Шестнадцать (СИ), стр. 2

Зрителей этих набралось человек тридцать. Одних бояр десяток. Между прочим, Коська за время пребывание в Кремле одно собственное заблуждение разблудил. А когда разблудил, то усмехнулся. Это, если опрос там, в двадцатом или двадцать первом веке, провести, то таких заблудившихся будет девяносто девять процентов. Боярская Дума у людей в головах переплелась с Государственной Думой Российской Федерации и Советского Союза позднего и народ думает, что и Боярская Дума законы принимает. Может и принимает, но правильнее, если с будущим соотносить, то Боярская Дума — это Совет министров. Каждый боярин сейчас — это ответственный за направление действия Московского княжества. И вот Фёдор Андреевич Кошка — это скорее министр Иностранных дел. Правда, кроме того, на него и управление Москвой частично возложено. Эдакий Лужков с Козыревым скрещенный. А Боброк старший — это однозначно Министр Обороны. Ну и командир полка до кучи.

Давыд, сияя, как все начищенные пятаки вместе взятые, принял факел, и как Коська его учил, заорал, срывающимся от волнения голосом:

— Бойся! Триста тридцать три! — и поднёс факел к запальному отверстию Единорога. (Орудийный запал — сквозной канал в артиллерийских орудиях, через который воспламеняется пороховой заряд).

Бабах, по ушам вдарило от души. Аж зазвенело у Коськи в левом ухе, повернутом к орудию. Хоть он и сам рот открыл и всем князьям и боярам упорно, несколько раз «рекомендовал». Интересно потом будет опрос провести, кто их длиннобородых шкета безусого послушался и рот открыл. Бабах, и Касьян на шаг инстинктивно отступил. ВОТ!!! Вот точно так же отступил на инстинктах и Давыд Ворон. И запнулся о канат крепящий лафет. Касьян не стал изобретать орудия из наполеоновских войн. Эти орудия, которые теперь продолжат лить литейцы Игната, никуда транспортировать не надо, они будут на стене стоять и лучший вариант лафета — это тот, что будет на морских судах. Массивный на небольших мощных колёсах и для того, чтобы далеко не откатывался закреплённый на стене системой канатов. Не совсем, чтобы полностью они инерцию выстрела гасили, но при пробных двух выстрелах позволили откат ограничить одним метром.

Ширина кремлёвской стены в этом месте около пяти метров, хотя может больше, нет рулетки. Орудие поставили в полутора примерно метрах от края и откат метр. Вот там последний «страхующий» канат и был натянут на высоте тридцати сантиметров от каменной площадки, предназначенной для порога, читай катапульты.

Парень споткнулся об этот канат и… и впереди, ну или позади него ещё два с половиной метра. Нда, захочешь упасть, так не получится. Вот только там дальше лежали камни от катапульты и пытаясь сохранить равновесие, чтобы не упасть на задницу, Давыд сделал шаг назад, потом ещё один и споткнулся о груду камней. Перелетел через неё и попытался подняться, но нога подвернулась и, споткнувшись в третий раз, младший Боброк полетел со стены вниз внутрь Кремля, по пути ударившись головой о ступени ведущей на эту площадку каменной лестницы.

Кричал парень недолго. Чего тут падать, и десяти метров нет. Наверное, девять или даже чуть меньше.

Коська, стоявший чуть в стороне, не толкаться же среди князей и бояр, смотрел как раз не на пушку, а на бомбардира Ворона, уж больно парень суетился, ещё сунет факел в открытый бочонок с порохом, что находился метрах в пяти от орудия. Не, ну не должен, но кто их этих Воронов знает. Он как-то на тренировке, когда его Касьян удачно отправил в полёт, продемонстрировав бросок через плечо в стойке, подбежал, поднявшись, не благодарить мастера за науку, а к стоящему рядом ратнику и, вырвав у него копьё, понёсся на Коську. Как там у Высоцкого: «Ну, сумасшедший, что возьмёшь»?

Мог бы и нанизать муалима на булавку, как бабочку, хорошо расстояние было приличным, и Коська в последний момент сумел упасть под ноги Ворону этому. Тот тогда тоже классно споткнулся и плюхнулся рыльцем в грязь… Ну, как грязь? Лошадей-то полно. Так тут скорее грязе-навозный субстрат. А кто убирать запрещает?

И в этот раз Давыд явно в эйфориях пребывающий, больно много суетился и Коська наблюдал за бояричем, словно предчувствуя беду.

Событие третье

В первую секунду никто ничего не понял, да даже увидели падение Давыда далеко не все. Народ, Коськой заинтригованный, смотрел на реку и считал удары сердца. А вот сам автор смертоносного дивайса узрел падение и мысленно, да и вслух, выматерившись, бросился к лестнице. Она не как в домах зигзагами всякими и даже не как в башнях винтом, нет до таких изысков конструкторская мысль ещё не добралась, лестница шириной метра полтора просто шла вдоль стены. И что примечательно никаких перилл.

