"Отель "Перекресток" Том 2 (СИ), стр. 51

Но груду эту мы рассмотрели куда позже, как и многое другое. А сначала нас, выбравшихся из подвала на свет, ослепило солнце — яркое, полуденное, почти белое.

И это было прекрасно!!!

Глава 16

— Как же хорошо! — выдохнула Инна и раскинула руки, точно птица крылья. — Нет, я не мертва. Я жива. Не испытывают покойники счастья, нет у них чувств!

— Самое время для силлогизмов, — хмыкнул я, озираясь. — Н-да. Местечко для выхода выбрано-то отлично.

— А по-моему, ужасно, — завертела головой и моя напарница. — Трущобы какие-то.

— Заброшка, — поправил ее я.

— А какая разница?

— Принципиальная. В заброшки разве что какой бомж на ночевку забредет, но ему, горемыке, до нас дела точно нет. Да и на промысле они днем, чтобы вечером было что пожрать. А вот будь это жилой дом или, того хуже, трущобы, там все оказалось бы сложнее. В жилом доме бабули бдительные обитают, мамаши с детьми, другой народ, который может задаться простым вопросом — с какого хрена два незнакомых им человека из подвала вылезли? Мало того, еще и позвонят куда следует, а у нас документов-то нет. И все, мы едем в отделение, что приравнено к смертному приговору. А в трущобах мы могли дальше двора и не уйти, поскольку меня бы сразу зарезали, раздели и в этот самый подвал закинули, а тебя оставшийся час с усердием и удовольствием местные люмпены насиловали, радуясь тому, как громко ты кричишь и активно пытаешься освободиться. Просто им такое нравится. Ты когда-нибудь в бразильских фавелах бывала?

— Нет.

— Считай, жизни не видала. О, пресса! Удачно и вовремя.

Я подошел к одной из груд битого кирпича, которых в этом дворе, заваленном разнообразным мусором и заросшим диким разнотравьем, хватало, и поднял газету, которая лежала у самой стены, и потому, скорее всего, убереглась от осадков.

Кстати, странно, что этот дом с двором-колодцем расселили, на вид он вполне еще неплох и крепок. Все же не панелька какая-то, а добротное такое здание кирпичной кладки с большими окнами и наверняка высокими потолками. Может, даже не сталинских времен постройка, а еще более ранних, в таком могли бы люди жить еще да жить.

Впрочем… Семиэтажка же. Сколько тут квартир? Всего ничего. А если ее снести и тут пару «башень» этажей на двадцать пять — тридцать залудить, то ого-го какая выгода может выйти.

Хотя мне до этого дела нет. Я пришел, через час ушел и больше никогда тут не появлюсь. Пусть что хотят, то и делают, главное, что нам сегодня никто не помешает.

— «Приобские вести», — прочитал я название газеты.

— Приобские… Обь? Это же Сибирь! — откликнулась Инна. — Ничего себе!

— В принципе разумно, — возразил я. — Где Сибирь и где Волга? В полстраны расстояние. Нет, вероятность встречи с кем-то из своего детдома есть, конечно, но не так уж она и велика. Все едут за счастьем в Москву или Питер, а эти двое обосновались в провинции.

— Выходит, я уже год как померла? — забрав у меня из рук газету и глянув на дату выпуска, сказала моя напарница. — И это еще неизвестно, сколько она тут провалялась. Ну ничего себе, как время бежит!

— Совершенно верно — оно бежит, — я щелкнул ногтем по циферблату часов. — И минут пять мы уже потратили на разную фигню. Все, пошли отсюда.

Мне только разговоров на тему «вот оно как» сейчас и не хватало. У нас есть четкая задача, вот выполним ее и тогда уже можно говорить о чем угодно. Кстати, выходит, что мы с ней на тот свет отправились с разницей где-то в месяц.

Вот тоже странно — мы отчего-то ни разу этого вопроса не касались, хотя вроде бы это самая очевидная тема для разговора. Но — нет, даже мыслей о том не возникало. Интересно почему?

— А ты, кстати, отлично выглядишь, — сообщила мне Инна, а после добавила: — И я тоже.

На ней красовался легкий летний брючный костюм, подкрепленный топом, который замечательно гармонировал с пиджаком. Эдакий вариант «бизнес-леди на минималках». Ну а мне достались светло-синие джинсы, черная футболка и легкая стильная темно-синяя куртка. Причем вещи сидели как влитые — нигде не трет, нигде не жмет.

— Ну да, приодели на славу. — Я кинул взгляд на подвал: — Все, пошли.

— Дорогу, главное, не забыть, — глянула на меня девушка. — Обидно будет, если все узнаем, а после заплутаем. Смартфона нет, маршрут не построишь.

