Старатель (СИ), стр. 58

— Но ведь у людей тоже есть некий индекс восприятия, — заметил я.

— Люди воспринимают мир гораздо слабее, — объяснила Алиша. — Намного, намного слабее. Индекс больше единицы вообще редкость, а это минимум, при котором можно хоть что-то чувствовать. Именно поэтому люди не могут настраивать маршевые двигатели — они просто не способны почувствовать их связь с пространством.

— То есть это генетическая способность сидхе?

— Скорее всего, так, — она пожала плечами. — Правда, никто так и не смог выделить часть генома, которая за это отвечает. Но других вариантов не видно. Хотя можно, конечно, говорить о благословении Дану, но эта версия никуда нас не приведёт. Вообще, из общих детей примерно одна четверть рождается сидами, а три четверти — людьми. То есть если ген сидхе действительно существует, то он, по всей вероятности, является рецессивным. Это основная причина, почему браки с людьми очень не одобряются. Да и вообще сидхе живут гораздо дольше, и это тоже препятствие для брака с человеком. Мало кому нравится идея пережить и своего супруга, и своих детей.

— Меня это как раз очень бы устроило, — заметил я. — Меня радует, что ты останешься молодой, когда я состарюсь. Не хотелось бы видеть тебя старой.

Алиша с нежностью посмотрела на меня и взъерошила мне волосы. Я, конечно, тут же растаял — води меня на верёвочке, красавица, я весь твой. Разговор естественным образом надолго прервался.

Ещё один серьёзный разговор случился намного позже, и когда я его затевал, то совершенно не подозревал, насколько он будет серьёзным.

— Слушай, Алиш, — между делом спросил я её, пока мы сидели и пили что-то похожее на кофе — я просто сидел, а Алиша привалилась ко мне и вытянула ноги чуть ли не на весь диван — длинные ноги, на которые я с удовольствием посматривал. — Один момент я как-то совсем не понимаю. Вот ты говорила, что работала на декомпозиции — сколько времени ты там работала?

— Две декады, — ответила она немного отстранённо. — Скучная работа. Стоят гигантские баки, в них непонятно что происходит, а ты просто следишь за цифрами. Смотрители, конечно, понимают, что делают, но мне было скучновато. Общее представление я получила и решила, что этого достаточно. В доках гораздо интереснее было, там я целый месяц провела.

— Две декады, — повторил я. — Или даже три в доках. А на курсы ты убила три месяца. И зачем тебе вообще надо было там учиться? Тебе достаточно было слетать вместе с какими-нибудь старателями. Например, один раз с опытной бригадой, и ещё раз с новичками, вроде сестричек Дорлах. Ты получила бы полное представление о работе старателя, и не нужно было бы заучивать ненужную тебе информацию вроде свойств минералов. Я не прав?

— Прав, — согласилась она.

Алиша села нормально, спустив ноги и повернувшись ко мне лицом. Ко мне сразу пришло ощущение, что этого вопроса она ждала, и что ответ простым не будет.

— Так зачем? — спросил я.

— Я там была из-за тебя, — ответила она, глядя мне в глаза.

— Извини, но я просто не могу в это поверить, — покачал головой я. — Нет, я вполне верю, что в меня можно влюбиться — почему нет? Но вот что прекрасная принцесса сидхе вдруг влюбляется в меня с первого взгляда — такого даже в сказках не бывает. Хотя я действительно припоминаю, что ты первая подошла ко мне знакомиться… нет, всё равно. Это даже для сказки слишком.

— Нет, я не влюбилась в тебя с первого взгляда, — ответила она, пристально на меня глядя. — И со второго тоже не влюбилась. Потом всё-таки влюбилась, но это было гораздо позже. А на курсы пошла, чтобы посмотреть на тебя и выяснить, что ты из себя представляешь. Вообще говоря, я и на Арику-6 прилетела из-за тебя, поначалу моя резиденция была на Арике-2.

У меня, наверное, был ужасно дурацкий вид. Сначала я решил было, что она меня разыгрывает, но практически сразу стало ясно, что она вовсе не шутит. Я потряс головой, чтобы мысли немного пришли в порядок, и это, как ни странно, помогло.

— И чем я тебя заинтересовал? — спросил я наконец.

