"Отель "Перекресток" Том 2 (СИ), стр. 64

Хотя, возможно, последнее как раз многое и объясняет. Дети в таких учреждениях вообще взрослеют куда быстрее своих домашних сверстников, а девочки — вдвойне, поскольку им там приходится ох как туго.

— Понял, понял, — покивал я. — Второй вопрос. Только сразу скажу, он вам обоим может быть не очень приятен.

— Мне лично и предыдущий не очень понравился, — заметил Никитский. — Не люблю вспоминать все, что связано с нашим уходом из детдома.

— И тем не менее. На самом деле Лена каждому из вас говорила фразу: «Если ты окончательно решил это сделать, то давай тогда лучше я все проконтролирую. Понимаю, как тебе будет тяжело, он твой друг, почти брат. Но я ради тебя смогу. Через великое „не хочу“, но смогу. А ты вообще туда не лезь, не рви себе душу». Не исключено, что она звучала немного по-другому, но смысл ведь был именно такой?

— Такой и был, — криво улыбнулся Михаил Михайлович, — все верно.

— Почти слово в слово, — поддержал его Агапов. — Я еще подумал — сколько в ней силы…

— И любви ко мне, — добавила Инна. — Ведь так же?

Наш гость промолчал, но было понятно, что слова моей напарницы попали в цель.

— Вот теперь мне предельно ясно, отчего ваши убийства были так криво и косо организованы, — хлопнул я ладонью о ладонь. — Потому что ими занимались даже не дилетанты, а вообще любители. Вы процесс никак не контролировали, потому не подозревали, насколько там все тяп-ляп делается, а госпожа Ройзен, тогда еще Тимофеевская, организовала все так, чтобы исполнители непременно попались в руки закона. Неподдельное внимание она уделила лишь двум аспектам задуманного — убила вас обоих и зачистила все концы, которые могли как-то привести к ней и семейству Ройзенов. Эти два момента на самом деле были для нее важны, потому тут она работала основательно и на совесть.

В зальчике установилось молчание, даже бармен Макс перестал натирать стаканы, поскольку с интересом созерцал происходящее.

— Миш, ты догадывался? — наконец произнес Агапов и глянул на компаньона.

— Верить не хотел, — отозвался тот. — Это же как себя на куски резать. Причем не тело, а душу.

— Ну да, та же фигня. «Все не то, все не так»… Да. А она, значит, на самом деле теперь Ройзен?

— Тимофеевская-Ройзен, — поправил его я. — Девичью фамилию Елена решила все же оставить.

— Не удивлен. Она всегда жила по принципу «все мое — всегда мое».

— Что и следовало доказать. Вы, господа, перестали быть ее собственностью, а это никуда не годилось.

— Ну-ну, — подбодрил меня Агапов. — Что затих? Препарируй дальше.

— А надо?

— Надо, — вдруг подал голос Макс из-за барной стойки. — Мне вот не все понятно.

Ох и рисковый парень. Узнает про это Аристарх, такое ему устроит! Впрочем — почему нет?

— Вы оба, я так понимаю, являлись клиентами юридической фирмы «Ройзен и Авербах»? Той, где владельцем был Иосиф Аркадьевич, а его сын Марк числился младшим партнером?

— Лучшие юристы города, если работать, то только с ними, — чуть изменив голос, произнес Михаил Михайлович, после чего его бывший друг невесело усмехнулся.

Я никогда не слышал голоса госпожи Тимофеевской, но думаю, именно его он сейчас и попробовал изобразить.

— Собственно, это вас и сгубило. Лучшие юристы дураками не бывают.

Глава 20

— Миш, ты ей сколько отписал в завещании? — спросил у Никитского Агапов, который, похоже, смекнул, куда я гну.

— Тридцать процентов, — ответил тот.

— И я столько же. Вот ведь даже тут сработали как по нотам.

— Ваши тридцать да ваши тридцать — вроде бы немало, — свел я ладони вместе, — но это не все, а лишь часть. Елену вряд ли устраивал такой расклад, потому что она привыкла считать все ваше своим. И, если честно, у нее было право так думать.

— Ой ли? — чуть сузил глаза наш гость.

