(Не)случайная наследница чайной (СИ), стр. 31
— Пора поговорить со Скитом, — растворился в потолке, оставив за собой лёгкий, почти невесомый вихрь.
Я осталась стоять в полутьме кухни, пока костёр в печи дожёг последние языки пламени. Тишина внутри дома, наконец, обрела вес — плотная, как воск, и такая же липкая.
— Получается, я забрала твой шанс на жизнь, — тихо произнесла я, обернувшись к призрачной фигуре Тейи, которая уже стояла у окна. Её очертания чуть подрагивали в свете умирающего огня.
Она посмотрела на меня с мягкой, бесконечно усталой улыбкой:
— Ты получила свой шанс на жизнь.
И, не дожидаясь моего ответа, скользнула сквозь стену. Я почувствовала порыв ветра — или, может, воображения — и осталась одна.
Я встала с пола, прошла к столу и опустилась на скамеечку у печи, подперев подбородок ладонями. Мысль, как пульс, стучала в голове: а если бы не я? Если бы ей дали второй шанс — смогла бы она прожить? Снова доверять, любить, быть собой?
Но этого уже никто не узнает. А она не получила даже самого элементарного — справедливости. Ни суда, ни истины. Лишь забвение. И меня, живущую вместо неё.
Я выпрямилась. Приняла решение — не спонтанное, нет. Твёрдое. Холодное, как рукоять кочерги в руке.
— Асира, — сказала я, не оборачиваясь, — я хочу найти убийцу Тейи.
— Это не…
Её голос, чуть дрогнув, оборвался — потому что в ту же секунду в дверь с силой забарабанили.
Мы обе вздрогнули. Я вскочила, испуганно глядя на вход. Сердце взмыло куда-то в горло, забилось с такой яростью, что я едва не потеряла равновесие.
— Кто это приперся посреди ночи?! — пробормотала я, переглянувшись с Асирой.
Она, как и я, была насторожена. Обычно она плутала где-то у потолка или исчезала в пол, но сейчас плавно поднялась чуть выше пола и метнулась в сторону окна, словно хотела заглянуть наружу.
Я сделала шаг к двери, но, прежде чем успела коснуться ручки, воздух в доме дрогнул.
Сквозь стену, запыхавшись и дрожа, вернулась Тейя. Прозрачная, но пугающе яркая — она как будто не светилась, а горела изнутри.
— Там Ноа, — выдохнула она, — он… он умирает.
Мир, казалось, остановился.
— Что?! — я бросилась вперёд, но врезалась в туман её призрачного тела. Отметая все мысли, я дёрнула на себя дверь.
Окровавленное тело упало к моим ногам.
Глава двадцать четвертая — Ритуал.
Я не сразу поняла, что именно произошло. Мир сжался до одного-единственного момента: тяжесть у ног, влажный хлопок мяса о дерево пола и тишина. Такая, в которой даже сердце бьётся не внутри, а где-то снаружи — об стену, об воздух, об моё собственное тело.
Кровь.
Она разливалась, как вино из пробитой бочки. Тёплая, живая, густая. И вся — его.
Ноа...
Я присела на корточки, не чувствуя под собой колен. Пальцы дрожали, когда я попыталась коснуться его плеча, — кожа под ладонью была чужой: холодная, но липкая, как будто сама смерть облила его своей тенью.
— Ноа?.. — прошептала я, почти не веря, что голос вышел.
Он не откликнулся. Только слабое движение ресниц. Или мне показалось? Да, наверное, показалось. Я не умею лечить. Все на что я была способна, это приложить подорожник к ранке. Я здесь не ранка, здесь человек умирает. Нужно узи, КТ, и все те слова, которые использовали в сериалах. Передовая технология, современной медицины.
Что делать? Что делать?! Где Асира? Она так много знает. Порой, кажется, что она знает все на свете.
Я попыталась вдохнуть, но воздух обрушился в лёгкие, как камень. Сжался. Раздулся. Я закашлялась, задыхаясь, как будто внутри меня росла ледяная жижа, захватывая грудь, горло, рот.
Он умирает. Умирает.
Я схватила его за лицо — ладони соскользнули, как по мрамору. Он был тяжёлым, обмякшим. Словно кукла, у которой давно вытянули нити. Его губы были приоткрыты. На шее — синяя полоса. Задушили? Неужели нашелся кто-то сильнее его? Это невозможно.
Я так злилась на него. Злилась, что он вмешивается в мою свободу, мешает строить жизнь, поставил надсмотрщика. Проявляет столько знаков внимания, но сам ухлестывает за другой. Ту, что прячет от всех.
