Шестнадцать (СИ), стр. 22

Набрал он остальных ратников таким же способом, как и первую пятёрку. Лечил. Искали Демид с Андрием и Поликарпом, а потом и Пётр по всей Москве бывших ратников, кого из-за болезни или увечий из дружины Великий князь или воевода Боброк попёрли. Увечных было много. Но руки отращивать… да даже пальцы вырастить Касьян не мог. Пробовал на нескольких ратниках, но ничего не получилось.

Пятеро из двенадцати с одной и той же болячкой. Охромели. Вот с этим зелёное пламя справилось. Сказать, что ноги как новенькие стали, так нет, люди в разной степени, но прихрамывают. Совсем немного. Может это просто фантомное прихрамывание, если такое бывает. Двое и обоих Петром зовут, два лучших лучника или стрельца из дюжины воев оправились от воспаления легких или пневмонии или гриппа какого, мёрли же миллионами от Испанки. Одного — Поликарпа из скрюченного состояния в вертикальное привёл лекарь. Андрия от иссыхания руки вылечил. Ещё один такой есть. И двое избавлены Коськой от грыжи, как и монах Касьян. Приходили ратники в отделение не все гуртом, приходили по одному по двое в месяц, последний тот самый второй Пётр с пневмонией появился всего неделю назад и на этом Коська пока поиски ратников, согласных к нему в дружину пойти прекратил.

Можно ли больше было набрать? Ну, охотников среди охотников и охранников караванов хватало, но Касьян пока им отказывал. И дело не в деньгах, денег и на дружину в полсотни ратников хватит. Просто посчитал, что такому отряду в полтора пусть десятка человек вести партизанскую борьбу с погаными будет не в пример легче, чем сотне или полусотне бойцов. Не получится сотней прятаться и из засад нападать, провожая хана Тохтамыша в степь. Опять же фураж и продовольствие на десяток можно найти в деревеньках по дороге на юг, а для сотни придётся вести с собой огромный обоз, и тогда исчезает главное у его отряда — манёвренность.

Вот перед самым нашествием в середине августа можно нанять пару десятков человек и выдав хорошие луки и арбалеты посадить на стены. Там лишних не будет.

А что с сыром с добавкой бледной поганки, ложных опят и прочих мухоморов? С сыром как раз всё нормально. Давно изготовлен и вызревает в подвале дома в Барвихе. Получилось тридцать три головки двухкилограммовых с начинкой грибной. Не много. Ничего, курочка по зёрнышку. И была надежда у Коське, что обнаружив склад — магазин с сыром и осознав, что продукт дорогой и эксклюзивный, хотя бы часть его войны отдадут руководству, может и хану Тохтамышу достанется, и хана хану, а нет так сотникам, тысяцким и сыновьям хана или братьям перепадёт вкусняшка. Должны батыры с командирами поделиться. Конечно, сейчас не времена Чингисхана, нет, наверное, уже децимации в войске хана, но какая-то дисциплина осталась, как и восточное желание угодить старшему.

А сухари? С сухарями пока ничего. Но идёт работа по накоплению зараженного спорыньёй зерна. И Дмитрий Иванович, он же Великий князь Московской Коське в этом активно помогает? Как бы не так.

И не случай помог, а вполне себе расчёт.

Событие тридцать третье

Чтобы получить приличное количество псевдосклероций, чёрных изогнутых зёрен на колосе ржи или пшеницы, нужно оседлать потоки зерна. При этом просто покупать на базаре или у людей рожь и посадить нанятых людей на переборку зерна — это не выход. Тут никаких денег не хватит. Даже если потом рожь перебранную продавать. Нужны амбары, нужны возчики, нужны отапливаемые помещения, где будут сидеть эти переборщики. И это в перенаселённой Москве, тут каждый метр земли стоит приличных денег.

Коська все не мог решиться на такие траты. Решение проблемы пришло на свадьбе. Бояре всякие и князья не едят чёрный хлеб. Чёрный хлеб ест чернь. Странное разделение. Да, рожь чуть урожайней пшеницы, но не в разы, так, на проценты. Есть озимые сорта как ржи, так и пшеницы, почему тогда богатым белый хлеб и белые пироги, а бедным ржаные. Вкусней? Ну, спорный вопрос, булка тёплого бородинского — это вполне себе вкусно. Коська один ответ нашёл. Даже не думал о таком. Вот на пиру свадебном и пояснили ему. Оказывается, белый пшеничный хлеб выпекался из муки более тонкого помола, которую ещё и просеивали несколько раз, чтобы добиться снежно-белого цвета и воздушной текстуры. Такая мука получалось значительно дороже, чем мука из ржи или смеси злаков, поэтому белый хлеб оставался дорогим и статусным продуктом. Вторым фактором раздельного питания был климат. Чем дальше на север, тем хуже росла пшеница, рожь более неприхотливая культура.

