Подводная лодка "Малютка" (СИ), стр. 43

Самое жуткое ждет наш подводный флот в следующем, 1943 году. Там и мин будет больше, и сетями весь Финский залив перегородят. Но и сейчас опасность весьма велика. Я просто хорошо знаю, где должны находиться минные постановки под кодовым названием «Зееигель», то есть «морской еж». Как раз к востоку и юго-востоку от Гогланда, у Большого Тютерса и его «братца» — Малого Тютерса.

Можно, конечно, пройти севернее, сделав большой крюк. Там тоже мины есть, но скоплений меньше, и проскочить будет проще. Однако это, во-первых, дольше, а во-вторых, нас там точно ждут. Чего не скажешь о южном маршруте — он опасен, и именно поэтому враг максимально расслаблен, не готовый к сюрпризам. Поэтому выбираем дерзкий вариант, двигаясь со всеми мыслимыми предосторожностями. И еще мы все-таки подготовились: с донными неконтактными минами проблем не должно быть, размагничивающая обмотка работает, и экипаж за этой работой пристально следит. А вот всякие антенные — тут кринолины Лепешкина, хоть и шумят, стервецы, но тоже работают. Скоро, скоро нам поступят союзнические «Асдики», станет гораздо проще.

— К западу от Гогланда мин значительно меньше, — напомнил я, когда мы перебрались через гребаного «морского ежа».

Пару раз чуть не напоролись, но это маленькая капля в огромном море по сравнению с тем, что могло быть. Помогали кринолины, стабилизаторы глубины облегчали работу рулевых, а главную скрипку играл накопленный опыт. Правда, двигаться приходилось в буквальном смысле черепашьим шагом. Сразу вспомнились походы в молодости по горам. Идешь себе, все ноги смозолишь, семь потов из себя выцедишь… А покроешь в итоге от силы парочку километров. Вот и здесь так же.

Если кто-то вдруг представляет форсирование минных полей как бодрое и дерзкое движение на полной скорости в духе американских боевиков, то этот кто-то — точно не я, как говаривал незабвенный Кролик из «Винни-Пуха». Наверное, пешком, а точнее вплавь человеку быстрее пройти можно было, чем мы ползли на электродвигателе. На минном поле поговорка «тише едешь, дальше будешь» имеет максимально практическое значение.

И если в район между Гогландом и обоими Тютерсами мы шли более-менее живо, то вот через сам пресловутый «Зееигель» переваливались в час по чайной ложке, каждую секунду готовые вступить в борьбу за живучесть. Я на центральном посту взмокнуть успел, даже разделся, настолько жарко в какой-то момент стало. Правда, быстро потом понял, что это обманчивое ощущение.

— Экипаж, — обратился я полным усталости голосом. — По местам стоять. К всплытию на перископную глубину.

Уже сменилось несколько четырехчасовых вахт, я валился с ног от усталости, как и Никитин с Веремеенко — без боцмана и штурмана было никуда. Сейчас, убедившись в относительной безопасности, можно будет под покровом белой ночи пару часов вздремнуть, перед этим вкусив позднего обеда подводника.

Ах да, важный момент — ни о каком всплытии в полностью надводное положение и речи нет. Из-за тех самых белых ночей. Ходить во враждебных водах, пыхтя дизелем на виду у немцев, форменное самоубийство. Только лишь в самом крайнем случае. Потому заряжать батареи придется на Лавенсари. Да-да, заново совершать черепаший марафон, только в обратную сторону. Неудобно, зато выше шансы прожить дольше. Так что по максимуму пользуемся автономностью, экономим на работе электрокамбуза, но без фанатизма, чтобы не мучиться голодом, и ведем наблюдение за вражескими передвижениями.

Заработала электролебедка перископа, я всмотрелся в кажущуюся бесконечной водную гладь. Белые ночи, светло, будто день на дворе… то есть в море. И так же, черт возьми, оживленно.

— Вижу корабль, — сообщил я, медленно поворачивая перископ, чтобы высмотреть окрестности. — Еще один.

Вдали, на приличном расстоянии друг от друга и от нас, медленно двигались два дымящих трубами судна. Одно приземистое, похожее на рыболовецкое, второе больше похоже на военный корабль. Кажется, я даже примерно догадываюсь, кто тут нас подстерегает.

