(Не)случайная наследница чайной (СИ), стр. 6

Не уверена, что когда-то доводило кого-то до белого каления, но сейчас я определенно была близка к этому. Капитан медленно поднялся и двинулся в мою сторону.

«Беги!» – прошептала Тейя, но было поздно. Он навис надо мной, словно высокая гора над тонкой березой.

Внутри меня все похолодело. Высоченный, широкоплечий, он излучал такую мощь, что дышать стало тяжело. Я попыталась отступить, но уперлась спиной в стойку. Идиотка! Зачем полезла на рожон? Теперь придется расхлебывать последствия своей неуемной гордости.

– Ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь? – прорычал он, словно зверь, загнанный в угол, наклоняясь так, что я чувствовала жар его дыхания на своем лице, обжигающий и пугающий. Внутри все сжалось от страха, но я не имела права показать это, не имела права дать ему почувствовать мою слабость.

– Прекрасно понимаю. С самовлюбленным тираном, который возомнил себя всемогущим, – выплюнула я, стараясь, чтобы голос звучал твердо и уверенно, чтобы не выдать предательскую дрожь, сковавшую все тело.

С детства ненавидела тиранов, тех, кто владел властью и считал, что нет более действенного инструмента управления, чем страх. Ненавидела и презирала.

Его губы скривились в усмешке, холодной и злой, но в глазах полыхнул гнев, яркий и обжигающий, как пламя. Он схватил меня за подбородок, больно сжав пальцами, словно желая сломать, раздавить, заставить замолчать.

– Ты сильно пожалеешь об этих словах, девчонка. Я научу тебя уважать власть.

– Власть, основанная на страхе – ничто, – пробормотала я, стараясь смотреть ему прямо в глаза, не отводя взгляд, не позволяя ему увидеть свою слабость. Он отпустил мой подбородок и отступил на шаг. В его взгляде читалось удивление, смешанное с интересом, словно он увидел что-то необычное, что-то, чего не ожидал увидеть.

– Интересно, – протянул он, словно пробуя вкус незнакомого блюда. – Очень интересно. Ты не такая, как все. Затем он повернулся к своим людям, отдав короткий и властный приказ. – Уходим. – Его глаза снова уставились на меня, пронзительные и холодные. – Посмеешь мне дерзнуть повторно, я не остановлюсь на полпути.

Его люди моментально поднялись и, словно тени, покинули чайную, оставив меня в полном смятении, в тишине, которая давила своей внезапностью. Что это было? Почему он просто ушел? И что теперь будет?

«Посмеешь мне дерзнуть повторно, я не остановлюсь на полпути». От этой фразы у меня волосы дыбом становились, словно кто-то провел по ним ледяной рукой. Боялась ли я? Не знаю. Сердце бешено колотилось в груди, дыхание сбилось, но вот желание противостоять, желание доказать свою правоту определенно осталось. Ох, этот строптивый женский нрав, вечная моя головная боль.

Рамин, словно тень, выскользнул из-под половичка, испепеляя меня взглядом, в котором зияли две бездонные черные дыры. Его злоба была настолько комичной, что я не смогла сдержать приступ смеха. Звук моего хохота эхом прокатился по крошечной чайной.

– Чего ты ржешь? – прошипел он, стараясь говорить тише, чтобы не привлечь внимания. – Это же сам капитан городской стражи, Ноарис БарЭм! Если он учует что-то неладное, станет постоянно крутиться возле чайной. А там недалеко и до разоблачения. Он нас с тобой в порошок сотрёт, ты понимаешь?

В моей голове что-то щелкнуло. Значит, даже для духов есть предел? Значит, их тоже можно… уничтожить? И эта мысль почему-то вселяла надежду. Они не всемогущие, у них есть страхи.

– Но вы же можете становиться видимыми и невидимыми по своему желанию, – возразила я, стараясь придать голосу уверенности. – Как этот капитан может вас застать врасплох? Это же нелогично!

Тейя до этого молчавшая, вдруг подала голос. Ее взгляд был серьезен, а тон почти благоговейный.

– Ты просто не понимаешь, насколько Ноарис БарЭм хорош, – прошептала она. И в этом шепоте я уловила не просто уважение, а настоящий, животный страх. В этот момент я поняла, что мы столкнулись с чем-то гораздо более серьезным, чем просто высокомерный себялюбивый капитан.

Глава пятая – Ребрендинг.