Уже несясь вниз по этой конструкции, совершенно не по ГОСТу выполненной, ступени мастера изваяли чуть уже ступни нормального человека и спускаться очень неудобно, Коська услышал крики сверху. Бояре и князья заметили потерю бойца. Так и снизу закричали. Там находились те, кого лицезреть бабах на стену не пустили. И ведь могли бы поближе к стене стоять и тогда смягчили падение парня. Хотя. Вон полно товарищей с копьями и в остроконечных шеломах. Может и хорошо тогда, что стояли на приличном расстоянии от стены. Хоть на копьё Ворон не нанизался.

Сколько там гипотенуза у треугольника со стороной в восемь метров? Коська, перепрыгивая через три ступеньки, и где-то в конце потеряв равновесие, из-за узости этих ступеней, скатился вниз за несколько секунд и поднявшись с колен сразу поспешил к лежащему на спине Боброку младшему. Сунул руку под голову, хотел чуть отодвинуть от лужи, в которую боярич рухнул ногами, но сразу почувствовал кровь на руках и опустил пострадавшего от его прогрессорства парня назад, если сломан позвоночник, то лучше не трогать.

Нужно было добраться до груди, чтобы туда энергию лекарскую вливать. Так это или нет Касьян не знал, но Язеп уверенно не раз повторял, что в случае лечения всяких внутренних болячек нужно воздействовать именно на грудь. Эксперименты сейчас точно не время проводить и Коська попытался добраться до груди. Погода в годовщину битвы на поле Куликовом стояла совсем не соответствующая самому началу осени. Никакого бабьего лета. Лето бабы… Яги. Пасмурно, хоть дождя и нет, и холодно, не прохладно, а холодно, в районе нуля температура. В такую погоду дома у камина сидеть ноги к огню вытянув и кота на коленях поглаживать. Потому, все бояре с князьями в шубах выперлись. В шубе и Давыд. Коська принялся развязывать кушак, стягивающий полы шубы, и только справившись со скользким шёлком зубами осознал, что он дебил конченный. Под шубой была кольчуга, он утром сам настоял, чтобы «ученик» её надел, если стрелять решился. Пусть факел на длинной ручке приделан, но что такое при разрыве ствола два метра. Вряд ли и кольчуга с ерихонкой помогут, ну разве разорвёт удачно и не в бомбардира основные осколки полетят. Повезло же Александру первому тоже пушку разорвало, когда он в отрочестве палил из неё, в результате только тугоухим на правое ухо стал… или на левое? Да не важно. Повезло, осколки мимо пролетели.

— Блин блинский, — Коська наложил руки на самый верх груди Боброка меньшого, засунув ладони под кольчугу, — Ну же! — не получилось сосредоточиться на выпускание зелёного пламени. — Мать вашу, Родину нашу, ну же! НУ!!!

Глава 2

Событие четвёртое

К тому, что его аккумулятор лекарской энергии постоянно переполняется, оказалось невозможно ни привыкнуть, ни как-то это исправить. Да, Касьян методом проб и ошибок определил… м… догадался, что переполнение внутреннего источника зелёного пламени, а потом неконтролируемое его использование, чуть увеличивают ёмкость аккумулятора. Но не сильно. За остатки зимы, весну полную и лето, тоже окончившееся уже, Коська, пятнадцать раз сунувший пальцы в розетку, раскачал внутренний запас раза в полтора. Теперь мог шестерых человек гарантированно очень серьёзно подлечить за раз. Нет, нога не отрастёт. А вот зубы, например, начинали расти вполне себе и до кучи от всякого кариеса и пульпита избавлялись, как и переломы срастались, ну и раны затягивались. На особо сложные случаи, например ранение внутренних органов, приходилось делать и по три подхода. Но с такими проблемами только два раза обращались. Ратники князя Дмитрия Ивановича пытались избавить Москву от татей. Получалось точно, как во всех книгах и написано. Пока толпа стояла, наблюдая, как сажают на кол очередного любителя чужого добра, у некоторых зрителей — ротозеев срезали кошели. И Константин Иванович вполне себе отлично представлял, что ничего не изменится и за чуть не семь сотен лет, ладно, за шесть с половиной. Так что, когда при нём говорили, что это из-за недорода в плохое лето крестьяне взялись за вилы и ушли в лес татьбу учинять, то только заставляли парня усмехаться. А в конце двадцатого века, тоже недород заставлял любителей быстрого обогащения угонять машины или грабить ювелирные магазины, да просто квартиры обносить⁈ А в девяностые годы качки из своих подвалов тоже от голода повылазили? А мошенники телефонные в двадцать первом веке от того, что у них дети с голоду умирали, обманывали пенсионеров?