Первый, приземистый, это охотник за подлодками класса Uj, как раз-таки переделанный немцами под боевое судно бывший китобой. Он и выглядит относительно безобидно, вот только это ошибка, так думать. У него и орудия есть, и глубинными бомбами закидать может. А вот второй — он еще опаснее. Это как раз изначально военный корабль класса М. Только если у нас эта литера означает малую подводную лодку, то бишь «Малютку», то у немцев М — это Minensuchboot, тральщик. Что абсолютно не мешает ему мины не только тралить, но и ставить. А еще хреначить по обнаруженным подводным лодкам, эти «минензюхбооты» как раз для этого в том числе и использовались. Сопровождали конвои, охраняя уязвимые транспорты от советских и британских субмарин, а в нашем случае — патрулировали район возможного прорыва балтийцев. И тут…

— А это еще что? — удивленно проговорил я, чувствуя, как к горлу подступает комок.

Глава 19

Одно дело читать про вражеские корабли и совсем другое — наблюдать это собственными глазами, пусть и на расстоянии через окуляры перископа. Зрелище жуткое и завораживающее одновременно.

— Что там еще, товарищ командир? — встревоженно отозвался Миша Никитин, да и остальные, конечно же, замерли в ожидании.

— Транспорт, — проговорил я. — Огромный грузовой транспорт немцев от берегов Финляндии.

— Эхх… — послышалось из торпедного отсека. — Сейчас бы по нему вдарить.

— Вдарим, — пообещал я. — Но позже. Сейчас опасно, слишком неравны силы.

— Не было бы тральщика с охотником, — понимающе закивал Веремеенко, — потопили бы его одного, и концы в воду.

— Все правильно, — подтвердил я. — Утонул Никодим, да и черт с ним. А так и здесь риск большой, и основную задачу не выполним.

По беспокойной поверхности Балтики медленно шел длинный невооруженный корабль. Шел прямым курсом, а не противолодочным зигзагом — пока еще враг уверен в себе настолько, что пускает по Балтике одиночные суда, полностью полагаясь на минные заграждения. И появление рядом с транспортом боевых кораблей тут просто случайность. Встретились в море те, кто везет грузы, и те, кто патрулирует акваторию или расширяет минные постановки. У каждого тут свое дело. Однако это, вне всяких сомнений, было то самое морское «шоссе», о котором мы на Лавенсари говорили с катерником Мартыновым. Через финскую Котку на севере немцы снабжали свои войска нефтянкой и припасами. И именно эту коммуникацию, а еще всякие прочие, мы будем безжалостно резать.

Мы — это не конкретно мой экипаж. Я говорю сейчас обо всей бригаде подводных лодок. 1942 год стал в моей прошлой истории самым результативным после начала войны и перед неудачным 1943-м. Мы будем топить одиночные транспорты, пока враг не очнется, ужаснувшись потерям, и не введет систему конвоирования грузовых караванов. Немцы не сразу поверят, что советские моряки сумели прорваться через «Морского ежа». И мы в итоге потреплем врагу нервы настолько, что он буквально перекроет Финский залив с севера на юг сетями, из-за чего наши подлодки в какой-то момент перестанут выходить в море. С этим я еще обязательно разберусь, а сейчас перед нами стоит задача иного рода: разведать безопасные подходы к Гогланду и… высадить на нем разведгруппу.

Команда из Коли Мосяева и еще трех бойцов — Володи Зайцева, Миши Звенцова и Зиновия Юрпвицса — высадиться на южную часть острова, через бухту Киисинкюдя. Шуметь им в духе нашей прошлой операции на Невской губе пока не нужно. Только сбор разведданных, чтобы ими потом воспользовалась новая десантная группа. Уже с диверсионными целями.

— Сухарев, — я позвал радиста. — Фиксируй: по направлению к Нарвскому заливу вдоль западного побережья острова Гогланд движется вражеский транспорт и работает минный постановщик. Дата, время, координаты. Веремеенко, уточни цифры.

— Есть!

Следующие долгие часы мы провели в состоянии залегшего в засаде хищника. Маленького, но все же опасного. Немецкие транспорты, будто жирные коровы, то и дело лениво плелись по маршруту, и атаковать их здесь было не так уж сложно. Прям свербело от осознания легкой добычи, руки чесались пустить торпеды. Другой вопрос, куда потом бежать. Тут — мины, там — вражеские охотники. А еще — береговые батареи финнов на советском Гогланде и прожекторные расчеты. Вот их-то нам нужно разведать в первую очередь, чтобы составить картину вражеской линии укреплений. Это сейчас самое главное.