Альфы не делят. Кроме неё (СИ), стр. 32

— У тебя две минуты, — сказала я холодно. — Потом я вызываю полицию, или.... Тебе по душе предложение Рейна?

Он сжал челюсть. Глаза метнулись к окну. К двери. К Рейну. Сейчас я увидела в них не уверенность, а понимание. Это больше не его дом. И я больше не его девушка.

Алекс собрался быстро. Слишком быстро для человека, который ещё пять минут назад назвал это место своим домом. Он сгреб в сумку то, что нашёл под рукой. Даже не смотрел на меня. На Рейна — тем более. Дверь хлопнула громко, зло.

И в квартире стало тихо. Только запах остался. И бардак. Я стояла посреди комнаты и вдруг почувствовала, как накатывает усталость. Не физическая — глубже. Словно последние недели догнали меня разом.

— Всё, — тихо сказала я. — Хватит.

Я достала телефон и позвонила мастеру по смене замков. Голос у меня был спокойный, деловой. Будто речь шла не о моей жизни, а о чём-то бытовом и простом.

Через час он приехал. Пока мужчина менял замки, металлический звук инструментов эхом разносился по коридору, я собрала мусор. Пакет за пакетом. Бутылки, упаковки, старые коробки, какие-то обрывки от бумаги.

Несколько больших мешков. Если бы я уехала на остров — здесь бы и правда выросла свалка. А эта квартира.... Это подарок моих родителей. На получение диплома. На начало новой жизни. Я провела ладонью по стене.

— Я не позволю осквернить то, на что они так долго работали. — прошептала я.

Рейн молча взял ещё один пакет и понес его к двери. Он не задавал вопросов. Не читал нотаций. Не шутил. Он просто делал.

Выносил мусор. Возвращался. Снова выходил. Потом взял швабру и ведро, налил воды и моющего средства начал мыть полы, не спрашивая, где что лежит.

Я остановилась, глядя на него. Мужчина, который на острове мог быть зверем. Который пугал одним взглядом. Сейчас стоял на коленях и оттирал липкое пятно с моего пола.

— Ты не обязан, — сказала я тихо.

Он поднял на меня глаза.

— Я здесь, — ответил он просто.

Без пафоса. Без громких обещаний. Просто факт. Я проглотила ком в горле и продолжила убираться.

Мы работали молча. Иногда наши плечи сталкивались. Иногда его рука касалась моей, когда мы тянулись к одному и тому же пакету. И в этой тишине было больше близости, чем в сотне слов.

Когда мастер закончил, он протянул мне новые ключи. Холодный металл лег в ладонь. Новые замки. Новые границы. Новая жизнь. Я закрыла за мастером дверь и провернула ключ. Щелчок прозвучал почти символично. Рейн подошёл сзади. Его ладони легли мне на плечи — тяжёлые, тёплые.

— Теперь безопасно, — сказал он.

Я закрыла глаза. Впервые за долгое время — действительно безопасно. Квартира снова пахла чистотой. Мокрым полом. Свежим воздухом из открытого окна. Мой дом. И если я уеду на остров — сюда больше никто не войдёт без моего разрешения. Никогда.

Я открыла шкаф и замерла. В прошлый раз я собиралась в спешке. Тогда нужно было быстро решить вопросы с домом и вернуться. Маленький чемодан, самое необходимое, документы — и всё.

Сейчас всё было иначе. Я вытаскивала вещи аккуратно. По сезону. Свитеры, платья, джинсы, рубашки. Обувь в коробках. Косметичка. Папка с документами. Зарядки. Украшения.

Не «на первое время ».

А на неопределенный срок. Один чемодан быстро наполнился. Второй — почти следом. Ткань шуршала, молнии звенели, вешалки стучали друг о друга. Если я уезжаю — я уезжаю не на неделю.

Рейн сидел на краю кровати и молча наблюдал. Его взгляд скользил по комнате, по моим движениям, по аккуратно сложенным стопкам.

Глава 44. Первый снег.

Я люблю пристани. В них есть что-то честное — запах воды, металлический холод перил, крики чаек и вечное ожидание. Мы пришли слишком рано, и наш катер ещё не прибыл. Ветер тянул с воды сыростью, я спрятала руки в рукава пальто и села на холодную лавочку.

И тогда пошел снег. Первый снег в этом году. Сначала — нерешительный, редкий. Словно небо пробовало, можно ли ему уже. Я вытянула ладонь и стала ловить снежинки. Они таяли почти мгновенно, оставляя на коже прозрачные звёздочки воды. Я улыбнулась, сама этого не замечая.

