Старатель (СИ), стр. 28

— А что ты умеешь? — с любопытством спросила она.

— В том-то и проблема, что ничего, — с досадой ответил я. — Точнее сказать, ничего из того, что здесь нужно.

— То есть ты с планеты? Или я неправильно тебя поняла?

— С планеты, — подтвердил я, слегка насторожившись от перехода к опасной теме. — Там у пеонов специальности другие, знаешь ли.

— Ну, ты-то совершенно точно не пеон, — насмешливо фыркнула она.

— Полагаешь? — в растерянности пробормотал я.

— Это же очевидно, — она с иронией посмотрела на меня. — Кирши верят, что пеоны — это тупые и забитые земледельцы, чуть ли не рабы, но это просто предубеждение. Впрочем, пеоны о киршах думают примерно так же. Никогда не понимала, откуда происходит эта взаимная враждебность… нет, пожалуй, не враждебность. Скорее, взаимное презрение. В общем, кирши ничего толком о пеонах не знают и не хотят знать, вот и думают, что раз ты с планеты, то обязательно пеон.

— А ты так не думаешь? — спросил я с любопытством.

— Я не думаю, я знаю, — спокойно ответила она. — Никакой пеон не пойдёт в кирши. Чтобы стать пеоном, нужно долго учиться в академии земледелия. Пеонская семья — это богатые землевладельцы. Вряд ли кто-то просто отбросит своё образование и богатство и пойдёт в космос начинать всё с нуля. Впрочем, и такие случаи бывали, но всё-таки это большая редкость.

— Я не из пеонов, — признался я.

— Это и так понятно, — хмыкнула она. — Что бы там ни думали кирши, на планетах живут не только пеоны. Пеоны — это скорее верхушка, а так-то там много кто живёт. А чем ты занимался?

— Машинное обучение, решение задач, — туманно ответил я. А что ещё я мог сказать? Никаких компьютеров я здесь не заметил.

— Псевдоразум, — кивнула Алиша. — Да, кирши очень неохотно используют псевдоразум, и вообще его не любят. Вполне заслуженно, я считаю. Впрочем, кое-кто считает иначе.

— А ты чем занималась? — перевёл я разговор с опасной темы.

— Училась, — улыбнулась она смущённо. — Я же совсем молодая, только недавно закончила учиться.

— А чему училась?

— Живопись, музыка, стихосложение. Различные аспекты гармонии. Но специализироваться пришлось всё-таки на долгосрочном планировании. Я бы с удовольствием занималась гармонией, но дому оказались нужны управленцы.

Если твоему дому нужны управленцы, то что ты делаешь в старателях? Впрочем, этот явно неудобный вопрос я задавать не стал. Видимо, была на это какая-то непростая причина. Захочет — расскажет сама.

— Так что мне довольно сложно приходится на этих курсах, — извиняющимся тоном сказала она. — А тебе?

— У меня никаких сложностей нет, — покачал я головой. — Да, собственно, большую часть этого я изучал, мне нужно только освежить знания. Если у тебя будут с чем-то проблемы — не стесняйся спрашивать. Мне нетрудно будет помочь.

— Спасибо за предложение, Макс, — улыбнулась она. — Но я всё же предпочитаю обходиться своими силами — не обижайся, пожалуйста.

Вот теперь я окончательно уверился, что она вовсе не подосланная. Если бы она в самом деле планировала меня ограбить или узнать какие-то мои секреты, то ни за что не упустила бы возможность подобраться ко мне поближе.

— Да не на что здесь обижаться, Алиша, — сказал я, тоже улыбнувшись в ответ. — Но предложение остаётся. Это честное предложение, не подразумевающее каких-то долгов. Всего лишь мелкая услуга, которая для меня совершенно ничего не стоит.

— Я запомню, — серьёзно кивнула она. — А что это ты в руках вертишь? — она показала взглядом мне на руки.

Оказывается, я сам не заметил, как мне в руки попал уже загруженный учебник по рунам, что я купил у Бартела.

— Ах, это, — смутился я. — Учебник по рунам, точнее, карточка от загруженного учебника. Загрузил, а карточку так и не выкинул. Никак не могу избавиться от дурной привычки что-то вертеть в руках. Откладываю в сторону, а потом увлекаюсь разговором или чем-нибудь ещё, и сам не замечаю, как опять начинаю.

