Старатель (СИ), стр. 49

У шлюза уже стояли двое: женщина с недовольным лицом и тот самый рыжий парень, который был экзаменатором на навигации.

— Здравствуйте, уважаемые, — вежливо поздоровался я.

Рыжий с улыбкой мне кивнул.

— Явился наконец, — брюзгливо заявила женщина, не затрудняя себя приветствием.

— Я пришёл за пять минут до назначенного срока, уважаемая, — возразил я.

— Сразу имей в виду, студент: я не потерплю никаких фокусов и выходок, — безапелляционно заявила она.

— О каких выходках вы говорите, уважаемая? — с недоумением переспросил я.

— О любых, — отрезала она. — Вечно все вы стараетесь как-то проскочить с экзаменом.

— Один даже жопу показал, — заржал рыжий, а тётка недовольно скривилась.

Я вытаращился на него, гадая, кто из нас сошёл с ума. Если с этого начинается знакомство с экзаменаторами, то что ждёт меня на самом экзамене?

— Не понял, — в полном недоумении потряс головой я. — Это шутка такая, что ли?

— Это после того, как я того придурка в третий раз с экзамена отправила, — с досадой пояснила суровая тётка.

— И что, это действительно помогло ему проскочить с экзаменом? — спросил я с сильным подозрением, что меня всё-таки разыгрывают.

— Помогло, — ухмыльнулся рыжий. — Но не у неё. Тому парню экзамен комиссия зачла.

Однако до чего же весело здесь проходят экзамены! У нас в универе, помнится, всё гораздо скучнее было. Студенты экзаменаторам уж точно ничего такого не показывали, да и сомневаюсь я, что этот способ у нас бы сработал.

— Я ничего показывать не собираюсь, — твёрдо заявил я. — Мне нужно всего лишь экзамен сдать. Нормально сдать — только пилотирование, без добавок.

Рыжий ухмыльнулся и мне подмигнул, а тётка демонстративно поморщилась и двинулась в сторону шлюза. Мы потянулись за ней.

Если не считать спасательной капсулы, это был третий космический корабль, в котором мне довелось побывать. Впрочем, летал я как раз только в капсуле, но полёт в ней был достаточно специфическим, как у сардины в консервной банке. Так что смело можно было сказать, что мне предстоит первый в жизни космический полёт, к тому же самостоятельный. Ну, почти самостоятельный.

Кораблик меня не особенно впечатлил — на чистое и ухоженное «Колючее семя» он совершенно не походил, а вот на «Кусаку» вполне. Скорее всего, это был Асал — экзамен принимался на сертификат второго класса, а кто доверит криворуким студентам настоящий корабль второго класса? Второй класс — это серьёзный транспорт, либо дальний разведчик, и стоит такой корабль, как десяток Асалов. Да и вообще логичней принимать экзамен у старателя именно на старательской барже.

Внутри корабль был побольше «Кусаки», но ненамного, и гораздо обшарпанней. Не грязней — он был вполне чистым, — а именно более побитым жизнью. Ему явно пришлось распилить немало астероидов, прежде чем старичка передали в шаловливые ручонки начинающих пилотов.

Мы прошли друг за другом в рубку, где стояли три кресла. Женщина ткнула пальцем в центральное, а сама уселась в кресло справа. Рыжий устроился слева.

— Начинай, — распорядилась она.

Я попытался получить доступ к кораблю мысленной командой, но никакого ответа не добился. Вредная тётка с ехидной усмешкой наблюдала за моими потугами. Наконец я вспомнил, как преподаватель мельком упоминал, что на экзаменационных кораблях мысленное управление всегда отключено. Работает только голосовой интерфейс, чтобы экзаменаторы слышали все команды студента. Я ткнул пальцем в кнопку, обозначенную руной «Внимание», и у женщины в глазах мелькнуло разочарование.

— Корабль второго класса «Сертификация-12» готов принять данные экипажа, — ожила баржа. И голос-то у корабля оказался хриплым, будто пропитым. Ни дать ни взять слесарь-ветеран, подрабатывающий на пенсии учителем труда в школе.

— Список экипажа: мастер-пилот Алва Ириннох, пилот-инспектор Мэдок Вагейр, пилот-стажёр Макс, — объявила экзаменаторша.

— Данные экипажа приняты.

— Управление делегируется пилоту-стажёру.

— Пилот-стажёр Макс допускается к управлению.

— Ну давай, действуй, — предложила мне Алва.

— Летим-то куда? — спросил я.

