"Фантастика 2026-203". Компиляция. Книги 1-21 (СИ), стр. 252

— Все же подозреваете неверность, барон? — пожевал губами он, раздумывая, и добавил тише. — А не мог это быть ваш… — он оборвал себя на полуслове и внимательно посмотрел мне в глаза.

Я понял без лишних слов, на кого он намекает и усмехнулся, покачав головой.

Так сложилось, что у них с управляющим Харлемом шло своего рода противостояние за доступ к казне, к людям, к одним и тем же ресурсам. Они напоминали двух хищников на одной горе. Почти сразу стали недолюбливать друг друга, и я пока не знал, что с этим можно сделать. И, самое главное — нужно ли?

Перепроверка действий друг друга, целесообразный расход средств, этакий взаимный контроль, что не так уж и плохо… Казна ведь не резиновая. Если один из них скажет и докажет, что такие-то траты у его визави лишние и вызывают сомнения, я буду только рад перенаправить их в более полезное русло.

— Нет, Эдгар, Харлем последний, кого можно подозревать. Зря ты так.

— Простите мне мою дерзость, барон, — склонил голову староста. — Я тоже так думаю, но мало ли… Вдруг у вас уже были какие мысли на его счет.

— Нет… Мне интересно, кто еще может быть под подозрением на твой взгляд? Ты же не забыл, что я вам говорил присматривать за всеми новенькими?

— Нет, конечно, барон. У меня по всей деревни есть свои глаза и уши, — заверил староста, свел брови вместе и задумался. — Вот есть, скажем, некто Робин, он часто в разъездах по поручениям Харлема… Правда это его прямая обязанность помощника. Да и в деревне я его с самых пеленок знаю. Так что нет, это я так, мысли вслух. Кто же еще…

— Может, кого из простых работников припомнишь?

— Простых… — повторил он и замолчал, перебирая в памяти лица, и вдруг широко распахнул глаза. — А знаете, пожалуй, есть один паренек, приезжий. Молодой такой, бойкий, землепашец. Зовут Томас. К его работе вопросов нет, помогает то тут, то там, но уж больно язык без костей.

— Мда? И о чем молотит?

— Дык, первое время, как и многие, проявлял сильный интерес к нашим духам природы, помню, даже интересовался, где таких можно к себе в хозяйство набрать… — он резко замолк, а в глазах мелькнуло что-то вроде досады. — Знаете, барон, я тогда не придал этому значение, о духах и драконе все переселенцы спрашивают, но даже среди них этот Томас чем-то выделялся… Хотя и не скажу чем, — и староста слегка виновато глянул на меня.

— Ладно… Выясним, — ровно кивнул я. — Но теперь чтоб о любом таком случае мне докладывал, включая все слухи!

— Как прикажете, барон! — опустил взгляд Эдгар.

— Разбуди Марко и приведите этого Томаса ко мне, — тихо сказал я. — Предлог сами придумайте.

Про себя же подумал: если это окажется не он, то завтра паренек проснется с двумя лишними серебрухами в кармане. Компенсация за ночную побудку и посещение усадьбы лорда.

Двое крепких дружинников тихо завели Томаса в кабинет через черный ход в усадьбе, чтобы лишний раз не тревожить Миронику.

Паренек сходу показался мне каким-то дерганным. Еще на пороге постоянно засыпал вопросами, зачем он понадобился барону в такое время и нельзя ли подождать до утра.

Однако пространства для маневра и додумок не оставила мне его аура: она металась, вспыхивая нервными, грязно-желтыми пятнами «страха» и клочьями багрового чувства «вины». Так я ее интерпретировал.

Застыв передо мной, Томас опустил взгляд, уставившись в половицы, и тихо проблеял:

— Милорд, вызывали?

— Томас, — начал я спокойно, наливая воды из кувшина. Звук льющейся жидкости в тишине комнаты показался оглушительным. — Говорят, ты хороший земледелец. Духи шептали, что довольны твоей работой.

…Решил я говорить на понятном молодому крестьянину языке. Некоторые свои «необычные» способности я как раз мог списать на наличие Розы и остальных.

— Б-благодарю, милорд! — он прошептал, и голос его слегка сорвался. — Стараюсь…

— Поэтому мне и любопытно, — я поставил кувшин, звук оказался четким и конечным. — Зачем человеку, который так любит свое дело… Рассказывать о наших успехах на стороне?

