Хороший остров I (СИ), стр. 73

Он помолчал и добавил:

— И за Филиппа. Я слышал, что вы ему говорили. Вы ему ничего не обещали и ни в чём не клялись. Это было правильно.

Я не знал, что на это ответить, и ничего не ответил.

Солнце уже опускалось к морю. До темноты оставалось меньше часа.

Я посмотрел вверх, на дерево над лагерем, где у корней сидели жабы.

В темноте я к этой яме не полезу: жаб там не видно, а камни светятся. Утром я уйду в лес. Значит, если смотреть, что там под землёй, то сейчас, пока светло и пока жабы на месте.

— Леонид, — позвал я. — И вы со Стасом, Женя. Пойдёмте со мной. Возьмите доску, которой копали.

— Куда? — спросил Леонид, поднимаясь.

— Опять яму раскапывать, — ответил я.

К дереву мы поднялись вчетвером, а за нами потянулись остальные. Остановить их я не пытался: после сегодняшнего каждый хотел видеть своими глазами, что у нас тут творится.

Жабы сидели бок о бок там же, где их оставила Рита, посередине ровного пятна земли. Обе смотрели на лагерь. Они что, нас караулят?

— Это те самые? — спросил Женя, остановившись поодаль. — Наша и та, с гнилухи?

— Те самые, — подтвердил я.

— Они что, всё это время тут сидели? — не отставал Женя.

— Рита говорит, сидели, — кивнул я.

Женя посмотрел на жаб с уважением, как на коллег, которые пересидели его на скучном педсовете.

Подойти к яме ближе я не мог. Стоило протянуть к камням руку, они меня били, а что будет, если я встану прямо над ними, я проверять не хотел. Я остановился у кола, который вчера вбил Стас и дальше не пошёл.

— Леонид, — распорядился я. — Сгони их палкой, только руками не трогай.

— Да я и не собирался их руками, — Леонид подобрал сухую ветку. — Я что, дурак, синее трогать.

Он подошёл к жабам и легонько веткой ткнул ближнюю в бок.

Та не шевельнулась. Леонид ткнул сильнее, и жаба, повернув к нему голову, посмотрела на ветку, потом на Леонида. После этого она медленно, с достоинством, сползла с ровного места на траву. Вторая подождала немного и сползла следом.

Жабы не прыгали и не убегали. Переваливаясь, как два пожилых кота после обеда, они пошли по траве к кустам у промоины. У самых кустов обе остановились и сели, повернувшись к нам.

— Смотрят, — прошептал Дима. Он стоял рядом с Ольгой и держал на руках Чебу. — Дядя Андрей, они на нас смотрят.

— Пусть смотрят, — успокоил я его. — Мы ничего плохого не делаем.

Чебу у Димы на руках вертел головой, смотрел то на жаб, то на ровную землю над ямой. Когда Стас шагнул к яме, Чебу заёрзал и полез Диме за шиворот, так что Дима ойкнул. Чего он боится, ямы или того, что в ней?

— Он боится, — пожаловался Дима.

— Держи его, — велел я. — Не отпускай.

Стас взялся копать плоским обломком доски, а Женя отгребал землю руками. Рыхлая земля шла легко, как будто её насыпали только сегодня. Да её и насыпали сегодня, или ночью, пока мы спали.

— Утрамбовано сверху, а внизу рыхло, — сказал Стас, не останавливаясь. — Сверху корка, в палец толщиной, и всё. Кто бы это ни делал, он её притоптал или пригладил, а внутри засыпал как попало.

— Чем притоптал? — спросил я.

— Не знаю, — Стас пожал плечами. — Следов нет. Как будто сверху ровно прижали чем-то широким.

Широким. Я посмотрел на жаб у кустов. Животы у них были широкие и плоские.

Нет, Кром, не сейчас. Ты сейчас насочиняешь.

Копали они недолго. Через несколько минут доска Стаса стукнула обо что-то твёрдое, и он остановился.

— Свет, — ахнул Женя. — Смотрите, светится. Значит, докопали.

Из-под земли пробивался белёсый свет. Солнце уже садилось в море, и под деревом потемнело. Теперь было видно, как этот свет идёт снизу сквозь последний слой.

Женя осторожно отгрёб остатки руками.

На дне ямы лежали те же круглые светлые камни, и каждый светился ровно и неярко. Вчера они были раскиданы по всему дну, а сейчас легли кучнее. Кто их так сдвинул?

