Альфы не делят. Кроме неё (СИ), стр. 27

Танец с ним казался не просто танцем. Он держал меня так, будто мир вокруг — фон. И именно это, видимо, привлекло внимание. Сначала один. Потом второй. Слишком близко. Слишком свободные руки.

Я привыкла разбираться сама. Алекс никогда не вмешивался — максимум неловко улыбался. Я научилась смотреть жёстко, говорить коротко и ставить на место.

Но Рейн — не Алекс. Он не стал объяснять. Не стал предупреждать. Он просто ударил. Всё произошло мгновенно. Один из парней толкнул его в ответ — и через секунду уже не было понятно, кто с кем дерётся и почему.

Музыка продолжала играть. Люди кричали. Кто-то упал. Стекло звякнуло. Я увидела, как Рейн двигается — слишком быстро, слишком точно. Не хаотично. Почти хищно.

Глава 37. Второй. ( Рейн)

Я родился вторым. На десять грёбаных минут позже. На острове все знали эту историю. Повитуха потом рассказывала её так, будто это была сага: Норд — первый, спокойный, молчит, смотрит серьёзно. Я — закричал так, что окна задребезжали.

И всё. С тех пор нас и делили.

Мы учились в местной школе на острове. Небольшое здание из тёмного дерева, запах соли и моркой шерсти зимой. Учителя всегда улыбались Норду так, будто он уже стал Альфой.

— Норд, блестящий ответ. Норд, ты такой ответственный. Норд, пример для остальных.

А я?

Я сидел у окна, смотрел на море и делал ровно столько, сколько считал нужным. Иногда больше — просто чтобы доказать, что могу. Но редко. Не видел смысла играть в их игру.

Никто никогда не говорил обо мне ничего плохого. Потому что я — сын Альфы.

И однажды мы с Нордом займёмся его место. Они боялись сказать лишнее слово. Я это чувствовал. И, если честно, пользовался этим.

Если кто-то не хотел уступать место — уступал. Если кто-то спорил — я подходил ближе. Если кто-то забывался — я напоминал, кто мой отец.

Высокомерный? Да. Мне было плевать.

— Ты опять устроил драку, — Норд стоял напротив меня, руки скрещены, взгляд спокойный.

— Он сам напросился.

— Ты его спровоцировал.

— Потому что могу.

— Потому что ты идиот, Рейн.

Я усмехнулся.

— Скажи это ещё раз.

Он сказал. Я ударил первым. Мы катились по гравию за школой, сцепившись как щенки, только зубы уже были не щенячьи. Он всегда бил аккуратно. Я — нет.

— Ты позоришь отца! — рявкнул он, удерживая меня за ворот.

— А ты ведёшь себя как его любимая сука!

Он отпустил меня так резко, будто я его обжёг. Потом врезал. Честно. Чисто. Больно. Мы дрались часто. Не потому что ненавидели. Потому что оба знали — в какой-то момент одному из нас придётся быть сильнее.

Мать ненавидела, когда мы приходили домой с разбитыми губами. Она всегда сначала молчала. Осматривала. Проводила пальцами по синякам.

— Рейн.... — её голос был тихим. — Ты мог бы быть мягче.

— Зачем?

— Потому что сила — это не только клыки.

— А вот Норд умеет, да?

Она вздыхала.

— Возьми с него пример.

Вот эта фраза бесила меня больше всего.

Возьми с него пример. Будь спокойнее. Будь разумнее. Будь как он.

— Я не Норд, — однажды сказал я, глядя ей прямо в глаза. — И никогда не буду.

Она коснулась моего лица.

— Я знаю.

И в этом «знаю» не было упрёка. Только усталость.

Норд всегда вёл себя так, будто старше на несколько лет. Хотя старше всего на десять минут. Он разговаривал со взрослыми на равных. Следил за младшими. Помогал отцу. Слушал старейшин. Думал наперёд.

А я?

Я хотел чувствовать кровь во рту после драки. Хотел видеть, как другие отводят взгляд. Хотел, чтобы меня боялись, а не просто уважали за фамилию.

Иногда мы сидели на скале над морем.

— Ты не обязан всё время воевать, — говорил Норд.

— А ты не обязан всё время быть святым.

— Кто-то из нас должен быть разумным.

— Так будь. Я тебе не мешаю.

Он смотрел на меня долго. Слишком долго.

