Как The Beatles уничтожили рок-н-ролл. Альтернативная история американской популярной музыки, стр. 88

Кому-то, вероятно, покажется странным, что человек, определивший успех Элвиса Пресли, выделяет Комо в качестве связующего звена между новым и старым, однако это может напомнить о том, что, хотя многие представители мейнстримной поп-музыки полагали рок-н-ролл отвратительной гадостью, а юные рокеры, в свою очередь, презрительно насмехались над вкусами старших, Комо и Пресли не считали себя вождями враждующих лагерей. Когда весной 1956 г. Пресли с Heartbreak Hotel впервые за свою карьеру попал на верхнюю строчку хит-парада, записью, которая сместила его с первого места, была Hot Diggity в исполнении Комо, — и сопоставление названий этих номеров может служить иллюстрацией того, что, каковы бы ни были грехи рок-н-роллла, не он привел к деградации текстов поп-песен. Кроме того, поклонники Комо вовсе не обязательно оказывались взрослее поклонников Пресли. Согласно опросам школьников старших классов 1957 и 1958 гг., свыше 10 % респондентов называли Комо своим любимым певцом, и хотя поклонников Буна, Пресли и Белафонте было больше, однако это был вдвое лучший результат, нежели у Синатры [956]. Подросткам не задавали вопросы о том, почему они делают тот или иной выбор, однако очевидно, что Синатра был серьезным, сосредоточенным на своем внутреннем мире артистом, который открыто презирал новые стили, в то время как Комо, подобно Буну — занявшему первое место по результатам опросов с 40 % голосов респондентов, — исполнял необременительные баллады и, судя по всему, получал искреннее удовольствие от ритмов рок-н-ролла.

И Комо, и Бун также были ведущими своих собственных телешоу, и без учета этого фактора разговор о причинах их популярности будет неполным. Записи Комо обычно звучали крайне легкомысленно, однако на экране соответствующая этому настроению неформальная, свободная манера поведения выглядела невероятно притягательно. Он всегда смотрелся шикарно, пел ли он любовную песню или же валял дурака, исполняя комический номер, и невозмутимая легкость, с которой он делал то и другое, привлекла к нему большое число поклонников, от Филипса и Пресли до молодого афроамериканского певца по имени Марвин Гей [957]. «У Перри была шикарная манера, — вспоминал позже Марвин Гей. — Когда я наконец заработал деньги на Motown в 1960-е гг., я покупал свитеры как у Комо. Я всегда ощущал, что у нас с Перри много общего» [958].

Смещение фокуса от коллективов в целом к вокалистам поставило в центр внимания мира поп-музыки личность артиста и сдвинуло акценты с виртуозности в сторону коммуникации. Синатра был знаменит актерским подходом к каждой песне, заставляя своих поклонников верить в то, что лично переживает эмоции, о которых поет. Однако это делало его исключением среди прочих вокалистов биг-бэндов, и именно это указывает на причину, по которой данный стиль проиграл кантри, блюзу и рок-н-роллу. Сухой техасский акцент Эрнеста Табба, дикий рык Рут Браун, а теперь еще и незрелое томление подростков Пола Анка [959] и Фрэнки Авалона [960] создавали у слушателей ощущение честного и прямого высказывания, адресованного непосредственно им. Подобная интимность стала возможной благодаря телевидению: люди, вспоминающие, как Элвис изменил их жизнь, чаще ссылаются не на записи, звучавшие по радио, а на его появление на телеэкранах.

Манера Элвиса была противоположна манере Комо — нервная горячность вместо расслабленного шика, — однако оба привлекли внимание слушателей не только музыкой, но и стилем поведения. И в то время, как Комо делал попытки завоевать более молодую аудиторию, Элвис обратился к старшему поколению. В конце 1956 г. вышел первый фильм с его участием, Love Me Tender, заглавная песня которого не имела никакого отношения к рок-н-роллу: положенная на мелодию середины XIX века, она была спета теплым баритоном под аккомпанемент нежно звучащих гитарных струн на крыльце южного фермерского дома в тихий вечер, вызвав улыбку на лице мирно покачивающейся в кресле матери персонажа. Такой образ заметно контрастировал с имиджем рокера со смазанными волосами, который, виляя тазом, рычал и выкрикивал слова песни Hound Dog, и он совсем не понравился поклонникам, уже занесшим Элвиса в рокабилли-пантеон наряду с Карлом Перкинсом и Джерри Ли Льюисом. Однако именно этот образ объясняет, как Пресли удалось в течение шести лет записать не только 16 синглов, но и семь альбомов, возглавивших хит-парады, сыграть в 30 фильмах, появиться после службы в армии в специальном выпуске телепередачи Синатры, а в более поздние времена, когда его ровесники уже выступали в ностальгических шоу, стать королем Лас-Вегаса.