— Пожалуйста, — выдохнула я, — пожалуйста, нет. Не сейчас. Не так. Не здесь.
Слёзы проступили сами собой, горячие, злые. Я не плакала так даже тогда, когда узнала об измене Андрея. Тогда была, пустота. Сейчас — ураган. Словно всё, что я пыталась удержать в себе, прорвало плотину. И потоком — страх, вина, злость, бессилие. Потому что я даже не знаю, за что бороться. Как спасти. Как дышать.
Мои руки скользнули к его груди — сердце. Где сердце? Бьётся? Да, нет, снова да… или это моё собственное барахтается в панике, и я не могу отличить его от него.
— Дыши! — закричала я, и этот крик разрезал тишину, как нож. — Ты не смеешь! Ты не смеешь умереть! Я не… я не прощу!
Что я не прощу? Его? Себя? Мир?
Я не знала. Я просто трясла его за плечи, сжимала, как будто от моего тепла могло вернуться его. От моего страха — родиться жизнь.
И только тогда, когда я уже готова была выть, рвать волосы, орать в ночь, как раненое животное, я услышала:
— Ритуал… — прошептала Асира откуда-то из темноты. — Нужно… сейчас…
Я обернулась, не отрывая рук от Ноа.
— Ритуал?
— Мы можем попробовать, но…
Ее взгляд переместился на почти исчезнувшую Тейю…
Я поняла раньше, чем услышала слова. Воздух вокруг Тейи уже начинал подрагивать — она словно таяла, её края расплывались, как дым на ветру.
— Что значит «но»?! — сорвалось с моих губ. Я всё ещё прижимала руки к груди Ноа, будто могла силой удержать жизнь внутри него.
— Скит… — пробормотала Асира, — он ещё не окреп. Он не выдержит. Рамин привязан к тебе. Я… я не могу.
— Почему? — задохнулась я.
Асира отвела взгляд. Её контуры стали резче.
— Потому что я была ведьмой. Я проводила ритуалы. Я… та, кто открывал врата. Но не проходила через них. Я — проводник, не узел. Я не могу быть связующей. Мне нельзя.
Я вскинула взгляд на Рамина. Он стоял, будто высеченный из тени.
— Она говорит правду, — коротко бросил он. — Если Асира попробует привязаться — разорвёт всех. Нас. Его. Её. Тебя. Вот только…
В груди что-то упало. Осталась только одна. А затем слова Асиры, которые убивают надежду.
– Даже если Ноа выживет, Тейя отдаст последние силы и исчезнет, привязав лишь свой последний вдох.
Я посмотрела на Тейю. Она медленно приближалась, но не ко мне — к Ноа. Её руки дрожали, лицо стало почти прозрачным, как под дождём.
— Тейя… — прошептала я.
Она улыбнулась.
— Я прожила жизнь. И даже немного — после. Ты… ты дала мне имя, голос. Возможность осознать, что меня уже нет. Этого хватит.
— Но ты исчезнешь! — Я вскочила, шагнув вперёд. — Совсем! Ты… ты не пожила свое! Из-за меня… Я отняла… Твой шанс, который ушел…
– К неприкаянной душе, которая оказалась сильнее меня, и по всей видимости, куда больше цеплялась за жизнь, чем я.
Она подошла ко мне вплотную.
— Разве это не то, чего мы обе желаем? Для меня Ноа был спасителем. Добрым человеком, который помогал ничего не прося взамен. Для тебя он тот, без которого жизнь не мила. Я это вижу. Ты готова сама умереть, лишь бы он жил.
Я сжимала кулаки. Всё во мне кричало: нет. Это нечестно. Сначала она отдала мне свою жизнь. Теперь — должна отдать остаток, чтобы спасти Ноа? Так говорила голова, а сердце… Сердце понимало, что я действительно готова отдать свою жизнь, чтобы он жил.
Я опустила взгляд на Ноа. Его кожа посерела, дыхание стало еле заметным. Он умирал. Медленно, но неотвратимо.
— Как… как это делается? — спросила я, не узнавая собственного голоса.
— Я проведу, — ответила Асира. — Но она должна быть готова. Добровольно.
Тейя кивнула.
— Я готова.
— Время! — рявкнул Рамин. — Сейчас или никогда.
Асира, сгорбленная над моей головой, уже чертила в воздухе круг – пальцы, испещренные морщинами, оставляли за собой дрожащий, серебристый след. Он не исчезал, как дым, а вспыхивал неоновым светом, соединяясь с другими чертами, образуя сложный узор, пульсирующий энергией.