— Ты вылети сначала, пилот, — насмешливо хмыкнула она.

Я уже понял, что своим — в смысле, сестричкам Уэни и Толе, — подобрали приличных экзаменаторов, а на меня спихнули самую злобную суку. Так сказать, прикрыли девчонок моей широкой грудью. Так что если я хочу сдать, то надо полностью собраться и сделать всё безукоризненно. Любая ошибка или неточность наверняка будет поводом меня завалить.

— Корабль, состояние систем, — скомандовал я.

— Запас топлива сорок два процента, коэффициент сопряжения маршевого двигателя три целых, пятнадцать сотых, эксплуатационный интервал маневровых двигателей превышен на сорок дней. Требуется проведение технического обслуживания. Не рекомендуется эксплуатация корабля до выполнения обслуживания систем.

Они этот пепелац с помойки, что ли, подобрали? Здесь я уловил предвкушающий взгляд Алвы, и задумавшись над этим, сразу понял, в чём состояла подлянка: если я сейчас всё-таки вылечу, меня снимут с экзамена за вылет на неисправном корабле. Подлянка практически безотказная — много ли старателей хотя бы открывали инструкцию пилота? Это длиннющая нудятина, написанная канцелярским языком, и нормальный человек вырубится уже на второй странице. Я её всё-таки осилил, но было это совсем непросто.

— Прошу зафиксировать в протоколе экзамена неудовлетворительное техническое состояние корабля, — объявил я. — Запрашиваю дополнительные инструкции у мастер-пилота.

— Разрешаю учебный вылет, — небрежно сказала Алва.

Ага, а про состояние корабля ничего не сказала — то есть, оставила это на усмотрение стажёра.

— Запрашиваю инструкций мастер-пилота по поводу неудовлетворительного технического состояния корабля, — повторил я официальным тоном.

— Состояние корабля считать удовлетворительным для учебного вылета, — недовольным голосом объявила Алва.

— Что, не сработало? — ехидно прокомментировал рыжий Мэдок.

Та бросила на него злобный взгляд и промолчала. Дружная у нас команда получилась, и главное веселье, возможно, ещё впереди. Так, что у нас дальше по протоколу?

— Корабль, перевести реактор в рабочий режим, — скомандовал я. — Начать прогрев маршевого двигателя. Включить подачу топлива в камеры маневровых двигателей. Установить связь с диспетчером.

— Принято, — откликнулся корабль.

Мы ждали в молчании минут пять, пока диспетчерская не отозвалась:

— Диспетчер, — раздался слегка усталый женский голос.

— Шлюз двенадцать сорок два, — по протоколу представился я. — Асал «Сертификация двенадцать», пилот-стажёр Макс. Прошу разрешения на выход из дока.

— Выходи курсом десять сорок пять, стажёр, — сказал голос и отключился.

— Корабль, отстыковка от шлюза, курс десять сорок пять, скорость ноль три, — скомандовал я.

— На ручном иди, стажёр, — распорядилась Алва.

— Корабль, ручное управление, — поправился я, и из открывшейся ниши выдвинулся самолётный штурвал. Впрочем, не уверен, что на самолётах стоят именно такие штурвалы — на таком я играл у друга, который увлекался авиасимуляторами, а насколько его штурвал соответствовал настоящему — мне неизвестно. Сам я так и не проникся самолётиками — мне эти компьютерные взлёты-посадки тогда показались довольно скучными. А сейчас вот к этому в реальности пришёл — удивительно, как жизнь порой поворачивается. Попади Вовчик сейчас на моё место, его бы, наверное, кондрашка хватила от счастья. Хотя, может быть, и нет — в самолётах-то просто огромное количество всяких стрелочек, лампочек, кнопочек, а в космических кораблях сильно попроще. Может, ему было бы неинтересно летать безо всех этих рычажков и пимпочек.

— Корабль, показать курсовую разметку, — дал команду я, и на стекле рубки отобразились линии и значения углов относительно главных осей станции.

Я отжал рычажок блокировки управления вверх и нажал кнопку отстыковки. Корабль вздрогнул, когда закрылась дверь шлюза, затем встряхнулся уже гораздо сильней, когда толкатели отбросили его прочь. Громада станции медленно поплыла вбок, и через несколько минут индикатор расстыковки загорелся зелёным цветом. Я слегка повернул штурвал, медленно доворачивая на угол десять, и потом чуть сильнее потянул его на себя, отклоняясь от плоскости станции на угол сорок пять.