Кризис-менеджер для Дракона. Книга 1 (СИ), стр. 48

— По-разному. Печатями клеймят преступников: при повторном нарушении клеймо жжёт изнутри. Очень действенно — второй раз мало кто решается. Есть печати на имущество, на важные сделки. Печатью скрепляют договор возлюбленных — это ты видела: чтобы никто из них не мог нарушить клятву.

— И что будет, если они нарушат договор? — спросила я, вспомнив серебристую вязь на запястьях Каэра и Лиары. Значит, это не просто красивый символ, а вполне себе магический договор, с последствиями при его нарушении.

— Им будет плохо, — коротко ответил Сайрен.

— Насколько плохо?

— Достаточно, чтобы никто не пробовал.

Я подумала о дрогнувшей руке принцессы Лиары. Всё-таки странный мир: у нас обмениваются кольцами, а тут, похоже, ожогами, глубина которых зависит только от твоей верности.

— Есть ещё печати истинной пары, эти проявляются сами, но я таких на своём веку не видел. Может, скрывают. — Сайрен помолчал, словно решая, продолжать ли. — И ещё печатью клеймят детей-бастардов. Полукровок, тех, в ком смешалась человеческая и драконья кровь. Клеймо запирает драконью силу: они не могут обращаться, не могут пользоваться магией. Живут и умирают людьми. Только очень, очень долго.

— Какой ужас! — вырвалось у меня. — Почему так?

— Закон суровый, — согласился Сайрен, и голос его стал тише. — Эту меру приняли после восстания Дейона Полукровного. Бастард с огромной силой поднял мятеж, едва не разорвал три королевства. С тех пор… — он сделал паузу. — С тех пор решили, что безопаснее не рисковать.

— Клеймить детей⁈

— Это ещё не худший вариант, — покачал головой Сайрен. — Во многих королевствах бастардов с сильным даром убивают ещё при рождении. До того, как Культ о них узнает.

Я молчала. Пиво в кружке было горьким. Город цветёт, торговля идёт, стража на каждом углу. А где-то за этим — заклеймённые или убитые дети-полукровки. И ослеплённый за свой дар мальчик, теперь уже мужчина. Я всё лучше понимала, почему за внешним благополучием этого мира могло копиться столько злости. И всё хуже понимала, как мне теперь смотреть на этот хлебный, нарядный город.

— Давай о чём-нибудь другом, — предложил Сайрен, и на его лице появилась улыбка, чуть виноватая, будто он жалел, что испортил мне настроение. — Как тебе пиво?

Я кивнула. Всё ещё не моё дело. Они живут так тысячелетиями, и если всех всё устраивает — просто отпустите меня, пожалуйста, домой.

— Пиво неплохое, — ответила я. — Еда вкусная. Этот город определённо умеет принимать гостей.

— Наслаждайся. В Культе отвратительный повар, я подавал тысячу прошений, чтобы кто-нибудь его сменил. Или сварил, — он притворно оскалился, потом улыбнулся. — Но бесполезно. Этот парень ещё меня переживёт и будет по-прежнему недоваривать все овощи и пережаривать всё мясо.

Вторая половина дня прошла в ходьбе. Город постепенно разжался: улицы стали шире, дома ниже, потом пошли сады, фермы, поля с чем-то колосящимся. Когда дорога опустела, Сайрен свернул на едва заметную тропу, ведущую к опушке.

— Сюда, — сказал он.

Поляна нашлась быстро — широкая, в кольце высоких деревьев. Солнце уже клонилось к земле, и трава была залита тёплым золотым светом. Красивое место. Странно было думать, что через несколько минут здесь произойдёт кое-что, чего я не видела ни разу в жизни.

— Слушай внимательно. — Сайрен стал серьёзным, и это выражение было непривычным на его мягком лице. — В полёте я, скорее всего, не услышу тебя. Слишком высоко, слишком громко. Поэтому запоминай сейчас. Сядешь у основания шеи, перед крыльями и будешь держаться. Крепко. На крылья не опираться, к крыльям не тянуться — вообще забудь про крылья! И постарайся не уснуть.

— Кто может уснуть верхом на драконе⁈

— Все спрашивают именно так, — вздохнул он. — А потом их укачивает в полёте. Не спи. Падение я могу и не успеть заметить.

Обнадёживающий инструктаж. Меня так и подмывало спросить, много ли своих уснувших всадников он уже благополучно не заметил, но я решила, что, когда других вариантов всё равно нет, незнание может быть благом.

— Как вы обращаетесь? Это больно? Ты будешь раздеваться?