Оба, и Пресли, и Филипс, никогда не скрывали, что именно продюсер, а не певец выбирал во время их сотрудничества преимущественно ритм-энд-блюзовый материал. Элвис был наделен энциклопедическими познаниями и отличным пониманием «горячих» черных стилей и очевидным образом наслаждался, исполняя их в свободной необузданной манере, однако такое же удовольствие он испытывал от песен Дина Мартина, Эдди Арнольда и черных исполнителей баллад вроде Роя Хэмилтона и участника The Ink Spots Билла Кенни. Когда женщина-репортер, присутствовавшая при записи Love Me Tender, выразила свое удивление ее старомодным, нежным звучанием, Элвис ответил ей: «Люди думают, что я умею только дрыгаться, однако до того, как стать профессионалом, я не пел ничего, кроме баллад» [961]. И это не было ловкой попыткой создать себе определенный медийный образ: на протяжении всей своей карьеры Пресли на вопрос о том, какая музыка ему нравится больше всего, неизменно отвечал упоминанием романтических песен и госпелов.

Его поклонники знали об этом. То, что за внешностью насмешливого рок-н-ролльщика с бакенбардами скрывается застенчивый и ранимый молодой человек, крайне привязанный к матери, неизбежно упоминалось во всех журнальных публикациях о нем, — и эти упоминания беспрецедентным образом повышали тиражи журналов, ориентированных на подростков. «Журналы для поклонников в прежние времена писали о звездах кино, и их листали пышные матроны, которые пускали слюни над текстами, возлежа на мягких диванах и жуя леденцы, — писал в 1958 г. автор Billboard. — Теперь же журналы для поклонников сосредоточились на юных талантах, записывающих диски… на Рики Нельсоне, The Everly Brothers, Фрэнки Авалоне и, разумеется, Элвисе» [962]. Автор мог бы добавить, что обе формы шоу-бизнеса в данном случае часто пересекались: для Элвиса, Нельсона, Авалона и других поющих подростковых идолов весьма быстро нашлись роли в кино, а молодые актеры кино и телевидения вроде Сэла Минео и Эдда Бирнса были отправлены в студии записывать хиты.

В предыдущей главе я описывал альбомы как формат, рассчитанный на взрослых покупателей, однако помимо длительности и хорошего качества записи они обладали еще и визуальным компонентом, оказавшимся притягательным для тех же детей, что проглатывали содержание адресованных им журналов. Девочки-поклонницы в 1945 г. готовы были покупать альбом Синатры даже несмотря на то, что в нем не было дисков, и одной из причин коммерческого успеха пластинок Элвиса было то, что вместе с диском поклонники получали портрет идола размером 30 × 30 см. Из рок-н-ролльных записей в годовой «топ-30» альбомов Billboard в 1957 г. попали только три пластинки Элвиса и по одной — Буна, Нельсона и Томми Сэндса (который стал в том же году знаменит на всю страну, исполнив роль персонажа, имевшего явное сходство с Пресли, в телефильме «Поющий идол» — The Singing Idol) [963]. В последующие несколько лет на рынке, ориентированном на подростков, продавать альбомы удавалось по большей части артистам, составлявшим предмет обожания женской аудитории, а не по-настоящему интересным исполнителям: у Фабиана [964] было всего три сингла, попавших в хит-парады, и при этом два альбома, добравшихся до верхней десятки чартов, в то время как Чак Берри записал пять синглов, попавших в «топ-10», однако ни один из его альбомов не появился в хит-парадах.