Подводная лодка "Малютка" (СИ), стр. 46
«Дьяволы» вышли на связь накануне выхода из Ленинграда М-95, так что мы, скорее всего, еще должны будем встретиться на Лавенсари с Федоровым. С Дьяковым, командиром М-97, мы уже пересеклись — для зарядки аккумуляторных батарей его «Малютка» тоже возвращалась к передовой базе. Фактически мы перекрывали с ним гогландский рубеж, только он вел разведку вдоль восточного побережья и севернее, а еще у нас помимо разведки юга острова и обоих Тютерсов была своя задача с высадкой разведчиков. И вот теперь нам предстояла ответственная операция по их эвакуации. Сработать нужно филигранно, иначе и парней погубим, и сами рискуем пострадать.
«Час точка рандеву встречайте», — сообщение группы Мосяева, переданное нам из штаба, было максимально коротким, но емким. Место и время известно заранее, «дьяволы» лишь дали подтверждение, что все штатно.
С рейда Лавенсари мы вышли уже под прикрытием дымозавесчика, готового при малейшей угрозе затянуть окрестности непроницаемой мглой. Вооруженный эскорт составляли три катера — с горючкой по-прежнему была напряженка, но на подводников рассчитывали и сил для того, чтобы нас сберечь, старались не жалеть.
— Боевая готовность номер два подводная! — скомандовал я. — Второй боевой смене заступить!
Следом пошли доклады:
— В первом отсеке по готовности два подводная заступила вторая боевая смена!
И так все остальные — дело привычное, во многом рутинное. Когда о готовности доложили из каждого отсека, приступили к погружению.
— Подвахтенным от мест отойти! Гордов, принять балласт…
И вновь муторные, изнуряющие часы медленного, осторожного до паранойи форсирования минного поля «Зееигель». К бухте Киисинкюдя к югу от Гогланда мы подошли на приличном расстоянии, подвсплыв на перископную глубину и уточнив свое местоположение. Финны по-прежнему пребывали в сонливой уверенности, что никакая опасность им не грозит — иначе я никак не могу объяснить, что наших ребят до сих пор не обнаружили. И пусть хочется напоследок устроить парочку взрывов, не стоит. Сработали бесшумно, и это отлично. Наполовину обеспечили успех последующей операции.
— Самый малый к берегу, — скомандовал я, когда начали сгущаться короткие сумерки.
Подошли примерно туда же, где высаживали парней, только ощутимо подальше. Как говорится, лучше перебдеть, чем недобдеть. Теперь чуть-чуть показать перископ, чтобы они его точно заметили. Короткое, но весьма напряженное ожидание — и из воды показались несколько голов в водолазных шлемах. Раз, два, три, четыре. Все целы. Вышли заранее к бухте, вытащили из-под прибрежных камней свое снаряжение и сидели, как затаившиеся в засаде крокодилы. Один-ноль, горячие финские парни.
— Ну, как? — шепотом спросил я, когда на палубу бесшумно забрался Юрпвицс и затем поднялся на мостик.
— Далековато пришлось плыть, тащ командир.
— Нормально. Ласты тебе для чего! Вот то-то же. Как финны?
— Неплохо они тут окопались, — покачал головой он, краем глаза следя, как выныривают из воды остальные. Последним на корпус взобрался Мосяев.
Настолько тихо сработали, что я в очередной раз прифигел, говоря по-простому. Вот как они это делают? Впрочем, прохватиловцы тренируются наизнос, чтобы все до автоматизма отработать и чтобы комар носа не подточил. Такой спецназовец у купающегося немецкого генерала за спиной выплывет и горло ему перережет, а на берегу никто даже не заметит.
Водолазы принялись друг за другом нырять в узкий люк, и тут мы все вдруг поняли, что спокойствие было слишком обманчивым. На берегу включились прожекторы, разгоняя и без того жидкий сумрак, а со стороны западного берега доносился натужный рев катерных моторов.
— Tuolla he ovat! — донесся далекий крик. — Luovuta! Pudota aseesi!
Черт знает, что это значит, но точно ничего хорошего.
— Боевая тревога! — прогремел мой голос. — Срочное погружение!
Вот как чувствовал, что надо подальше встать. Теперь сам себе спасибо сказал и еще от экипажа услышал. Больше места для маневра и глубина спасительная. Потому что тягаться с финскими катерами, хоть они и дохленькие по сравнению с немецкими, все же не стоит.
— Вперед малый! — скомандовал я.