Сайрен весело усмехнулся:

— А ты бы этого хотела?

— Я по техническим соображениям спрашиваю! Мне сложно это представить.

— Нет, — рассмеялся он. — Магии всё равно, в какой ты одежде. А вот тебе стоит отойти подальше. Не хотелось бы тебя случайно придавить.

Я отступила к деревьям. Сердце колотилось так, что наверняка было слышно на другом конце поляны; кажется, от нетерпения даже начало пощипывать кончики пальцев на руках и ногах.

Сайрен встал в центре, повёл плечами, как пловец перед прыжком, и закрыл глаза.

Воздух вокруг него задрожал, как над горячим асфальтом в жаркий день. Сайрена охватил светящийся дым — золотисто-оранжевый, совсем не похожий на чёрный пепельный дым Каэра. Он закручивался вокруг него, скрывая фигуру, становясь плотнее, ярче. Дым густел, рос, поднимался выше и выше, и в нём медленно проступали контуры. Сначала я не поняла их масштаба. Контуры продолжили расти, и я начала пятиться, пока не упёрлась спиной в ствол.

Его голова возвышалась над деревьями. Длинная шея, изгибающаяся, как у лебедя, только в пятьдесят раз больше. Тело заняло почти всю поляну. Ярко-оранжевый по гребню спины, песочный на боках, с бело-жёлтым брюхом. Оранжевые крылья, сложенные вдоль тела, походили на два огромных шатра, а хвост тянулся через всю поляну, и кончик его терялся где-то в кустах на другом краю.

Он повернулся вокруг себя, медленно, грациозно, явно красуясь. Земля вздрогнула под его лапами, и чешуя полыхнула на последнем солнце, как второй закат. Сверху, с высоты крон, на меня посмотрел огромный карий глаз. Знакомый. Тот же прищур, та же усмешка — только сам глаз размером с колесо грузовика.

И это, простите, НЕ САМЫЙ КРУПНЫЙ дракон⁈

Вот теперь мне действительно захотелось увидеть самого крупного. Чёрного.

А потом со мной начало происходить странное. Меня потянуло к нему. Не в переносном смысле — ноги сами сделали шаг от дерева. Захотелось потрогать эту горячую чешую пальцами, прижаться к ней щекой, всем телом, вдохнуть. Рука уже поднималась.

— Не трогай! — повелительно рыкнул дракон.

Рука упала сама. Мгновенно. И я с кристальной ясностью поняла, что теперь ни за что, никогда, ни при каких обстоятельствах не прикоснусь к нему.

Что происходит⁈

— Залезай на шею, над крыльями. Держись крепко, — прорычал Сайрен и опустил шею к земле.

И я бросилась выполнять. Бегом. Я, которая мгновение назад поклялась никогда его не трогать, карабкалась по горячей чешуе, устраивалась в ложбинке над крыльями и обхватывала драконью шею руками и ногами, прижимаясь всем телом. Надо было держаться очень крепко.

Руки и ноги не слушались меня. Вернее, нет.

Они слушались — просто не меня.

И мы ещё даже не взлетели.

Продавец тумана

Первые пятнадцать минут полёта были лучшим, что случалось со мной в этом мире.

Земля ушла вниз и превратилась в карту. Ветер бил в лицо, прохладный и упругий, звёзды висели так низко и густо, как никогда не висят над городом, освещённым электричеством. Внизу мелькали огоньки деревень, редкие тёплые горсти, а пару раз проплывали целые озёра огней, и я понимала, что это города. Я сидела на шее живого дракона, вцепившись в него, как детёныш коалы в шкуру своей мамы. Летела над сказочным королевством и чувствовала себя героиней всех сказочных фильмов сразу.

Примерно через час выяснилось, что кино о многом не договаривает. У сказочных героинь не затекают ноги, не устают руки от постоянного напряжения, не начинает ныть поясница. Сайрен летел удивительно ровно, без резких поворотов. Тем не менее прохладный ветер продул меня насквозь, и я уткнулась лицом в чешую, чтобы только спастись от него. Больше я не видела ни звёзд, ни огоньков.

Спустя ещё какое-то бесконечное время я поняла, что полёт на драконе — это не аттракцион, а настоящее испытание на выносливость. Спину ломило, руки одеревенели, бёдра, которыми я сжимала драконью шею, перестали подавать признаки жизни. А стоило спрятать лицо и закрыть глаза, как мне действительно отчаянно захотелось спать. Как глупо: попасть в другой мир, чтобы потом свалиться с дракона и умереть! После такого даже в местные свитки по истории не попадёшь, разве что в раздел «Легендарные неудачники».