— Ты сожжёшь всё, к чему прикоснёшься.

Я усмехнулся.

— Зато будет тепло.

Отец редко вмешивался. Он наблюдал. Я чувствовал его взгляд на тренировках. На собраниях. В тишине. Он никогда не говорил, что я хуже. Но и не говорил, что лучше. И, чёрт возьми, это бесило.

Я знал, что во мне больше огня. Знал, что в бою я ярче. Знал, что стая идёт за силой. Но Норд..... Норд был устойчивостью. Иногда мне казалось, что остров выберет его. А иногда — что острову нужно кто-то, кто не боится сломать его к чёртовой матери.

Я рос между похвалами, которые доставались не мне, и тишиной, которая окружала меня. И я научился в этой тишине рычать. Потому что если ты родился вторым — тебе приходится быть громче. А я всегда умел быть громче всех.

Она стояла передо мной. Моя злючка. Моя истинная пара. Моя слабость.

Тонкое бельё почти ничего не скрывало. Чёрт возьми, оно только подчёркивало всё. Линию бёдер. Талию. Грудь, от которой у меня наполняется рот слюной. Я хотел её так, что сводило член. Тело отзывалось на неё мгновенно, жёстко, без стыда.

Она была готова. Я это видел. Но она поставила условие.

— Кто ты, Рейн?

Вот так. Спокойно. Почти мягко. Я мог рассказать. Мог объяснить. Мог показать ей природу, от которой у людей стынет кровь.

И пусть это запрещено. И пусть, если кто-то узнает, стая окажется под угрозой. И пусть собственная кровь потом плюнет мне в лицо.

Я был готов.

Ради неё — да.

Но не так. Не под условием. Не как проверку. Не как торг. Самое мерзкое было даже не это.

Норду она таких условий не ставила. С ним она просто была. Просто открывалась. Просто доверяла. А мне — докажи. У меня внутри что-то перекосило.

— Значит, только так? — тихо спросил я.

Она не отвела взгляда. И это задело сильнее, чем если бы она закричала. Я смотрел на неё долго. На её губы. На шею. На грудь, которая поднималась чуть быстрее обычного. Она хотела меня. Я это чувствовал. Между нами воздух был густой, тяжёлый, почти электрический.

Но в голове билось только одно. С ним просто. Со мной — через условие. Я снова второй. Даже здесь. Даже с ней.

Меня разозлило не её требование. А то, что со мной она осторожнее. Холоднее. Сдержаннее. Будто я опаснее Норда.

Чёрт, я и есть опаснее. Но я её пара. Я сделал шаг назад. В её глазах мелькнуло что-то — раздражение? Обида? Ожидание?

— Спокойной ночи, Кира, — сказал я ровно.

Голос не дрогнул. Ни намёка на то, как внутри всё кипит. Я развернулся.

Каждый шаг к двери давался тяжело. Инстинкт рвал меня обратно. Хотелось вернуться, прижать её к стене, стереть это чёртово условие поцелуем, вылизать её с головы до пят, доказать, что она уже принадлежит мне так же, как я ей.

Но нет. Я вышел из её номера. Дверь закрыл тихо. Без хлопка. В коридоре было холоднее. Или это внутри стало холоднее. Я вошёл в свой номер и прислонился спиной к двери. Выдохнул.

Глава 38. Тишина между нами.

Я правда не ожидала, что он уйдёт.

Рейн хотел меня. Это было видно в каждом его взгляде — в том, как напрягались его плечи, как темнели его глаза, как он будто сдерживал себя на тонкой грани. И я тоже хотела его. До дрожи. До того самого горячего, глупого импульса, когда разум начинает отступать.

Но я хотела и другого. Правды. Я знала — он и Норд скрывают что-то очень важное. Что-то, что касается меня напрямую.

И я не могла просто закрыть глаза и позволить ему взять меня, не понимая, во что именно я вхожу. Я поставила условие. И он.... ушел.

Не хлопнул дверью. Не сказал ничего резкого. Просто посмотрел на меня так, будто я его ударила — и ушёл. В его глазах мелькнула боль. Или мне всё же показалось?

Я не пошла за ним. Гордость? Страх? Или я просто ждала, что он вернётся сам. Не вернулся.

Утром я всё равно позвала его на завтрак. Сделала вид, будто ничего не произошло. Будто между нами не было той искры, того напряжения, той близости, которая обрывается в последний момент.