Солнце безжалостно било в глаза, когда я выплюнула очередную порцию этой мерзости – чая, созданного из того, что было. Тьфу! Никак не выходит превратить пристрастия этих бесплотных созданий во что-то пригодное для продажи.

А ведь деньги… Сбереженные монеты, припрятанные в верхнем ящике полки с проклятыми чаями, предательски таяли с каждым днем. Все, что Тейя смогла собрать на прошлом месте работы, утекало сквозь пальцы, словно песок. Денежный ручеек превращался в тоненькую струйку, а продаж как не было, так и нет.

Эх, зря я тогда огрызнулась на этого капитана… как его там? Ворчун Рамин уверяет, что на нем держался весь мой шаткий бизнес. Может, стоило сдержаться?

– Прекрати тратить наши драгоценные запасы! – прозвучал недовольный голос за спиной.

Рамин… За последние два дня этот призрак порядком мне надоел. Сначала я, видите ли, не должна была хамить самому опасному противнику чуть ли не всей вселенной. А теперь, видите ли, мне пора вернуться домой, чтобы не выводить его из себя.

Ох, если бы я знала их слабые места! Хоть один рычажок, за который можно дернуть, чтобы эти призраки заткнулись.

– Рамин, ты вроде молодой челов… ну, призрак молодой, а ворчишь как старый дед.

– Следи за языком, малявка, – прошипел он. – Я тебе мышей подложу, пока спать будешь.

Нашел чем пугать! В детдоме мы и не такое вытворяли. Дети – те еще садисты, самые жестокие существа на свете.

– А я тебя лишу доступа к чаю, – огрызнулась я в ответ. Это, пожалуй, самое страшное, что я могла ему пообещать.

– Пока ты будешь спать, я заберу все деньги, – парировал он. – Посмотрим, кто кого и чего лишит!

– Уи-и-и-и… – вторя ему, Скит начал раскачиваться на люстре, словно обезьянка в зоопарке.

С тоской посмотрела на полупустую полку со свечами. Запасы стремительно истощались. Надо срочно придумать способ привлечь клиентов, иначе мы все умрем. Точнее, я снова умру, а эти… А черт их знает, что с ними будет. Исчезнут, наверное.

Тяжело вздохнув, я взяла корзину и вышла на улицу. Раз уж не получается решить проблему с ростом выручки, пойду хоть грибов соберу. Есть-то хочется! Наволочки с дырками, может, и обходятся без еды, но я-то живая. Опять… или пока еще. Да и лес совсем рядом, не то что город.

– Не обижайся на него, – я вздрогнула от неожиданности, когда справа материализовалась Тейя. Ее облик с каждым днем становился все более расплывчатым, словно акварель, размытая дождем. Это пугало.

– Я не обижаюсь, он меня просто бесит. Но больше всего меня бесит то, что он прав. Придумать что-то стоящее из того, что есть в чайной, я не могу. При этом трачу ваши запасы. Капитана с его шайкой опять же я спугнула…

– Ноариса БарЭма нельзя спугнуть, – перебила меня Тейя. – Он смелый, и сильный, и…

– И ты влюблена в него по уши. Да-да, я помню.

– Нет, я в него не влюблена, – возразила она покраснев. Или мне показалось? – Точнее, больше не влюблена. Видишь ли, оказалось, что я не чувствовала к нему ничего, кроме восхищения. После смерти все чувства обретают истинный окрас.

Я остановилась, задумалась и вдруг поняла, что тоже ничего не чувствую к Андрею. Неужели все дело в смерти? Неужели она действительно меняет все?

Тейя, не заметившая моего замешательства, продолжала размышлять о своих чувствах, проплыла сквозь меня, оставив неприятный холодок во всем теле, и бросилась к высокому кусту.

– О, малина созрела! Как жаль, что я больше не ощущаю вкусов. Раньше могла есть ее ведрами. Бывает, садишься пить чай с малинкой вприкуску, и так хорошо…

И тут меня словно молнией ударило…

Руки гудели, словно после каторги, но, как твердят неунывающие старушки: «Своя ноша не тянет». Корзина, набитая доверху ягодами, травами и кореньями, казалась неподъемной, но я упрямо тащилась к дому, надеясь, что собранного хватит надолго.

— Уи-и-и…

— Только попробуй! — прошипела я, глядя, как Скит, мелкий проказник, замер в шаге от меня с веником наперевес. Его глаза хитро блестели, предвещая очередную шалость.