможно ли это, – я вам всего лишь объясняю, как все будет. Если я не получу того, о чем прошу, можете считать свой клуб закрытым – я достаточно ясно выразилась?
Весперини повесила трубку, не дав собеседнику времени на ответ, которого и не ожидала. Все еще в ярости, она обернулась, но увидела Эстеллу, которая сидела за кухонным столом и сверлила ее взглядом, и тут же изменила выражение лица.