Альфы не делят. Кроме неё (СИ), стр. 61

— Но это наш выбор.

Отец хмыкнул.

— Ваш.

Он сделал акцент на слове.

— А её?

Я открыла рот.

Но в этот раз меня никто не перебил.

— Мой, — сказала я.

Голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. Отец перевёл взгляд на меня. И в этот момент я почувствовала, что он действительно слушает. Не просто оценивает. А слушает.

— Ты уверена? — снова спросил он.

Тот же вопрос. Но теперь — глубже. Я кивнула.

— Да.

Пауза. Долгая. Тяжёлая.

Мама осторожно положила руку на стол, словно пытаясь удержать равновесие всей этой ситуации. Отец выдохнул. Снова.

— Мне это не нравится, — сказал он прямо.

Я вздрогнула. Но не от неожиданности. Я знала.

— Не потому что вы плохие, — добавил он, глядя на Норда и Рейна. — Я вас ещё не знаю.

Он перевёл взгляд на меня.

— А потому что вас двое.

Тишина.

— А она одна.

Слова повисли в воздухе. Тяжёлые. Правдивые. Болезненные. Я не знала, что ответить. Потому что… Он был прав. В каком-то смысле.

Но Рейн вдруг чуть усмехнулся.

— Это не проблема, — сказал он.

Отец медленно перевёл на него взгляд.

— Да?

— Нет, — спокойно ответил Рейн.

Я моргнула. Что?

Норд тихо хмыкнул.

— Он хотел сказать, — добавил он, — что мы не делим её.

Он посмотрел на меня. И в его взгляде было что-то тёплое. Уверенное.

— Мы рядом.

Я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Отец молчал. Долго. Очень долго. Потом снова откинулся на спинку стула.

— Посмотрим, — сказал он наконец.

И это было… Не согласие. Но и не отказ. Что-то между. Я медленно выдохнула.

И впервые за весь ужин почувствовала, что могу хоть немного расслабиться. Хотя бы на сегодня.Потому что самое сложное… только начиналось.

Глава 82. Проверка на прочность. ( Норд)

Я проснулся ещё до рассвета. Не потому что не спалось. Потому что привык.

В доме было тихо, но не пусто — старые стены дышали, половицы отзывались едва слышным скрипом, а где-то внизу уже двигался человек.

Йонас — отец Киры.

Я открыл глаза и сразу понял: день будет долгим.

Рейн тоже не спал. Лежал на спине, закинув руки за голову, и смотрел в потолок.

— Чувствуешь? — тихо спросил он.

Я кивнул, хотя он этого не видел.

— Да.

Запахи.

Дом, дерево, тепло печи… и скот.

Много скота.

Но не так, как бывает, когда за ним ухаживают сами хозяева.

Здесь всё было организовано иначе. Чётко. Системно. Мы оба это поняли сразу. Основную работу здесь делают не они.

Но…

Мы молча встали. Потому что объяснять это её отцу — не наша задача. Дверь внизу скрипнула.

Шаги.

Чёткие.

Уверенные.

— Встали, — коротко сказал он, даже не повышая голос.

Мы уже были на ногах. Спустились. Он стоял у выхода, уже одетый, с курткой на плечах.

Посмотрел на нас.

С ног до головы.

Как вчера.

Как будто проверял — не изменились ли мы за ночь.

— Пойдёмте, — сказал он.

И развернулся. Мы вышли следом. Холод ударил сразу. Резко. Чисто. Я вдохнул глубже, и воздух обжёг лёгкие. Горы ещё спали.

Снег лежал плотным слоем, скрипел под ногами, а небо только начинало светлеть. Тишина была почти полной. Только где-то вдали — слабое блеяние.

Йонас не оборачивался.

Шёл вперёд, уверенно, как человек, который знает каждый камень под ногами.

Мы шли за ним.

Молча.

Он привёл нас к загонам.

Овцы уже двигались, сбивались в группы, чувствуя приближение людей. И не только людей.

Я заметил это сразу. Они напряглись. Сдвинулись. Плотнее. К самым краям. Инстинкт. Они чувствовали волков. Рейн тоже это заметил.

Я почувствовал его короткий взгляд. Но мы оба ничего не сказали. Йонас остановился.

— Кормушки подготовить, — сказал он. — Сено там.

Он кивнул в сторону навеса.

— Корм — в мешках.

Пауза.

— Посмотрим, как вы справитесь.

