Шестнадцать (СИ), стр. 53
Монстр тоже пять выстрелов сделал, шестьдесят картечин в заряде. И по утрамбованной человеко-лошадиной массе. Трёх сотен трупов там нет, но гора кровавых тел есть, Лермонтову бы посмотреть не помешало. И это не всё. Несколько сотен человек прорвались по мосту до того, как там организовали пробку, и они даже две лестницы успели с собой принести. Более того, воспользовавшись тем, что оказались в мёртвой зоне у всех орудий, ордынцы быстренько прислонили их к стене и полезли. «Ты их в дверь, они в окно». На дверях теперь тяжёлая железная решётка, не поднять без механизмов. Вот и полезли. Любопытно посмотреть, а чего там внутри, за стенами.
Именно по этим товарищам и отправили «подарок». Бочонок взорвался, чуть не долетев до земли, и не только переломил обе лестницы, но и похоронил во рву пару десятком степняков. Похоронил не в переносном смысле, в прямом. Ров частично осыпался и закопал упавших с лестниц вместе с лестницами. А по оставшимся без лестниц и без пути к отступлению ордынцам весело палили со стен из ручниц «партизаны». Татары отбежали от стен, но выйти из зоны поражения не могли. Там топкие берега Неглинки и счастливчики, пережившие взрыв «подарка», теперь весело тонули в нечистотах и иле, покрывающих левый берег речки. Некоторые отстреливались из луков, отсюда и раненые. Бессмертными себя артиллеристы посчитали и вот чем это закончилось.
Всё это Коська оценил за минуту примерно пока сотня Михея поднималась на стену. Ну, есть у ребят чем заняться, в зоне досягаемости их стрел, с учётом высоты кремлёвской стены, несколько сотен человек. Упражняйся в меткости. Все условия созданы.
Бабах. 12-ти фунтовое орудие рявкнуло прямо под ухом и Коська поспешил отойти. Не то чтобы боялся, что разорвёт. Но громко, так и оглохнуть можно.
Тем более, у него работа есть, на стене лежали раненые. Без одной его ручницы татары обойдутся, ну, помрёт на пару человек меньше, а вот раненым срочна нужна помощь. И плохо, что он полностью уже исчерпал аккумулятор, теперь только собственная энергия.
Самый плохой — тот у которого стрела торчала из шеи почти, вошла над ключицей, ещё бы пару сантиметров правее и уже было бы ратнику не помочь. Но и сейчас все плохо. Начнёт он сейчас вырывать стрелу и заденет там какую важную артерию или вену. Он не знает настолько хорошо анатомию человека, чтобы быть уверенным, что в этом месте ничего важного нет. Проткнуть дальше товарища, а потом уже рану лечить, когда стрелу можно будет из спины вынуть? Да, хрен его знает. А там по дороге нет вен?
Коська пока оставил лежать артиллериста. Страшно было без привычного изобилия зелёной энергии за такую рану браться. Есть же вон товарищ просто со стрелой, в двухглавую мышцу бедра попавшей. С него и надо начинать.
Глава 28
Эпилог
— Коломна? — Коська сжал кулаки, — Ответит, самка собаки! Не, ну не честно же! Ну, как так-то, всё было так удачно… Вот бог свидетель, не хотел, но чувствую придётся по Волге в Сарай наведаться. Алаверды устроить.
Демид тоже насупленный стоял, он же плохую весть принёс. Шмыгнул носом, руками махнул обеими.
Не, ну что вот уроду этому чингисидскому спокойно не сиделось в степи у себя. Дел мало? В Коломне ведь «Свечной заводик» — мечта любого попаданца. Ладно, пусть не свечной, а пороховой и мыловаренный. И ладно, он никаких денег не приносит. В смысле, продажа мыла делает производство пороха бесплатным. Заводик на самоокупаемости. Но это ведь не говорит о том, что каждая встречная и поперечная сволочь будет его зорить безнаказанно. Мог бы назад через Серпухов Тохтамыш возвращаться, как и пришёл к Москве.
— Убрали же всё, — Демид пожал плечами, не понимая, чего это Литвин так возбудился.