— А зачем тебе руны? — заинтересованно спросила она. — Нет, два-три десятка знать стоит. Ну, может, чуть больше, хотя для старателя и пары десятков хватит с лихвой.

— Школьных рун сотня, — заметил я. — Но мне руны вообще интересны, и не только школьные.

— Хорошо, пусть сотня, — согласилась она. — Но этого более чем достаточно в обычной жизни, причём с большим запасом. А высшие руны ты вряд ли когда-нибудь увидишь. И тем более не услышишь. В наше время Высокой Речью даже сидхе не разговаривают.

Ну, положим, высших рун я уже насмотрелся в достатке. Руны на корабле сидхе вряд ли были школьными.

— Может, и не увижу, — пожал я плечами. — Но мне интересно.

— Но ты точно не получишь от этого никакой выгоды, уверяю тебя. Только потеряешь впустую силы и время.

— Какую выгоду ты планировала получить, изучая гармонию?

Алиша засмеялась. Смех у неё был серебристым, и я заслушался — кажется, начинаю подпадать под её очарование. Да что себя обманывать — уже подпал.

— Ты меня поймал, — сказала она посмеиваясь. — Действительно, не всё измеряется выгодой. Но всё же имей в виду, что изучать руны непросто.

— Я это уже понял, — вздохнул я. — Это какое-то тайное знание, недоступное непосвящённым.

— Да никакое это не тайное знание, — она взглянула на меня с изумлением. — С чего ты это взял?

— Ну как с чего? По ним невозможно найти никаких учебников. Здесь на станции есть три книжные лавки, и во всех трёх на меня смотрели дикими глазами, когда я спрашивал учебник по рунам.

— Да откуда на захолустной старательской станции возьмутся учебники по рунам? — фыркнула Алиша. — Ты слишком хорошо думаешь о старателях.

В общем-то, она наверняка права — вот и Бартел тоже не понимал, зачем мне понадобились руны.

— А где эти учебники берут? — с надеждой спросил я.

— Даже не знаю, — чуть виновато сказала она. — Книг по рунам действительно очень мало, потому что спрос на них не то что маленький, он практически отсутствует. Скорее всего, что-то можно найти на Иммире — там большая исследовательская станция, а учёным иногда приходится читать рунические тексты. Возможно, ещё где-то есть какие-то книги. Но я могу подарить тебе полный справочник по рунам с правилами Высокой Речи.

— Только если я верну тебе деньги, которые ты за него заплатила. Или смогу отдариться чем-нибудь равноценным.

— Я за него не платила, — улыбнулась Алиша. — И он мне уже не нужен. А что касается отдариться… хорошо, давай попозже я попрошу тебя помочь разобраться с минералогией и прочими трудными предметами.

— Но только обязательно попроси, — кивнул я.

— Обязательно попрошу, — согласилась она. — И всё-таки ещё раз подумай: нужно ли тебе это? Руны — это и в самом деле очень сложно. Ты, возможно, думаешь, что достаточно всего лишь выучить эти полторы тысячи рун, но сложность совсем не в этом.

— Не в этом? — удивился я. — А в чём?

Она порылась в своей сумочке и, к моему удивлению, достала оттуда вполне обычный блокнот и ручку. Правда, страницы в блокноте были сделаны явно не из бумаги, а из какого-то похожего на бумагу пластика, но это не так уж бросалось в глаза. Хотя, если подумать, чему тут удивляться? Пересылка данных по сети вовсе не заменяет блокнотов и ручек.

— Вот посмотри, — она быстрыми движениями нарисовала три руны. — Если вдруг какие-то из них тебе незнакомы, то это руны «свет», «звезда» и «путь».

Они мне были, разумеется, незнакомы. У меня была робкая надежда, что знания здесь загружаются прямо в память, но чуда, к сожалению, не произошло — фантасты опять всё наврали. Учебник с рунами загрузился как обычный файл, и не в мою память, а в память ядра — точно так же, как текст в электронную книжку. Изучать содержимое придётся по старинке, своими силами.

— Так вот, — продолжала Алиша, — когда эти руны написаны по отдельности, именно эти понятия они и означают. Но Высокая Речь — это прежде всего сочетания. И в зависимости от того, в какой последовательности эти руны записаны, их сочетание означает какое-то из трёх понятий: «путь возвышения», «достойная смерть» или «лесть вышестоящему». Рун полторы тысячи, но сочетаний намного, намного больше.