На второй день свадебного пира давали пироги с кашей. Каша была с мясом и из пшеничного зерна. И вот среди зёрен Коська увидел несколько чёрных. Явно склероции, явно зараженные спорыньёй. Вообще, Касьян считал, что пшеница меньше подвержена этому грибку, но в каше внутри пирога было прилично чёрных зёрен. Надкусив сначала, Коська потом разломил пирог и всю начинку перебрал. Пять зёрен чёрных нашёл.

На третий или четвёртый день после свадьбы парень выбрал время и прогулялся вместе с конокрадкой до великокняжеской кухарни. Сашку там отлично знали, она уже приличное время там получала продуктовый набор для себя и княжьего лекаря. Позвали помощника главного кухаря и Коська как великий волшебник и вообще озабоченный здоровьем Дмитрия Ивановича приказал отвести его в эти сусеки и показать мешки с пшеницей. Показали. Лежат себе у стеночки.

— А как и где мелете на муку?

И это показали, там мешки уже вскрыты и Коська сунул туда нос любопытный. Рукой загрёб, пошерудил. Ну, если честно, то не так и много чёрных зёрен, но есть.

— Сашка, сиди вот тут в углу и перебирай зерно. М… Вот в это лукошко выбирай чёрные зёрна. Пока полное не наберёшь.

— Да я тут…

— Давно с плетью твоя задница не встречалась. Сашка, я ведь не дурень какой. Уже тебе говорил, что это отрава. И этой отравой Великого князя кормят. Мне нужно ему это лукошко показать, — рыкнул он на конокрадку.

Не, не прониклась.

— Так можно и горсть показать…

— Значит, плетей. Сама напросилась. А то и четвертуют, за попытку отравить Великого князя, вот вместе с твоим любимым Тихоном, — мотнул головой лекарь в сторону выпучившего глаза помощника главного кухаря.

— Так я ей пару мальчонок в помощь дам.

— Дай.

Буквально к обеду уже полное лукошку псевдосклероций было у Коськи, а… у князя Витебского в его новом терему на подворье Вельяминовых. И пироги ещё с зайчатиной принесли. И мёда вишневого. И… да, много чего принесли в том числе и гривну серебряную.

— Не губи, княже, не ведали, — пришёл с подарками сам Тихон. Понять человека можно. Князь Дмитрий Иванович — это не добрый дед Мороз. Отнюдь. Это жестокий человек и очень скорый на расправу. Да и не похож на деда, ему всего тридцать лет. Хотя полнота и добавляет десяток годков.

Пришлось усадить кухаря на лавку, чтобы он не падал на колени и рассказать про грибы ядовитые. Малюсенькие-прималюсенькие. Однако, несмотря на размеры, такие же ядовитые, как мухоморы. Даже ещё ядовитей.

— И что же делать? — кухарь бросил из себя провинившегося изображать и умными, хоть и карими, глазами на Коську уставился.

— Перебирать. Более того… Вот ты посмотри на рожь. Там гораздо больше этих чёрных рожек. Если в пшенице это небольшая часть и количество яда не велико, то если из ржи делать еду регулярно, то болеть будешь. В книгах у греков и римлян написано, что с ума люди сходят и дети слабые рождаются и мрут часто…

— У… У меня мальчонка совсем слабенький родился, того и глядишь…

— А пошли, полечу, получится нет ли, не знаю. Яд — это не болезнь, его нельзя вылечить. Но попробовать помочь твоему сыну, попробую.

В трёхмесячного крохотульку Коська побоялся много энергии сразу вливать, зато каждый день две недели приходил и лечил, за одно и мать тоже. Вот та точно чем-то болела. Бледная, ходит пошатываясь. Плечи поникшие.

В результате обоих удалось спасти. Заработала иммунная система, справилась с хворью. А Тихон развил бурную деятельность и теперь всё зерно, что попадает в кухарню, перебирают. Взяли пару парнишек глазастых в помощь. Псевдосклероции если и не потекли в закрома князя Витебского, так как в пшенице в самом деле чёрных зёрен не много, но точно стабильно поставляются. Уже десяток мешков набрали. Так что ближе к середине лета можно уже молоть будет, печь хлеб и сухари сушить.