Овощные грядки попаданки или Второй шанс для герцогини (СИ), стр. 7
Дверь, к сожалению, полыхать под моим пламенным взором не стала. А хотелось бы…
Вздохнув, взялась свободной от тяпки рукой за ручку двери, нажала и, распахнув, смело переступила порог помещения, не став утруждать себя предварительным вежливым стуком.
Меня тут и без всяких стуков ждать должны.
И они ждали.
Герцог сидел в глубоком кожаном кресле за своим столом. Теперь у меня появилась возможность как следует его рассмотреть. Но, как бы я ни присматривалась к сидящему за столом мужчине, а ничего примечательного в нем найти так и не смогла.
Высокий, худощавый, со светло-русыми волосами, зелеными глазами и крючковатым носом, он не производил на меня никакого впечатления. И уж тем более я не могла понять, отчего Ариэлла воспылала к нему нежными чувствами. И что вообще стоящего в этом сухаре разглядела?
Но герцог был в кабинете не один. И мачеха (как же мы бы тут справились-то без нее) стояла за его спиной, опустив ладони на мужские плечи.
И сдались ей эти плечи, от которых она все отлипнуть никак не может!
Сама невольно присмотрелась к плечам супруга, но ничего примечательного в них не нашла. Плечи как плечи, особой шириной или развитой мускулатурой не отличающиеся.
Но, видимо, у мачехи с соседским котом было еще кое-что общее. Помимо желания выцарапать мне глаза, разумеется. Она, как и любой представитель семейства кошачьих, спешила пометить территорию.
И потому, видимо, беспрестанно наглаживала плечи чужого (на минуточку!) мужа, чтобы и мне показать, кто тут хозяйка положения и желанная гостья в хозяйской постели. Ну и, заодно, пропуск себе в эту самую постель обеспечить.
Одним словом – мерзость!
Скривившись, отвлеклась от созерцания этой вопиющей в своей дерзости картины, и окинула беглым взглядом кабинет.
Еще одна свалка раритета. Но в этот раз раритет был подороже и выглядел вполне себе новеньким.
Мимоходом отметила, что сама Ариэлла в этом кабинете была всего раз. И то, в первые дни после свадьбы, когда решила заглянуть к мужу, который немедля выставил ее вон, припечатав, чтоб не смела отвлекать его от важных дел.
М-да. Высокие семейные отношения. Что тут скажешь…
Не дожидаясь приглашения, прошла внутрь кабинета и плюхнулась в единственное свободное кресло для посетителей.
Раз уж мачеха территорию помечает или для меня очередное представление разыгрывает, а, может, даже и все вместе, то мне зачем истуканом стоять?
В ногах правды нет.
Уселась, с трудом расправив непривычно пышные юбки. Приставила тяпку к подлокотнику. И, расправив плечи, прямо посмотрела на герцога.
— Кажется, ты что-то говорил о разводе. А еще я слышала, что меня ждет какая-то дорога. Хотела бы услышать все из первых уст и во всех подробностях.
От моей прыти, ничуть не свойственной Ариэлле, оба любовничка немного опешили. Но быстро взяли себя в руки.
По крайней мере, герцог, прокашлявшись, с готовностью произнес:
— Мой поверенный уже подготовил все бумаги на развод. Подпишем все сейчас, подадим прошение и через месяц получим официальное подтверждение.
Герцог Клэрмонт пододвинул к себе стопочку бумаг, лежащую на краю стола. Шустро перебрал их и протянул мне всего один листочек, тут же вручая перо, предварительно вытащив его из чернильницы.
Пододвинулась к столу, выхватила бумагу из рук супруга и прошлась беглым взглядом по содержимому.
И ждал меня тут неприятнейший сюрприз. Потому как, кроме строчки о том, что «Обе стороны согласны с условиями соглашения и претензий друг к другу не имеют», больше ничего на данном листе написано не было.
И в самом низу, словно в издевку, были выведены наши инициалы, напротив которых нужно было поставить подпись.
Мои брови тут же взметнулись вверх от подобной наглости.
То есть, сначала они меня подставили и устроили спектакль под названием «Похождения герцогини» с целью получить развод. А потом подсунули мне эту промокашку для подписи, не удосужившись даже показать условия этого самого соглашения?