— Ой, — кивнул я. — Повторюсь — с ее точки зрения. Стартовый капитал обеспечила она. Да, кровь пролили вы, но без ее наводки и своевременного вмешательства все могло сорваться. Думаю, и первые контракты, те, без которых вы бы не раскрутились, тоже пришли через нее. Так ведь?

— Так, — подтвердил Никитский.

— Ну, положим, ремонтные работы в порту тогда я для нас пробил, — возразил Агапов. — Ни до, ни после столько водки не жрал, сколько с тем чиновником из мэрии.

— Порт портом, но поднялись мы на строительстве домов для военных, — поправил его бывший компаньон. — А этот контракт правда Ленка добыла. Причем так ведь и не рассказала, как именно, хоть мы ее почти год мытарили.

— Думаю, и потом она крепко помогала, просто делала это незаметно. Отдельно замечу — не лично вам. Фирме. Бизнесу, который она считала своим. А когда все стало совсем хорошо, то есть появилась деловая репутация, связи на всех уровнях, деньги, то есть все то, что дает независимость, она вас развела в разные стороны. Очень толковый и грамотный ход.

— Ну да. — Инна за то время, что шел разговор, переместилась за барную стойку и уселась там на высокий табурет. — В этой ситуации вы ведь ее и послать куда подальше могли с советами и пожеланиями. «Лен, вот тебе денежка, купи себе машинку или шубку, а в бизнес не лезь, это наше дело». Макс, а сделай мне кофе. Ну пожа-а-алуйста!

— Не положено, — ответил бармен.

— Да ладно тебе, парень, — усмехнулся Агапов, — уважь девчонку. Да и нам с Мишаней по чашке свари. Черный, мне без сахара, ему два кусочка.

— И лимон, — добавил Никитский.

— И лимон, — кивнул наш гость. — А ты продолжай, приятель, продолжай.

— После вроде бы все пошло по-прежнему, поскольку поодиночке вы снова стали уязвимы и подконтрольны, но как раз вот тут Лена и допустила ошибку. Может быть, единственную за все время, что она рядом с вами провела.

— Какую? — спросила барменша Марина, которая, оказывается, тоже внимательно меня слушала. Просто я ее не видел, она за кофемашиной сидела.

— Переборщила она со сгущением красок. Перестаралась, короче. Когда человеку постоянно говорят о том, что есть некая угроза извне, которая рано или поздно станет реальностью, он сначала злится, потом делает все для своей защиты, а после задумывается о будущем. В нашем случае эти мысли превратились в завещание. Ну а с учетом того, что господа Агапов и Никитский… Вернее — Мартынов и Перельман.

— Даже это раскопал? — впечатлился наш постоялец. — Лихо.

— Работа такая, — скромно признал я. — Скажите, куда семьдесят процентов-то определили? В благотворительный фонд или больнице какой?

— Понемногу туда, понемногу сюда, — ответил Николай Петрович. — Детдому нашему много отписал. Там по-всякому приходилось, но какое-никакое, а родное гнездо. Другого-то нет.

— Говорю — у дураков мысли сходятся, — хмыкнул Никитский. — Ровно то же самое сделал.

— В результате вышло так, что вместо всего-всего Лене перепала бы лишь часть, причем не самая большая. А бизнеса вообще никакого, потому что наверняка вы в завещании дали распоряжение все активы превратить в деньги для удобства дележа между наследниками. То есть все ее труды пошли коту под хвост вместе с деловой репутацией, наработанными связями и всем остальным.

— Ну да, от них без работающего бизнеса толку ноль. Так, фантик от конфеты, — со знанием дела подтвердил Макс.

— Именно. Деньги — всего лишь деньги, а она хотела пожинать плоды своей многолетней деятельности. По праву пожинать. И вот тогда в этой истории, думаю, и появился в качестве участника Йосиф Аркадьевич, являющийся гарантом вашей совместной посмертной воли. Не знаю, она к нему пришла или этот господин все просчитал и сам предложил ей сотрудничество, но факт есть факт — эти двое точно заключили партнерское соглашение. Потому, собственно, госпожа Тимофеевская и получила дополнительную фамилию Ройзен.

— Дядя Йося, думаю, подсуетился, — прокомментировал мои слова Агапов. — Ох и ушлый товарищ!

— А сынок-то не в него пошел, — добавил Михаил Михайлович. — Хватка не та, стержня внутри нет.