Двенадцать побегов, которые орки посчитали флиртом (СИ), стр. 29
— Зачем? — Грогар нахмурился — Ты не можешь причинить мне вред. Ты слишком лёгкая. И слишком маленькая. Это всё равно что котёнок ударил лапой.
— Я не котёнок!
— Конечно. Ты гораздо опаснее котёнка. У котёнка нет кинжала моего деда. — он помолчал — Кстати, где кинжал? Ты не пользовалась им уже несколько дней. Он тебе не нравится?
Анна открыла рот. Закрыла. Снова открыла. Она ударила короля орков. Короля! А он спрашивал, нравится ли ей кинжал его деда!
— Ты невозможен! — закричала она — Я бью тебя, а ты беспокоишься о моих пальцах!
— Конечно. Твои пальцы важнее моей груди. — он сказал это так буднично, словно речь шла о погоде — И потом, это был очень страстный удар. Я оценил.
— Страстный?!
— Да. Ты вложила в него чувства. Это видно. — он поднёс её руку к губам и осторожно поцеловал костяшки — Я принимаю твой вызов, маленькая воительница.
Анна вырвала руку и отступила на шаг. Щёки горели. Сердце колотилось где-то в горле. Она не знала, что её бесит больше: его невозмутимость, его нежность или то, что он поцеловал её руку. Её руку! После того как она его ударила!
— Это не был вызов! Это была агрессия! Настоящая агрессия!
— Конечно. Агрессия. Мы поняли. — Грогар склонил голову набок, и его уши дрогнули, она знала этот признак. Он забавлялся — Знаешь, в оркской культуре удар кулаком в грудь это традиционный способ выразить симпатию. Особенно если бьёт женщина.
— Что?!
— Да. Это значит: «Ты сильный воин, и я хочу проверить, достоин ли ты меня». Очень романтично. — он помолчал — Ты изучаешь наши обычаи?
— Я не изучаю ваши обычаи! Я просто пыталась тебя ударить!
— И у тебя получилось. Очень убедительно. — он снова взял её руку, на этот раз обеими ладонями, и бережно погладил костяшки большим пальцем — Но в следующий раз целься в плечо. Грудь это рискованно. Можно повредить запястье.
Анна вырвала руку во второй раз и попятилась.
— Ты... Ты... — Она не могла подобрать слов — Ты превращаешь всё в флирт! Я ударила тебя, а ты ведёшь себя так, будто я подарила тебе цветы!
— Цветы это тоже хороший подарок, — задумчиво произнёс Грогар — Но удар кулаком это более... Личное. Я тронут.
— Тронут?!
— Да. Ты могла ударить кого угодно. Гаррака. Дрека. Варга. Но ты выбрала меня. — он улыбнулся своей полуулыбкой.
Анна застонала и закрыла лицо руками. Это был тринадцатый побег. Нет, это даже не был побег, это был просто эмоциональный срыв. Но Грогар и его умудрился превратить в романтический жест.
— Это не побег, — глухо сказала она — Это был просто... Удар.
— Я знаю. Но он мне понравился больше всех предыдущих. — Грогар шагнул ближе и осторожно отвёл её руки от лица — Ты злишься на меня. Это хорошо.
— Хорошо?!
— Да. Злость это не равнодушие. Ты не убегаешь. Ты дерёшься. Это значит, что тебе не всё равно. — он посмотрел ей в глаза — Мне тоже не всё равно.
Анна замерла. Его лицо было совсем близко, она видела каждую чёрточку, каждый шрам, каждую золотую искру в его глазах. От него пахло кожей и сандалом. И он смотрел на неё так, словно она была самой драгоценной вещью во всём мире.
— Я всё ещё хочу домой, — прошептала она.
— Я знаю. И я не держу тебя.
— Но ты делаешь так, что уйти становится всё труднее.
— Это не специально. — он отпустил её руки и отступил на шаг — Я просто... Не могу иначе.
Анна опустила глаза. Она чувствовала, как внутри что-то ломается. Стена, которую она строила всё это время, дала трещину. Ещё немного и она рухнет.
— Ладно, — сказала она — Допустим, это был не побег. Просто... Эмоции.
— Эмоции это хорошо, — кивнул Грогар — Эмоции делают нас живыми.
— Ты говоришь как философ.
— Я читал философов. У нас в библиотеке есть трактаты гномов. Очень скучные, но иногда в них попадаются мудрые мысли.
Анна невольно улыбнулась. С ним было невозможно. Абсолютно невозможно.
— Я пойду, — сказала она — Мне нужно подумать. О новом побеге.