Тут и великим гением не надо быть, чтобы понять, что все это делалось с вполне определенной целью. И в чем именно она заключается, я смогу понять, взглянув на бумаги.
Выдохнула. С трудом сдерживая себя от того, чтобы не смять лист бумаги, лежащий в руке.
Значит, обвести вокруг пальца решили маленькую, наивную дурочку? Использовать и выбросить за ненадобностью?
Ну, я вам сейчас покажу, что бывает с теми, кто переходит всякие границы и слишком долго ездит на маленьких, наивных дурочках!
Глава 9
Медленно отложила в сторону лист бумаги и взглянула исподлобья на мачеху и мужа. Герцог сидел с каменной рожей, которая не выражала ровным счетом никаких эмоций. А вот в глазах Пелагеи…
В них плескалось предвкушение, нетерпение и какой-то странный алчный блеск.
Удивительно только, как ненаглядный Ариэллы до сих пор не понял, что пригрел змею на груди. У мачехи же все на лице написано. Тут и ходить вокруг да около не нужно, чтобы понять, кто главная злодейка во всей этой истории.
Но, похоже, герцог Клэрмонт верит исключительно в то, во что желает верить.
Сразу вспомнились строчки из стихотворения Пушкина: «Ах, обмануть меня не трудно! Я сам обманываться рад!».
И вот они в полной мере могли охарактеризовать этого Бертона Клэрмонта.
Но если уж дорогой супруг рад пасть жертвой чар престарелой гарпии, то я так легко сдаваться не собираюсь.
— И что я должна из этого понять? — вновь подхватив выданную мне промокашку, помахала ею перед лицом мужа, — Где все остальные листы документа? Где условия соглашения?
— Ах, дорогая, — вздохнула Пелагея, поддавшись вперед, она провела ладонями вниз по плечам герцога и почти легла на него грудью, — Тебе абсолютно незачем забивать свою маленькую головку подобными мелочами.
У меня даже бровь вверх поползла. «Дорогая»? И это после того, что она мне наговорила наедине?
— Бертон — благородный мужчина, — продолжила мачеха, позволяя голосу растекаться сладкой патокой, в которой жертва ее чар вязла все сильнее, — И он бы не стал опускаться так низко, чтобы тебе отомстить. Никаких скрытых условий. Все в рамках закона.
И на последней фразе ее улыбка стала настолько широкой и хищной, что я поежилась.
Повезло еще герцогу, что Пелагея стоит за его спиной, и он этого зловещего оскала не видит. Я бы вообще на его месте задумалась и начала всерьез опасаться того, как бы голову ему не откусили после проведенной вместе ночи.
Взметнувшая вверх бровь так на место и не вернулась, как бы я ни старалась ее опустить. Такими темпами скоро еще и глаз дергаться начнет. Не выдержит моя ранимая психика этого театра абсурда.
— И я должна поверить на слово? — спросила, взглянув ровным, прямым взглядом на Пелагею, — Даже не взглянув на важный документ?
Ага. Вот прям ни единого подводного камешка в этом соглашении не нашлось. И эти двое проявили благородство и не стали ущемлять мои права. Так я и поверила.
Герцог дернулся, как от пощечины.
Впился в меня яростным взглядом. Сжал кулаки. И зашипел:
— Да как ты смеешь?!
Ой-ой-ой! А какие мы, оказывается, ранимые! И какое у нас, оказывается, хрупкое эго, которое можно задеть одной лишь фразой.
Но, как говорится, у кого совесть чиста, тому и скрывать нечего. А потому…
— А что я такого сказала? — уточнила, невинно хлопнув ресничками, — Всего лишь хочу ознакомиться с документами перед подписанием. Я же имею на это право?
Оба родственничка скривились, как по команде.
Не ожидали они от дурочки Ариэллы подобного интереса к соглашению. Рассчитывали, что я к этому моменту залью слезами половину этажа и буду в состоянии лишь ползать на коленях и слезно умолять о прощении, так и не вспомнив о своих правах?
Жаль, конечно, их разочаровывать. Но у Арины Владиславовны, то бишь у меня любимой, совершенно иной подход к житейским проблемам.