Рейн сидел рядом. Я чувствовала его взгляд — тёплый, внимательный, почти щенячий. Когда я повернулась к нему, он даже не отвёл глаза.

— Когда мы прибудем на остров, всё будет хорошо, — тихо сказал он.

Он произнёс это так уверенно, будто мог договориться с самим морем. Я ничего не ответила. Просто продолжала ловить снег.

Он придвинулся ближе, обнял меня одной рукой и поцеловал в макушку. Его губы были тёплыми, дыхание — горячим, почти обжигающим на фоне ледяного ветра. Я на секунду закрыла глаза.

Остров. Слово звучало как обещание. Как начало и одновременно как испытание. И Норд.

Я скоро увижу его. Эта мысль сидела внутри, как тихий зверёк, который то шевелился, то замирает. Я не знала, чего во мне больше — тревоги или предвкушения. Всё слишком переплетено. Всё слишком близко к сердцу.

Снег усилился. Уже не отдельные хлопья, а настоящий белый занавес. Пристань постепенно белела, лавочки покрывались тонким слоем инея.

И тогда я почувствовала прикосновение к ноге. Опустила взгляд. Передо мной стоял кот. Большой. Толстый. Черный и пушистый, как комок ночи, случайно упавший на землю. Его шерсть уже припорошило снегом, но он выглядел совершенно невозмутимым. Зелёные глаза смотрели прямо на меня — требовательно и спокойно одновременно.

— Привет, красавец, — прошептала я.

Я наклонилась и осторожно погладила его по голове. Шерсть оказалась неожиданно тёплой и мягкой. Кот довольно прищурился и, не спрашивая разрешения, запрыгнул мне на колени. Я рассмеялась.

— Вот так сразу?

Он ответил урчанием и, прежде чем я успела что-то сказать, ловко нырнул под моё пальто, устроившись у меня на животе. Тёплый, тяжёлый, живой. Его нос уткнулся мне в свитер, лапы вцепились мягко, но уверенно.

— Похоже, ты ему понравилась, — усмехнулся Рейн.

Я прижала пальто плотнее, чтобы закрыть кота от снега. Его тепло быстро растеклось по мне, вытесняя холод. Он мурлыкал так громко, что вибрация ощущалась через ткань.

Снег падал всё сильнее. Мир становился белым, тихим, почти сказочным. Рейн всё ещё держал меня за плечи. Кот — грел изнутри. А я сидела между ними и думала о будущем, которое уже надвигалось, как этот снег — сначала лёгкий, потом неизбежный.

— Всё будет хорошо, — повторил Рейн.

Я не знала, правда ли это. Но в тот момент — под падающим снегом, с горячим дыханием и виска и тяжёлым журчащим комком под пальто — мне хотелось в это верить.

Катер пришёл внезапно — тяжёлый, глухой, урчащий, разрешающий белесую воду. Снег уже почти застилал пристань, и всё вокруг казалось нереальным, будто мы стояли внутри снежного шара.

Рейн поднялся первым. Легко, уверенно — чемоданы в обеих руках, сумка на плече. Он оглянулся на меня, кивнул, мол, давай.

А я стояла, прижимая к себе пальто. Потому что под ним всё ещё был он. Кот не собирался вылезать. Я попыталась осторожно просунуть руку внутрь — в ответ он только глубже уткнулся мордой в мой свитер и вцепился в него когтями. Тёплый. Доверчивый. Глупый.

Куда бы он пошёл?

Это север. Начало зимы. Первый снег — это красиво только для тех, у кого есть дом. А для него — это холод, голод и, возможно, смерть. Я вздохнула.

— Ладно.... — прошептала я ему. — Поедешь с нами.

Я запахнула пальто плотнее, спрятала его глубже, будто скрывала контрабанду, и поднялась на борт, стараясь выглядеть максимально спокойно. Никто ничего не заметил. Или сделал вид, что не заметил.

От одного кота ведь ничего не будет. Правда?

В каюте я сразу закрыла дверь и только потом осторожно расстегула пальто. Чёрная морда показалась первой. Кот огляделся, спрыгнул на пол и, не раздумывая, юркнул под кровать.

— Отлично, — пробормотала я. — Теперь ты официальный тайный пассажир.

Дверь открылась — вошёл Рейн. Катер уже отчаливал, я чувствовала лёгкую вибрацию пола и глухой гул мотора. Он посмотрел на меня, потом — на подозрительно приподнятое покрывало под кроватью. Молчание.