— Когда на заштатную ресурсную станцию на краю системы неизвестно откуда прибывает лек-ши — это, знаешь ли, событие. Лек-ши — это очень редкий статус, их за всю историю было считанное число. Этот статус ни один из Домов совершенно точно никому не даровал как минимум последние лет триста. Тобой, естественно, сразу же заинтересовались. Твою капсулу немедленно изъяли из очереди переработки и восстановили маршрут, который привёл к одному очень известному кораблю. К нему оказался пришвартован корабль, принадлежащий тебе, а в доке обнаружился труп убитого в спину из дырокола. И мне кажется, этот дырокол я видела.

— Видела, — хмуро подтвердил я. — А трупы в медотсеке нашли?

— Корабль никого не пустил дальше дока. «Семя зла» очень хорошо защищено, вскрыть ворота дока очень непросто. И в этом случае корабль запустил бы процедуру самоуничтожения — я же говорю, это очень известный корабль.

«Семя зла», да? Похоже, я неправильно понял название корабля — я прочитал его название как просто фразу на сидале, а на самом деле это была Высокая Речь.

— То есть ты не знаешь, что там произошло?

— Не знаю, — покачала головой Алиша. — Ты мне расскажешь?

— Я расскажу тебе всё, что ты захочешь узнать. Но ты ведь наверняка думала, что это я там всех поубивал — и как ты рискнула со мной связаться?

— Так ведь я сразу тебя расспросила — ты разве не помнишь? Ты мне ответил, что ты не бандит, и что дырокол — это трофей.

— И ты мне немедленно поверила? — поразился я.

— Конечно, поверила, — сказала она с улыбкой. — Даже низкорождённых сидхе невозможно обмануть, а я сида высокого рода, и воспринимаю мир ещё лучше. Я знаю, что ты всегда говорил мне правду, и что твои чувства ко мне абсолютно искренние.

Это что же получается — у сидхе нет понятия супружеской измены? Хотя измена, возможно, есть, а вот тайком это сделать вряд ли получится. И как они с этим живут, интересно? Всё-таки мне трудно поверить в абсолютную супружескую верность. Я, конечно, не собираюсь Алише изменять, просто любопытно же. И напрямую ведь не спросишь, наверняка поймёт неправильно.

— Так что, ты расскажешь? — она вопросительно посмотрела на меня.

— Расскажу, — вздохнул я. Вспоминать те события мне почему-то не хотелось. — Ты же поняла, что я с материнской планеты? С которой вы все когда-то ушли?

— Я догадывалась, но не была уверена, — она выглядела очень заинтересованной. — Ты расскажешь мне о ней?

— Расскажу, конечно, — согласился я. — Но как-нибудь потом. Просто это будет очень длинный рассказ — мир людей сильно изменился с тех пор, как вы ушли. В общем, очнулся я в медкапсуле…

Вспоминать события на борту «Колючего семени» было неприятно — воспоминание о нависающей надо мной гнусной роже Шакума до сих пор вызывало у меня озноб. Тем не менее я честно рассказал всё в мельчайших подробностях.

— То есть ты застрелил этого Шакума? — уточнила Алиша.

— Я уверен, что он мёртвым был, — вздохнул я. — Он и не выглядел живым, когда лежал в медкапсуле. Но я так боялся, что он оживёт, что заставил себя это сделать. Сейчас я понимаю, что это глупость, но я там очень плохо соображал.

— Если тебе подсадили лозу во взрослом возрасте, то это поразительно, что ты вообще хоть что-то соображал. Тебе очень повезло, что ты вообще выжил.

— Я мог от этого умереть? — хмуро спросил я.

— Конечно, мог, — кивнула Алиша. — Вживление лозы часто смертью и кончается. И нередко выжившие сходят с ума. Там же начинает меняться биохимия, весь организм вразнос идёт, а мозг — наиболее уязвимый орган. Так что если ты отделался всего лишь тем, что плохо соображал, то у тебя очень устойчивый организм. Ну, дальше я всё сама знаю. Зерно переноса у того доктора уже изъяли.

— Откуда ты про доктора узнала? — поразился я.

— В моём аллоде от меня ничего невозможно утаить, — она пожала плечами. — Каждый твой шаг был отслежен. Кстати, насчёт тех четверых, что ты убил на станции — расследование дало официальное заключение, что это была чистая самозащита, и ты был в своём праве. Можешь насчёт этого не переживать.