Конечно, не первый раз замужем. Перед тем как в партизанский рейд выходить Касьян Иванович отправил в Коломну Трофима… ну, это ушлый мужичок лет пятидесяти, который был купцом, но разорился, не потому что плохой купец, а потому, что два раза подряд его ограбили. Коська его по рекомендации Акима Вельяминовского пригрел. Подлечил как следует, так как второе ограбление ещё и членовредительством отметилось, руку купцу серьёзно так сломали дубиной с множеством осколков лучевой и локтевой костей. Купец теперь как бы выделил из общего производства изготовление и продажу мыла, и пытается это производство углубить, расширить и сделать выгодным.
— Трофим, давай езжай в Коломну и там всё ценное закопайте в землю. Все котлы, пороховые мельницы обе, пресс пороховой, сита уберите, вообще сделайте так, чтобы если татары туда нагрянут, чтобы у них даже мысли не возникло искать оборудование. Купите там овечек больных и коз, и запустите их в ограду, пусть сорняки подъедают. И навоза свиного везде раскидайте, особенно у ворот. Прямо горы насыпьте. Во! Пусть по двору и пару поросят носятся.
Антикризисный менеджер убыл расстроенный, столько времени потеряют. Столько мыла можно было бы сварить и продать. Опять же опыты с производством полутвёрдого мыла с помощью глицерина в самом разгаре. И вот вместо полезного труда и прибыльного, бесполезный и убыточный. Трофим уезжал злой на Тохтамыша, а Коська сейчас на него обозлился, до того просто враг был, а теперь личный враг.
Коська посмотрел после получения разведданных от Демида на солнце на небе и обматерил всех Тохтамышей по отдельности и пучком тоже. Там в Грюнвальдской битве отметятся на стороне ляхов и литвинов его сыновья. Правда, как всегда, в самую критическую минуту сбегут. Но вот сейчас, убегая из-под Москвы к себе в степи, решили ордынцы идти не через разорённый уже Серпухов, а через целую Коломну. Сожгут. Разграбят и угонят людей в полон. И ничего не сделать. Подворье с пороховым заводом если сожгут можно восстановить конечно. Но жалко до слёз. Там столько труда вложено. Настоящие дома для рабочих построены, не землянки, а избы эдак из двадцатого века даже с фундаментом из камней известковым раствором скреплённых. И склады хорошие поставлены. Сожгут. Нда, и никак не изменить ситуацию.
Боброк вчера, когда стало понятно, что ордынцы уходят, отправил гонцов и к Владимиру Андреевичу Серпуховскому в Волок Ламский и в Кострому к Дмитрию Иванович, мол всё, дорогие князья, возвращайтесь, отбились мы от поганых, Господь не попустил. Хорошо бы догнать их на выходе из Рязанских земель и полон отбить, да и обоза лишить. Глядишь издохнут в степях.
Сто процентов, что Дмитрий Донской не успеет. От Москвы до Ярославля по вихляющей дороге верст триста, да потом с сотню, ну даже чуть меньше, до Костромы. И назад, что удивительно, не короче дорога, а длиннее, так как с войском и обозом придётся шествовать. С современной скоростью передвижения в районе пятидесяти вёрст в сутки — это две недели в лучшем случае. И войск, приведённых Димитрием Ивановичем, не хватит на серьёзный удар по Тохтамышу.
Владимир Храбрый ближе. До Волока Ламского сотня вёрст… за седмицу, а то и быстрее может добраться до Москвы. Вот только будет ли он спешить? Однозначно нет. Уходит царь законный и скатертью ему дорога.
И Коська, как планировал, не мог преследовать Тохтамыша со своими партизанами. Четверо из шестнадцати убито и пятеро ранены. Он их подлатал, но до выздоровления далеко. В итоге он может рассчитывать на семь человек. Ну, ладно, можно взять с собой Давыда Ворона… можно пяток лучших людей из сотни Михея позаимствовать. Не хуже может получится?
— Чего думаешь, Демид? — поделился планами по увеличению отряда партизан Касьян с ветераном.
— Даже если не пойдут стрельцы, всё одно нужно по следу хана идти, — рубанул рукой каптенармус, — Отобьём сколько сможем людей и награбленного.
— Тогда собирайтесь. А я пойду с сотником Михеем поговорю.
Конец книги.
Екатеринбург 2026 год.
Продолжение следует.