После моего вопроса лицо Томаса приобрело землисто-бледный оттенок, а от моего пристального взгляда его аура будто пошла волнами. Паренек начал отнекиваться, запинаться, говорить, что не понимает, о чем я.

— Да? И о караване ты ничего не знаешь? — спокойно спросил я.

— Н-ничего не знаю, милорд! — пролепетал Томас, старательно заглядывая мне в глаза и нервно перебирая пальцами край своей куртки.

— Правда? А мне вот духи нашептали другое, — я кивнул в сторону окна и полей. — Говорят, ты слишком часто трепался по углам… Расспрашивал то, что тебя не касается. Заговаривал с приезжими торговцами и их людьми.

Последнее я скорее предположил. Иначе каким образом он мог передать информацию на сторону?

Томас вздрогнул, но попытался взять себя в руки, бормоча что-то о том, что ему интересно, что в других баронствах происходит, вот он и крутился все время рядом с торговыми караванами. Чем только подтвердил мою догадку.

Я задал еще пару вопросов — о чем он спрашивал, что ему рассказывали, что интересного узнал. Он отвечал, путался, сбивался, начинал заново. Чувствовалось, как внутри него борются страх и желание выкрутиться.

— Ну а деньги ты получал за информацию? — в лоб спросил я. — Или, скажешь, сам доплачивал?

Томас дернулся, будто я ударил его. Глаза заметались по комнате. Он открыл рот в последней попытке соврать, но под моим тяжелым взглядом и, похоже, чувствуя, как напряглись дружинники за его спиной, наконец понял: не выйдет.

С минуту он молчал, мелко дрожа. А потом осел на пол, закрыл лицо руками и глухо зарыдал. Следом полились сбивчивые слова признания…

Как оказалось, мое Око не было панацеей. Еще до приезда в деревню Томаса хитрым образом подкупил некий незнакомец, представившийся торговцем экзотическими растениями из вольного северного морского города Порт-Вердера. Незнакомец тогда не сказал ничего конкретного и что нужно будет сделать что-то дурное, поэтому я, лично встречая и проверяя каждого нового переселенца, ничего необычного и не заметил в среднестатистической желтой ауре Томаса.

Дальше больше. Парочка заезжих в деревню торговцев передавала пареньку распоряжения от того незнакомца. Вместе с торговцами Томас получал и свое вознаграждение взамен информации о том, что происходит в деревне. Информация касалась численности дружины, постоянного гарнизона на частоколе, о возводимых новых укреплениях, и только в последнюю очередь о том, нет ли каких-то поразительных растений поблизости. Что он завязался в преступные дела, Томас понял с запозданием, о чем, по его словам, сожалел, но пути назад больше не было. Ибо в какой-то момент вместе с сообщениями торговцы начали передавать угрозы, что они раскроют его личность и запятнают его имя во всех грехах, если тот не достанет необходимую информацию. Классическая схема развода и шантажа.

Более того, пару дней назад тот самый незнакомец навестил деревню лично, притворившись охранником торговца… Я тут же зарубил себе на носу: теперь обязательно проверять этих бродячих коммерсантов на вшивость. Без репутации — пусть идут лесом и без заезда в деревню.

Томас рассказал незнакомцу о подслушанном маршруте каравана с датой отбытия. И тогда незнакомец совершил первый прокол, в силу малого опыта или думая, что рыба уже никуда не уйдет на сторону, выдав настолько серьезную информацию. Он рассказал землепашцу, на кого тот теперь работает.

Не знаю, как мне проверить полученные сведения, но мне они показались правдивыми: незнакомец оказался связан с прибывшими из-за моря разбойниками. Они называли себя «Багровым братством», раньше совершали налеты у восточных берегов империи и совсем недавно перебрались на север.

В качестве пряника незнакомец пообещал не только серебро, но и место на корабле с долей от будущей добычи — когда пираты закончат грабить прибрежные баронства и решат, что Орлейн тоже достаточно «созрел» для налета.

Беззвучный гнев закипал во мне по мере того, как я вникал в детали этой авантюры. Из-за жадности и глупости одного ничтожества я лишился пятерых верных людей, и хуже того — под угрозой теперь находилось все баронство, каждый житель Орлейна. Все, что мы с таким трудом строили, оказалось на карте у кровожадных мародеров. И все из-за одного человека…