Государь. Обратный отсчёт 4 (СИ), стр. 14

Не только из-за опасности заполучить боррелиоз или энцефалит. Существует еще и геморрагическая лихорадка Крым-Конго. Этот вирус тоже передается через укус клещей. При существующем в настоящем времени уровне медицины — смертельный исход гарантирован.

— Ваше величество, — окликнул меня Дмитрий Климентьевич Тарасов. — Что там у вас? Клещ? Неприятно, но нет повода для паники. Осень, укусы этих тварей опасности уже не несут.

Если бы. Ты, эскулап, просто не знаешь, с чем столкнулся. Возбудителя конго-крымской лихорадки найдут лишь через сто двадцать лет. И нет никакого смысла тебе что-то объяснять. Противовирусных лекарств не изобрели, а я не химик и не могу ничем себе помочь.

Конечно, последствия могут оказаться не смертельными. И даже может статься, что я зря возвел напраслину на Шайтана, и он тут не при делах. Но почему-то в голове прочно поселилась уверенность, что все пойдет по худшему сценарию и винить в этом нужно именно Исаака.

Прерванный полет.

Колдун оборвал меня, когда я только разогнался с переделкой мира после ничьей в «нулевой» мировой войне, и не дал совершиться очень многому. В планах-то чего только не было. России не было нужды «сосредотачиваться». И нашим заклятым врагам я запланировал целый букет «радостей» и «подарков». Мое отречение не означало, что выпал из игры. Напротив, видел себя в роли «серого» кардинала.

И вот снова здорово. Когда даже не успел набрать разгон. И нет доступа к ключевым политическим фигурам государства.

Что же остается?

Только завещание Николаю Павловичу. Предостеречь от важнейших ошибок.

От глупостей, вроде миллионных подарков своим фельдмаршалам. Такие деньжищи куда умнее потратить на выкуп частновладельческих крестьян, чтобы потом их освободить. От дурацкий кадровых назначений, от нездоровой тяги к «моим немцам». И от неверной трактовки тенденций мирового развития.

Особенно что касается Османской империи. Падающего подтолкни.

Про Австрию и говорить нечего. Доктор сказал — в морг, значит, в морг.

Франция. Тут все сложно. Бурбоны обречены, да и бог с ними. А вот реставрация культа Наполеона при Орлеанской династии — это очень опасно. Можно и нужно придавить в какой-нибудь лондонской подворотне будущего Наполеона III, а ныне жалкого эмигранта Луи-Бонапарта. Но еще важнее не дать французам возможности обкатать свою армию в Алжире. Все начнется через пять лет, и к этому моменту мы должны быть готовы. Можно поставить Карла X перед выбором: или забудь про Магриб, или мы идем к вам в гости в компании ста тысяч серых шинелей.

Англичане. С этими еще сложнее.

Пока Британия мирится с нашей гегемонией в Европе, оставаясь владычицей морей. На словах поддерживает Священный союз и нас называет своим союзниками. А сама тихой сапой взяла да и признала в этом году латиноамериканские государства, отколовшиеся от Испанской империи.

Какие еще нужны доказательства, чтобы понять: Лондон откровенно использует Священный союз, когда ему это нужно. А когда не нужно, плюет на краеугольный его камень — на принцип легитимизма, то есть на сохранение существующих монархий в неизменном виде.

Бульдоги чувствуют, что набирают силу, разгоняют промышленный переворот и вот-вот перестанут нуждаться в каких-либо дипломатических уловках. Еще несколько лет, и начнут показывать зубы. А после и вовсе будут делать все, что захотят, вплоть до убийства русских подданных на Кавказе руками своих агентов. Все что угодно для фритредерства!

О союзнических отношениях можно забыть. Так и предупредить Николая, чтобы не тешил себя иллюзиями. И готовился к серьезной схватке.

Первый звонок — война с персами, которых подталкивают англичане. Деньгами и строительством для них пороховых заводов.

Второй звонок — война с турками и угроза появления английского флота в Мраморном море.

Потом придет черед Кавказа. И первое открытое столкновение, спровоцированное Британией в 1836 году и связанное с черкесами, вплоть до угрозы войны.

Кавказ. С этим все еще запутаннее. Многое зависит от того, успею ли встретиться с Ермоловым. Нам совсем не нужны десятилетия кровавой бойни. Но и нужна «крепость Кавказ», это такая же стратегическая задача, как и оборона южных рубежей Новороссии.

Мои мысли снова свернули к англичанам. Вернее, к вине самого Александра в англо-русском охлаждении. К его последнему посещению Лондона вместе с любимой сестрой Екатериной Павловной в 1814 году. К визиту, после которого бритты посчитали себя оскорбленными проявленным царем пренебрежением к принцу-регенту Георгу IV.

Когда русский император прибыл, его боготворили. Когда уезжал — назвали подлым дураком. Роковая ошибка.

Или без разницы — англичане в любом бы случае с нами закусились? Скорее да, чем нет, но как часто многое в человеческой истории зависит от мелких деталей!

Да и какое теперь это имеет значение? Сделанного не воротишь. По сути, все, что сейчас продумывал и собирался перенести на бумагу, есть ничто иное, как признание ошибок Александра I, совершенных начиная с Венского конгресса.

Он хотел стабильности Европы, а к чему привел, руководствуясь абстрактными принципами? К тому, что его, то бишь Россию, начали использовать как «болвана» в преферансе, когда нет третьего игрока.

К черту стабильность! Да здравствует жесткий прагматизм!

Одна передача Далмации цесарцам, включая Котор и Кастельнуово, с их великолепной стоянкой для кораблей и благодарным России населением, — это же уму непостижимо!

Проавстрийский курс — забыть и похоронить. Вена — это такой друг, с которым и врагов не нужно. Никакой им помощи, когда придет время Венгерской революции.

Священный союз — забыть и похоронить. Вместо фактора стабильности европейской системы равновесия он сыграл роль кандалов для Петербурга.

В 1821 году в Греции началось восстание, и во имя надуманных принципов, предавая старых друзей и союзников, Россия должна была смотреть, как на Хиосе и в других местах турки резали греков. Уже четыре года! Только лишь потому, что Александр обещал на весь мир не поддерживать, а бороться с революциями.

Принцип неизменности границ — забыть и похоронить. Какой смысл его придерживаться, если за последние годы те же англичане полностью перекроили карту индийского субконтинента.

Зная, к чему приведет лежание на печке русского богатыря, я хотел, чтобы он, как Илья Муромец, встал и расправил плечи и за короткое время сумел выжать из ситуации максимум. Тем более, когда для этого есть столько возможностей.

Логика развития событий неизменно приводит к одному — к неизбежности войны с Османской империей, которая сама ее объявит. Предварительно выстрелив себе в ногу, уничтожив корпус янычаров. Как говорится, бей — не хочу!

Вот тогда придет наше время!

Не когда Европа сойдет с ума в череде революций, а Николай возьмет на себя роль ее жандарма. Нет! Гораздо раньше. Уже через четыре года. Сперва воспользоваться оплошностью англичан и вместе с ними прикончить англо-египетский флот в Средиземном море. А уже потом нанести удар в самое сердце Османской империи — по Константинополю.

Потом все доделают египтяне, и не нужно им мешать.

Об этом буду говорить завтра с Алексеем Самуиловичем Грейгом.

— Ну вот и все, Ваше Величество! — вырвал меня из раздумий голос Тарасова. — Клеща снял полностью, ранку обработал. Ложитесь спокойно спать.

Я скосил глаза на пах и увидел лишь крохотную красную точку от укуса. Больше никаких припухлостей и покраснений. Может, мнительность сыграла со мной злую шутку, и я напрасно боюсь?

— Дмитрий Климентьевич, ты знаешь, как начинается крымская лихорадка? — все же решил уточнить, не спрашивая про инкубационный период. Если возбудитель неизвестен, то и срок проявления симптомов нельзя вычислить

Врач пристально в меня всмотрелся, пытаясь понять причину моего вопроса. Ответил с заминкой и с беспокойством в голосе:

— Сперва появляется легкое желудочное расстройство. А дней через пять внезапно объявляется сильный лихорадочный пароксизм. Трудность ранней диагностики в том, что, как вы сами понимаете, государь, причиной поносов может выступать множество разных болезней.