Он отошёл в сторону. Но не ушёл. Остался. Смотрел. Я снял куртку, закатал рукава.

Работа — это просто работа. Рейн уже направился к сену. Он взялся за тюк, подцепил его и потащил к загону.

Снег под ногами хрустел, тянул вниз, но он двигался уверенно. Я подошёл к мешкам. Тяжёлые. Плотные. Я закинул один на плечо.

Вес привычный. Ничего сложного. Мы работали молча. Каждый знал, что делать. Я высыпал корм в кормушки, проверял, чтобы не было пустых участков.

Рейн раскладывал сено, распушал его, чтобы овцам было легче брать. Холод пробирался под одежду, но тело быстро разогрелось.

Движение.

Ритм.

Работа.

Снег местами был утоптан, но чаще — рыхлый, проваливался под ногами. Приходилось держать баланс, двигаться аккуратно. В горах всё иначе.

Даже простая работа становится сложнее. Я заметил, как Рейн чуть сдвинул плечо, когда тянул очередной тюк.

— Жив? — тихо бросил я.

Он усмехнулся.

— Пока да.

Я кивнул. Отец Киры всё ещё стоял в стороне. Смотрел. Не вмешивался. Но я чувствовал его взгляд. Постоянно. Он не просто наблюдал. Он оценивал.

Каждое движение.

Каждую паузу.

Каждую реакцию.

Овцы не подходили сразу. Держались на расстоянии. Сбились в плотную группу, словно пытались стать меньше. Я сделал шаг назад, отступая от кормушки.

Рейн тоже. Мы не давили. Не шли на них. Ждали. Постепенно одна из овец осторожно вытянула шею. Понюхала воздух.

Сделала шаг. Потом ещё один. И только тогда остальные начали двигаться. Медленно. С опаской. Но пошли. Я выдохнул.

Рейн тихо хмыкнул.

— Не любят нас, — сказал он.

— Естественно, — ответил я.

Он кивнул.

Мы продолжили. Кормушки заполнялись. Сено ложилось ровно. Работа шла. Без спешки. Но и без остановок. Холод уже не чувствовался так остро.

Только ветер иногда проходился по спине, напоминая, где мы.

Горы.

Зима.

Я краем глаза заметил, как отец Киры сделал шаг ближе. Остановился у одной из кормушек. Посмотрел. Провёл рукой по краю. Проверил.

Ничего не сказал. Но и не исправил. Это уже было ответом. Рейн закончил с последним тюком и выпрямился, разминая плечи.

Я стряхнул остатки корма с рук.

Мы переглянулись. Коротко. Без слов. Справились. Отец Киры подошёл ближе. Остановился напротив нас.

Смотрел. Долго. Потом кивнул. Едва заметно.

— Не развалились, — сказал он.

Рейн усмехнулся.

— Старались.

Я ничего не сказал.

Он перевёл взгляд с него на меня.

— Это только утро.

Я кивнул.

— Мы понимаем.

Он хмыкнул.

— Посмотрим, как к вечеру будете выглядеть.

Пауза.

Холодный воздух повис между нами. Но в этот раз в нём было чуть меньше напряжения.

Совсем немного. Я поднял взгляд на горы. Свет уже полностью разлился по склонам. День начинался. И вместе с ним — наша проверка.

Я снова посмотрел на отца Киры. Он не доверял нам. И это было нормально. Мы бы тоже не доверяли. Но это можно изменить.

Не словами.

Делом.

Я перевёл взгляд на Рейна.

Он уже снова двигался — к следующему загону. Я последовал за ним. Потому что если это испытание… мы его пройдём.

День не закончился на кормушках. Он только начался.

После загонов Йонас не дал нам времени на передышку. Он просто развернулся и пошёл дальше, бросив через плечо короткое:

— За мной.

Мы переглянулись с Рейном и двинулись следом.

Солнце уже поднялось выше, но теплее не стало. В горах зима держится упрямо — свет есть, а тепла почти нет. Снег слепил глаза, отражая лучи, ветер цеплялся за одежду, пробирался под воротник.

Следующей остановкой стал сарай.

Старый, но крепкий. Дерево потемневшее от времени, крыша местами подлатана, но видно — за ним следят.

Отец Киры остановился у двери, открыл её и кивнул внутрь.

— Доска отошла. Петля скрипит. И дверь перекосило.

Глава 83. Пигги.

Ужин в этот вечер пах иначе.