Месть. Беги, пока я не засунула капельницу тебе в... (СИ), стр. 4

В диагностике затягивается — приходится ждать Петрова после КТ, потом еще какие-то мелочи… и только через час я возвращаюсь в отделение.

Коридор пустой и по больничному безмятежный.

Рабочая атмосфера помогает мне не скатываться в мысли о Толе и… грохот мужского смеха прокатывает по безмятежному коридору.

Хмурюсь — это что еще такое?

Хохот повторяется, какие-то возгласы восторженные… безмятежность и тишина испаряются за секунду.

Подозрительные, неразрешенные звуки доносятся со стороны… 313-ой.

Но там же «мои»… Они никогда проблем не доставляли… И что их сейчас особенно развеселило? При том, что тихий час едва-едва начался.

Сурово свожу брови и быстрым шагом направляюсь в 313-ую, распахиваю дверь и… застываю, раскрыв рот от удивления.

Кровати сдвинуты, между ними — плотно сдвинутые тумбочки, как импровизированный стол. Все заставлено открытыми коробками из-под пиццы, какими-то бутылками и, мне ничуть не хочется верить характерному запаху пенного…

В шоке от такой картины я просто замираю в дверях.

И это еще не все: «мои» расположились на кровати с картами в руках!

А возглавляет всю вот эту вакханалию мой недавний нахал из приемника!

В одной руке у него бокал с янтарным пенным напитком, которым он дирижирует, в другой — карты.

— Ну все, Колян, давай повторяй, — горланит он. — Говори: «Долгая лета, ваше высокоблагородие, батюшка-надежа Александр Александрович!»

Двое других предателей — Степан и Сан Саныч покатываются со смеху, держась за животы.

— Что, прям так и говорить? — смущенно переспрашивает Николай, обычно тихий и спокойный.

— Конечно так, — кивает баламут. — Как проиграл, так и говори как договаривались…

Николай смущенно встает и с большой кружкой и…

— Это что здесь происходит? — не выдерживаю я и прерываю сцену «расплаты за проигрыш».

* * *

– Это не то, что ты думаешь! – выдает топовую глупость муж, когда я застаю его на горячем с другой прямо в рабочем кабинете.

– Неужели? – усмехаюсь через боль, наблюдая как он неловко пытается запрыгнуть в штаны. – Ты просто упал на любовницу, а штаны сами слетели? Да так бывает – сколько раз я слышала о таком…

– Не надо ёрничать – тебя это не красит, да и Лера – не просто любовница… Лучше объясни-ка, что ты делаешь у меня на работе и без предупреждения?

Я примчалась к мужу на работу, чтобы поделиться лучшей новостью нашей жизни, а застала его в объятиях с другой женщиной.

Страдать? Плакать? Ну уж нет!

Мне есть ради кого не дать себе развалиться на куски, да и билет в новую жизнь – вот он, на руках. Только вот выбраться из затерянного в сибирской глуши городка можно только одним способом – на самолете.

И сделать это как можно быстрее хочу не только я…

Глава 6

Татьяна

В палате воцаряется зловещая тишина.

Сурово свожу брови и оглядываю присутствующих.

Николай смущенно опускает глаза.

Степан краснеет.

Сан Саныч хмыкает и разглядывает что-то очень внимательно на полу.

— Танечка, — начинает он.

— Татьяна Сергеевна, — перебиваю строго, и он смущено крякает.

— Вот и познакомились, — радуется незнакомец в коляске.

Видимо, он тут единственный, кого ничего не смущает.

— Татьяна Сергеевна, — повторяет он, словно пробуя имя на вкус. — Пациенты зовут тебя Таней, да? Я тоже буду.

— Для вас я Татьяна Сергеевна, — холодно чеканю. — Потрудитесь объяснить, что вы устроили в палате и почему нарушаете режим?

Делаю шаг вперед и складываю руки на груди.

Степан с Николаем начинают оттаскивать кровати по местам, Сан Саныч возится с тумбой, а это невозмутимо разворачивается на своей коляске и подкатывает навстречу.

— А меня Ярослав Аркадьевич зовут. Для тебя — Ярослав. Друзья зовут меня Яром…

Еще подкатов пациента по блату мне не хватало!