Так и тянет в такие моменты рвануть на полном, вот только это фатальная ошибка: надводные корабли все равно быстрее, нет смысла соревноваться, а шуму подлодка дает прилично. Поэтому только малые хода и плавное маневрирование. В нашем случае еще и с обманкой. Рискованно, и все это понимают, однако экипаж уже привык, что мне можно доверять. И точно — финны, как все нормальные люди, подумали, что противник начнет убегать, а не возвращаться к опасной бухте. И скинули бомбы с упреждением там, где мы должны были оказаться, дав задний ход.
Бумм! Бумм!
Корпус «Малютки» завибрировал, замигали лампочки.
— Уходим на глубину! — приказал я. — Дифферент…
Снова тряхнуло.
— Тащ командир, грохнемся! — предупредил Никитин.
— Выполнять!
Лодка стремительно погружалась, уходя на разворот в сторону запада. Там нет мин, больше глубина и шире пространство для маневра.
Бамм!
Звук изменился, а еще «Малютку» неплохо так тряхнуло. Кто-то выругался, ударившись о переборку, меня самого приложило, аж в ушах зазвенело и в глазах пошли темные круги.
— Грохнулись… — тихо, но отчетливо проговорил Никитин.
— Уходим! — скомандовал я. — Поднимаемся, братцы!
К счастью, грохнулись мы не сильно. Вон, Федоров прошлой осенью раз двадцать о грунт бился, и ничего. Ну, то есть как ничего — лодка потом, разумеется, на ремонт встала, но главное, что он из того неудачного дозора своим ходом вернулся и без потерь. Так что и мы прорвемся!
— Проверить рули! — первое, что надо сделать, это уточнить, слушается ли лодка.
Мы продули уравнительную цистерну и дали пару пузырей в ЦГБ для верности, заставив «Малютку» оторваться от грунта, проверили, как ведут себя нос и корма, потом перешли к вертикальному рулю. Кажется, обошлось… Но из зоны бомбардировки нужно уходить. Вечным везение не бывает, да и мастерство может дать сбой. Счастье наше, что финны то ли не рассчитали, то ли в принципе плохо знали здешние глубины. В это я не особо верю, так как Гогланд и Тютерсы они считают своими, однако нужным поисковым оборудованием финские катера точно не оснащены. Надеемся на погрешность!
Дальше мы уходили большими глубинами, постоянно маневрируя не только по горизонтали, но и по вертикали, максимально запутывая противника. В какой-то момент бухание от разрывов глубинных бомб прекратилось, и мы опять залегли на грунт, выжидая, пока финны окончательно выдохнут.
— А ведь они нас ждали, Коля, — обратился я к «комоду» водолазов Мосяеву. — Ждали, таились, ручки свои трясущиеся на рубильниках держали.
— А зачем? — удивился Никитин.
— Показательно выпороть решили, — по трубам связи донесся глухой голос из трюма, я узнал Чурзина. — Чтобы, значит, и лодку потопить, и разведчиков грохнуть.
— Глупо ведь, — возразил Гордов.
— Почему глупо? — поинтересовался Веремеенко.
— Да потому что они могли лодку потопить, и все! — пояснил Сёма Лебединский. — И лодке кранты, и разведчики в угол загнаны.
— Нас не загонишь, — угрюмо вскинулся Юрпвицс.
— Там кто-то кричал, мол, сдавайтесь, — вдруг вспомнил Мосяев. — Сложите оружие или что-то такое.
— Коля, а ты по-фински шпрехаешь? — удивился я.
— Так, в общих чертах, — он пожал плечами. — Терве, перкеле. Олен веняляйнен.
Я не стал спрашивать, где ему доводилось слышать финскую речь. Догадаться нетрудно, особенно в 42-м году на Балтике. Зимняя-то война отгремела всего пару лет назад.
— Получается, они нас пленить решили, — хмыкнул Гордов.
— Ну вы, блин, даете, — я снова невольно процитировал старый добрый фильм, который еще не сняли. — Горячие финские парни.
— И все равно же могли нас подбить, чтобы не дать уйти, — Никитин почесал затылок. — Взяли бы тепленькими.
— Лодочку целой решили взять, — вдруг понял я. — Вели наших «дьяволов» до воды, чтобы всех в кучу собрать, например, и разом прихлопнуть. А потом кто-то глазастый «Малютку» углядел. В общем, братцы, можем бесконечно гадать, но они нас и вправду не сразу грохнуть решили. В плен думали взять вместе с «Малюткой». А потом, когда мы ускользнули, уже принялись долбить.