— Конечно. Я буду ждать. — он посторонился, пропуская её — И, Анна?
— Что?
— Спасибо за удар. Это было... Приятно.
Анна фыркнула и пошла по коридору, чувствуя его взгляд на своей спине. Тринадцать. Тринадцать провалов. Но этот был особенным. Потому что впервые она не хотела, чтобы он заканчивался.
Вечером, сидя у камина, Анна достала кинжал, подарок деда Грогара, и долго вертела его в руках. Она думала о том, что сказал Грогар. О том, что удар кулаком в грудь это традиционный способ выразить симпатию. О том, что он «тронут». О том, что он «не может иначе».
— Ты влипла, Ветрова, — прошептала она своему отражению в лезвии кинжала — Ты по уши влипла.
Отражение ничего не ответило. Только блеснуло сталью в свете камина.
Глава 26. Пир и хоровод
После инцидента с ударом кулака Анна взяла паузу от побегов. Не потому, что сдалась. Просто ей нужно было переосмыслить стратегию. И залечить руку. Кулак после удара о грудную пластину Грогара болел два дня. Два дня! Орк был прав, у них действительно очень плотная кожа.
На третий день Варг принёс ей приглашение. Не записку, как обычно, а настоящее приглашение. На плотном пергаменте, с золотым тиснением и королевской печатью.
— Пир? — Анна пробежала глазами строки — В мою честь?
— Да, госпожа! — Варг сиял — Король объявил большой пир. Будут все! Генералы, старейшины, воины, мастерицы, даже шаман из дальней деревни приедет. Он специально спустился с гор, чтобы увидеть тебя!
— Шаман спустился с гор? Чтобы увидеть меня?
— Да! Ему сто сорок лет, и он сказал, что не умрёт, пока не увидит человеческую женщину своими глазами в нашем клане. Так что ты буквально продлеваешь ему жизнь!
Анна отложила пергамент и потёрла виски.
— Когда пир?
— Сегодня вечером. В большом зале. Грумш готовит уже второй день. Он придумал четырнадцать новых блюд и назвал их в твою честь. Будет «Суп Анны» и «Пирожное Ветровой». И ещё что-то с мясом, но я не запомнил название.
— «Пирожное Ветровой», — повторила Анна — Он назвал пирожное в мою честь.
— Да! И очень гордится. Говорит, что оно будет сладким и немного острым, как ты.
Анна не нашлась что ответить. Она просто кивнула и отпустила Варга, пообещав быть на пиру.
Вечер наступил быстро. Анна надела лучшее платье из эльфийского шёлка, расшитое серебром, и позволила служанкам уложить волосы. Когда она вошла в большой зал, ей показалось, что она попала в другой мир.
Зал был огромен. Высокие сводчатые потолки терялись в полумраке, освещённые сотнями свечей. Стены украшали гобелены с гербом Чёрного Клыка и сценами великих битв. В центре стояли длинные столы, ломившиеся от еды. Жареные олени целиком. Горы овощей. Корзины с фруктами. Кувшины с элем и вином. И, конечно, пирожные, целая башня из пирожных, увенчанная маленьким флажком с её именем.
За столами сидели орки. Сотни орков. Воины в парадных доспехах. Мастерицы гномы в вышитых платьях. Старейшины с длинными седыми бородами. Все они, увидев Анну, встали. Стук отодвигаемых скамей прокатился по залу, как гром.
— Госпожа Анна! — прогремел Гаррак, стоявший во главе стола — Добро пожаловать на пир в твою честь!
Орки зааплодировали. Анна почувствовала, как краснеют щёки. Она не привыкла быть в центре внимания. Ну, разве что на научных конференциях, но там аплодисменты были куда скромнее.
Грогар вышел ей навстречу. Он был в парадном камзоле, тёмно-зелёном, расшитом золотом, с гербом клана на груди. На поясе висел тот самый меч, который он снимал перед ней в лесу. Он поклонился низко и церемонно, и протянул ей руку.
— Ты прекрасна, — сказал он тихо, так, чтобы слышала только она.
— Ты тоже ничего, — ответила Анна, принимая его руку.
Грогар усмехнулся и повёл её к главному столу.
Пир начался. Анна никогда в жизни не видела столько еды. Блюда сменяли друг друга: супы, жаркое, закуски, салаты, пироги, десерты. Грумш лично выносил каждое новое блюдо и смотрел на Анну с надеждой, ожидая её вердикта. Она кивала, улыбалась, хвалила. И пекарь сиял, как начищенный самовар.