И их было больше.

Я это увидел сразу, ещё до того, как начал считать. Вчера дно ямы было тёмным, и между камнями оставались широкие промежутки. Сейчас камни лежали почти вплотную.

— Стас, — сказал я. — Посчитай.

Стас присел на корточки у края и, наклонившись, стал считать, тыча пальцем в воздух над каждым камнем.

— Восемь… девять… — он ткнул пальцем в последний камень и поднял голову. — Десять.

— Сколько? — переспросил Валера.

— Десять, — повторил Стас. — Я дважды считал.

— Было пять, — напомнил Женя. Голос у него стал выше. — Мы их вчера считали, Стас, ты помнишь? Раскопали и посчитали, было пять. Я ещё в тот раз один из них в руки брал.

— Было пять, — подтвердил Стас.

Все смотрели в яму. Никто ничего не говорил.

Я тоже смотрел. Подойти ближе я не мог, но и отсюда было видно, что камни те же: по размеру они от вчерашних ничем не отличались и светились так же. Просто их стало вдвое больше.

Кто-то принёс пять новых камней и закопал вместе со старыми? Тогда кто он и где их взял? Если кто-то закапывает эту яму, зачем ему подкладывать туда новые камни? Или камни сами сюда пришли, а то и выросли?

Что камни не растут, я знал ещё со школы.

А тогда откуда эти?

Я услышал, как сзади зашуршала трава, и обернулся. Это Святослав поднимался по склону к дереву, опираясь на сук. Наверх он шёл медленно: после целого дня на камнях нога у него, видно, совсем не слушалась.

Святослав подошёл к краю ямы, встал рядом со Стасом и заглянул вниз.

Он смотрел долго. Потом опустился на колено, неловко выставив больную ногу в сторону, и наклонился над камнями так низко, что свет лёг ему на лицо. Трогать их он не стал, только поворачивал голову то так, то эдак. Похоже, он что-то вспоминал.

Потом он поднял голову и посмотрел на меня.

— Андрей, — сказал Святослав. — Кажется, я знаю, что это такое.

Глава 25

— Знаете? — переспросил Стас.

Святослав не ответил. Он ещё раз наклонился над ямой, разглядывая камни сбоку. Потом поднялся с колена, опираясь на сук. Нога у него слушалась плохо, и Женя подхватил его под локоть.

— Спасибо, — сказал Святослав. — Знаю, это громко сказано. Видел я такие один раз в жизни, на Маврикии.

— На Маврикии? — Женя так и не отпустил его локоть. — Там же курорт с пальмами.

— Курорт, — согласился Святослав. — Лайнер там стоял недолго, и Тома потащила меня на рынок. Это там, где она сумку купила и браслет. Ряды под навесом, в каждом ряду ракушки да деревянные слоны. Я так и не понял, откуда на Маврикии слоны.

Кто-то сзади хмыкнул. Святослав говорил медленно и подробно, и я его не торопил. Рассказывал он про рынок, а думал про жену, и это было видно.

— В самом конце рядов сидел старик, — продолжал он. — Перед ним стояла большая банка с водой, как у нас под огурцы. А в воде лежали светлые круглые камни, несколько штук, и светились. Днём под навесом было хорошо видно, что светятся они ровно, без мигания, вот как эти.

Он кивнул на яму.

— Он звал их «лунными камнями». Говорил по-французски, у них там все так говорят, а Тома знала французский и мне переводила. Старик рассказывал, что их находят на островах восточнее, в мокром песке под большими деревьями, и что в сырой сезон они плодятся.

— Это как, плодятся? — переспросил Леонид, подняв брови.

— Вот так он и сказал, — Святослав развёл руками, и сук качнулся. — Было мало, станет много, только держи их в сырости. Тома загорелась, хотела купить. А я ей объяснил, что это фосфор, обычная туристическая ерунда: его в краску добавляют и на часах цифры им мажут. Камень окунули в раствор, и он светится, пока не высохнет, потому и в банке с водой держат. Я ей сказал: Тома, это обман для туристов, пошли отсюда. И мы ушли.

Он помолчал.

— Она потом до вечера на меня дулась.

Никто ничего не сказал. Ольга посмотрела на Святослава, потом на меня. Дима прижал к себе Чебу под футболкой и шмыгнул носом.

— А теперь вы ему верите, старику? — спросил Стас.