— Очень интересно, только об этом, как и о нарушении режима будете рассказывать лечащему врачу…

— Нарушение? — брови ползут вверх, складываясь домиком. — Какая ты суровая, — цокает языком. — Ну, подумаешь, посидели с мужиками, познакомились… Пицца еще осталась, кстати. Садись, поешь — голодная, наверное, потому и злая такая…

У меня аж веко начинает чуть подергиваться. И так денек непростой, а тут еще и этот…

— Вас только пицца смущает? А карты? А это? — киваю на кружки, в которых белеет остатками пены жидкость.

— Это? — прищуривается Ярослав. — Да это ж квас, Танюша. А ты что подумала? Ай-ай-ай, — качает наиграно головой. — Неужели я произвожу впечатление настолько безответственного человека?

Мужчины отрываются от своих кроватей, поворачиваются и начинают наперебой кивать и поддакивать.

— А карты? — не сдаюсь я.

Беру первую попавшуюся кружку, заглядываю – и правда квас.

— А что карты? Просто в подкидного на желание, — усмехается Ярослав. — Никакого криминала, ей-Богу!

Оглядываю палату: в сухом остатке у нас тут незначительные нарушение — пицца, да легкий шум во время тихого часа.

И что теперь, по головке их погладить? Ну уж нет!

— Шуметь во время тихого часа тоже не нужно… И вообще, вам в своей палате надо находиться.

— Это в какой же?

— У нас одноместные в дальнем конце коридора…

— А зачем мне одноместная? — усмехается он. — Мне и тут, с мужиками нормально.

— Так, хватит паясничать! Вы, — бросаю грозный взгляд на «моих». — Палату привести в порядок и отдыхать в тишине. А вы…

Быстро обхожу Ярослава и берусь за ручки кресла.

Знаю, что одноместная одна у нас пустая, а значит его, как супер-вип, могли определить только туда. Нужно поскорее доставить этого балагура в палату, а то совсем «моих» испортит.

Толкаю кресло к выходу.

— Мне нравятся решительные девушки — хмыкает Ярослав. — Не знаю куда ты меня, но доверяюсь полностью.

— Пока, Яр!

— Бывай!

— Заскакивай!

Бросаю взгляд через плечо — притихают.

Выкатываю кресло из палаты – тяжелый он мужик. Здоровенный – вон какие бугры мышц футболку распирают.

Крутит головой, пытается мой взгляд поймать — нарочно вскидываю подбородок и смотрю вперед.

— Так как насчет кофе, Танюша?

— Татьяна Сергеевна, и никакого кофе.

— Это почему?

— Я замужем.

— За-амужем? — тянет с такой интонацией, что мне уже треснуть ему по башке хочется. — Ага, помню — видел-видел.

Невольно краской заливаюсь и шаг ускоряю.

— Замужние, конечно, не мой профиль, — невозмутимо продолжает Ярослав с видом ученого.

— Конечно? — не выдерживаю и с усмешкой передразниваю.

— Угу, — серьезно отвечает. — У меня принципы.

— Да ну?

— Так точно.

— Это какие?

— Да завалялась парочка. Женщин не обижать, детей не бить, с замужними не спать.

Вспыхиваю до самых корней волос.

— Ну ладно, хоть так, — выдавливаю из себя, чтобы хоть последнее слово ему не оставлять.

— Только ты, по-моему, замужем уже совсем ненадолго...

Поворачивает лицо и обдает жаром взгляда.

— Приехали!

Чуть не бегом вталкиваю его в комфортабельную палату для вип пациентов. По уровню она — не хуже гостиничного номера.

Ярослав присвистывает:

— Вот это кровать!

А я себя ругать начинаю, потому что чуть ли не от каждой его реплики краснею, как школьница.

— На такой кровати, да с правильным уходом, я в два счета на поправку пойду… Да, Танюша?

Подкатываю его дальше.

— Все, сейчас попрошу медсестру с поста помочь вам расположиться и вещи ваши из той палаты принесу…

— Не нужна мне никакая постовая…

Вдруг осознаю, что мы в палате одни. Дверь хоть и открыта позади, но… кого больно утешает оказаться в открытой клетке с тигром?

А в том, что Ярослав самый настоящий хищник у меня сомнений нет.

И кресло-коляска тут вообще ни на что не влияет.

Невольно отступаю под его взглядом и… сталкиваюсь с кем-то позади: