Государь. Обратный отсчёт 4 (СИ), стр. 11

Что?

Да мне надоели эти игры. Я хотел получить ответы на вопросы, и если их придется выколачивать силой, то могу и шпагу из ножен достать. Он же сам мне признался через тридцать лет, что Александр приезжал в Чуфут-Кале, где встречался с обоими караимами.

И вот что странно. Как я ни напрягал память настоящего Александра, как ни пытался узнать, что это были за встречи, что обсуждалось, какие условиях были поставлены обеими сторонами, ничего вспомнить не мог.

Ничего!

Ноль!

Зеро!

Будто кто-то стер нужные воспоминания. И я догадывался, чья в том вина.

— Я знаю, что Шайтан в Евпатории. Хочу его увидеть. Немедленно.

Бобович снова склонился в поклоне.

— Как будет угодно Вашему Величеству! Я постараюсь завтра все устроить.

— Ты уж постарайся, — сардонически хмыкнул я.

Он засуетился, отдавая приказания, как разместить меня и царских людей на ночевку.

Подключились мои слуги.

Метрдотель Миллер получил от меня указание не спускать глаз с воды и еды, которую будет мне подавать. Ни то чтобы я ожидал, что меня попробуют отравить, — скорее намек Бобовичу, что тонкая нить доверия готова вот-вот порваться.

Да и есть особо не хотелось после всех сладостей, что слопал. Ограничился стаканом простокваши и улегся в походную раскладную кровать с красным сафьяновым матрасом и такой же подушечкой. Попросил Завитаева укрыть меня кабинетной шинелью.

Он не удивился, такое практиковалось. Да и почувствовал мое напряжение, потому с расспросами не лез.

Не спалось.

В голове крутились разные мысли — от текущих дел до предстоящего разговора с Исааком. Почему-то я был уверен, что он состоится.

Правда, насчет него — одни догадки. Поэтому постарался сосредоточиться на программе действий на ближайшее время.

С декабристами справлюсь. Это на самом деле несложно. Они же не народовольцы, по конспиративным квартирам не прячутся. Вхожи в высшее общество, многие из них не раз бывали при дворе. Только непонятно, почему их так боялся Александр.

Но это уже не важно. Гораздо труднее понять, в каком направлении двигаться.

Отставание в технике, в средствах передвижения, в вооружении — всё это вскоре станет причиной огромных людских потерь и вынужденных уступок на международной арене со стороны России. Вплоть до стратегического поражения в Крымской войне. Есть возможность с этим справиться? Что первично — вернуть к власти Сперанского, чтобы двинуть реформу государственного управления, навязать дворянству поэтапную отмену крепостного права или заняться промышленностью?

Одно цеплялось за другое, и я опасался, что одной воли тут окажется мало. Общественный резонанс от разоблачения заговора и предотвращения вооруженного восстания будет мощным. И сыграет на руку консерваторам. Как с этим бороться?

Так ничего не придумав, задремал.

Глубокой ночью что-то меня разбудило. Утверждение Завитаева, что меня, если заснул, из пушки не поднимешь, оказалось ложным.

Я навострил уши, но скорее не услышал, а почувствовал чужое присутствие.

— Кто здесь? — спросил тихо.

— Ты хотел меня видеть, и я пришел, — ответил голос на прекрасном французском.

Глава 5

Я скосил глаза в темный угол, где густилась чернота и откуда раздался голос. Там стояла местная разновидность дивана — низкая скамья-татами с пристенными подушками и матрасом, еле различимая в свете от единственной горевшей в комнате свечи.

— Шайтан, это ты?

Моя фраза, адресованная человеку, свободно говорящему на прекрасном языке Вольтера, прозвучала как дурацкая шутка.

Ответом стал довольный смешок. Ночной визитер своего добился — разговор, едва начавшись, пошел по его правилам.

А как насчет такого?

Шинель упала на пол. Скрипнула раскладная постель. Сверкнуло лезвие шпаги.

Я положил ее рядом, когда укладывался спать — без ножен, рискуя случайно пораниться. И вот сейчас она пригодилась.

Одним слитным движением, будто всю жизнь тренировался, вылетел из койки с клинком в руке. Сделал подшаг — и острый наконечник замер, направленный в сторону мужчины, сидевшего на диване. Контуры его головы очертились четче при сближении. Достаточно сделать глубокий выпад — и шпага пронзит либо шею, либо лицо.

Александра сложно назвать дуэлянтом, но уроки фехтования входили в программу его обучения, мышечная память не подвела. Угроза была продемонстрирована более чем откровенно.

Исаак это понял. Он не вскрикнул, не шевельнулся.

— Спокойно, пришелец! Я не напрашивался в гости, ты сам меня позвал.

А голос-то дрогнул.

В комнате пахло медом и розой — от восковой свечи турецкой работы. Сквозь этот цветочный аромат явственно пробился резкий запах человеческого пота.

Визитер боялся!

Счет сравнялся.

— Ты не караим, но ты человек, — уверенно произнес я, опуская шпагу. — Кто ты?

Шайтан оценил жест миролюбия.

— Было бы лучше вообще убрать оружие, — попросил он.

— Как скажешь. Но при условии, что ты выберешься из тени.

— Можешь переставить свечу. Когда еще доведется, чтобы мне прислуживал сам царь? — с насмешкой уточнил он, доказав, что юмор ему не чужд.

Махать клинком больше не имело смысла.

Я отошел к кровати, убрал шпагу в ножны и, бросив ее на простынь, подхватил подсвечник. Поднял его повыше и приблизился к дивану.

Всмотрелся в Исаака.

Чалма, темный халат.

Прямой нос. Черные, похожие на пуговицы глаза. Мефистофельская бородка.

Я искал сходства с Айбике.

Но вот, что странно. Мой взгляд словно скатывался с его лица, не выхватывая ни отдельных черт, ни их совокупности. То ли игра теней, то ли магия. Спроси меня через минуту, как он выглядит, и ответить не смогу.

Загадочный тип.

Впрочем, другого я и не ждал.

С тихим стуком подсвечник опустился на пол, а я — на диван, рядом с Исааком. Места хватило.

Он не возразил против моего соседства.

— Можешь не приставать с вопросам обо мне, ответа не услышишь. Как и спрашивать, о чем я договорился с Александром. Это останется между им и мной. Не трать даром время, его у нас с тобой не так уж и много, — по-деловому сообщил Шайтан.

— Александр мертв, — хмуро возразил я.

— Ты так думаешь? То есть ты считаешь, что раз ты в его теле, то исчез тот Благословенный, который по неосторожности скоро отправится в Георгиевский монастырь без шинели, продрогнет, подхватит пневмонию и скончается в Таганроге на руках безутешной супруги?

— А разве это не так? Я помирать не собираюсь. Бомба не оторвала ноги Александру II. Николай I умер не в Петербурге, а в Одессе. И так далее.

Исаак рассмеялся — негромко, жутковато и отчасти язвительно:

— Ты же человек не XIX века и мог слышать о пространственно-временном континууме, теории относительности и множественности миров. Так почему же решил, что переписал учебники?

Вот шайтан, этот Шайтан! Ничего себе терминология! Дядька в чалме и халате рассуждает о высоких материях, опираясь на Эйнштейна и прочих! Что еще от него ждать?

— Хочешь сказать, что, появляясь в телах разных императоров, я каждый раз создавал новый, параллельный реальному вектор истории? — спросил я.

Очередной смешок в ответ.

— Кто может объяснить, что такое реальность? Разве сейчас мы не в ней? Ущипни себя за ногу, чтобы убедиться.

— Воздержусь, — поморщился я, не переставая удивляться повороту нашего диалога, который, не успев начаться, пошел так, будто мы были сто лет знакомы. — Столько раз уже умирал, испытывая жуткую боль, что в этом нет нужды.

Шайтан перестал хихикать.

— Страх смерти оказался мощным стимулом для тебя, да? Именно поэтому ты так упорно ей каждый раз сопротивлялся?

— Вообще об этом не думал, — запротестовал я. — Мне хотелось изменить будущее.