— У меня есть интересное качество — я всегда намертво фиксирую в голове путь, по которому шел куда-то или откуда-то, эдакий географический кретинизм наоборот. Полезное качество, не раз меня в жизни выручало.

— Но название улицы я все же запомню, — вроде как сразу успокоилась Инна. — На всякий случай.

Улица, как выяснилось через минуту, называлась «2-я Лесная», благо на торце здания, то ли предназначенного на снос, то ли расселенного по какой-то другой причине, уцелела табличка с этой надписью. Правда, какой номер был у этого дома, для нас осталось тайной.

— Значит, так, — произнесла Инна, глянув сначала налево, а после направо. — Давай все переговоры буду вести я. Нет, ты молодец, язык у тебя подвязан и в душу ты залезать умеешь прекрасно, но выведывать скрытое в прошлой жизни являлось моей профессией.

Моей, в принципе, тоже, но раз женщина хочет — почему нет? Тем более я буду рядом и, если что, всегда смогу подключиться.

— Но как же плохо хоть без какой-то «корочки» существовать, — цокнула языком напарница и двинулась вверх по неширокой тенистой улочке, типичной для небольших российских городков. — Она всегда как ключ работает. Раз есть документ, значит человек не просто языком треплет, а работу работает, его вот так сразу не пошлешь. А тут как голая, честное слово.

— Документы — ладно, — поморщился я. — Плохо, что денег нет. Они куда эффективнее любого удостоверения.

— Ну да. Как говаривал один мой приятель, пачка купюр высокого достоинства — самый действенный ключ от всех дверей и языков.

А еще меня печалило то, что улица, по которой мы шли, была совершенно пуста. Ни прохожих, ни старушек с сумками, ни мамочек с колясками, ни даже алкашей. Никого. Только ветер в кронах деревьев шумит да пара не сильно новых иномарок мимо нас неторопливо прокатилась. И все.

— В магазин зайти, что ли? — произнес вслух я, остановившись около строения, которое приятно напомнило мне выросшую до приличных размеров продуктовую палатку. — Может, там дорогу подскажут?

И вот тут нам удача не то чтобы улыбнулась, но тихонько подмигнула, поскольку из дверей магазинчика вышла бабулька с сумкой. Хорошая такая бабулька, правильная, то есть худенькая, чистенько одетая, в платочке и очочках. Такие всегда отличаются разговорчивостью, обстоятельностью и доброжелательностью, плюс не подвержены приступам внезапной бдительности, которые всегда заканчиваются вопросом «А ты вообще кто такой?».

— Добрый день! — похоже, прийдя к тому же выводу, подскочила к ней Инна, на лице которой уже красовалась самая очаровательная из ее улыбок. — Как хорошо, что мы вас встретили!

Блин. Ну вот зачем? С ней не так надо!

— Я покупать ничего не буду! — мигом ушла в глухую оборону бабулька. — И денег у меня тоже нет!

— Да мы ничего и не продаем, — изобразила растерянность моя напарница. — Да и деньги нам не нужны. Ну, то есть нужны, разумеется, но… Я не о том. Скажите…

— В бога верю, в секту не пойду! — даже не дала закончить ей вопрос старушка и рванула от нас куда подальше.

— Дикие они тут какие-то, — только и глянула ей вслед Инна.

— Занятная у тебя профессия была, — сделал то же самое я. — И сразу видно, что ты специалист очень широкого профиля.

— Ой, ладно, — поморщилась она. — Просто бабка попалась некоммуникабельная.

— Конечно, — кивнул я. — Ладно, пошли в магазин, может, там чего проведаем. Только теперь уж я с продавщицей побеседую, хорошо?

— Ой, все! — сморщила лицо в недовольной гримаске девушка и глянула на часы. — Кстати — минус девять минут. Надо ускоряться.

Сказано — сделано, я дернул дверь на себя, вошел в магазин и на минуту провалился в детство. Не счастливое, в те времена, когда мама и папа были живы, а другое, суровое и полезное, то, которое случилось со мной в интернате. Денег у нас почти не было, не предусматривали их правила, установленные администрацией заведения, поскольку мы жили по принципу: «Всё, что надо, мы вам дали, остальное — баловство». Но правила правилами, а деньги нет-нет да у нас и появлялись, и вот тогда мы уходили на «рывок» с тем, чтобы затариться запретными, но желанными излишествами вроде шоколадных батончиков да чипсов, а чуть позже и сигаретками с энергетиками. Пиво, увы, в этот список не входило, ибо у большинства воспитателей нюх был как московских борзых.