"Отель "Перекресток" Том 2 (СИ), стр. 15

Антон Игоревич насупился, а после замысловато выругался, показывая тем самым свое отношение ко всем претендентам на его наследство.

— Понимаю, — кивнул я.

— Скажи, если бы случилось наоборот? — исподлобья глянул на меня Антон Игоревич.

— Что вы имеете в виду?

— Ну, если бы вас не Настя наняла для меня, а я для нее? Взялись бы за работу?

— Вопрос цены. Услуги моей команды очень дорого стоили. Мы же были не банальные стрелки, а, скажем так, креативные ликвидаторы. У вашей жены такие деньги имелись, а вот у вас… Не уверен. Но если бы вы их нашли — почему нет?

Вот, уже что-то. Вариант «люблю и за гробовой доской», который и без того являлся крайне сомнительным, точно можно отметать окончательно. Это хорошо.

— Жаль. Жаль, что мы с вами там не встретились до нашей поездки в Крым, — вздохнул Антон Игоревич. — Все бы могло закончиться куда раньше и совсем по-другому. А деньги… Нашлись бы деньги.

— Так еще ничего и не закончилось, — с ангельской улыбкой сообщила ему Инна.

— Сейчас вы должны еще театрально произнести: «Все только начинается!», — поддел ее гость.

— Не скажу, — мотнула головой моя напарница. — Это не так. А если вам угодно расценивать происходящее здесь и сейчас как некое литературно-драматическое действо, то там, в Крыму, случилась развязка, а здесь, у нас в отеле, разворачивается эпилог, сиречь та часть сюжетной композиции, которая подводит смысловой итог всего произведения в целом. И от нее зависит, с чем именно останется каждый из героев на финишной черте. Как выпускница филологического факультета ответственно вам заявляю, что в большинстве классических сюжетов положительные герои получают счастье, много и сразу, а злодеи остаются ни с чем, ибо и читатели, и зрители любят, когда добро торжествует, а зло наказано. В нашей пьесе всего два участника — вы и ваша супруга. Вопрос — кто с чем останется?

— Ну? — подбодрил мужчина замолчавшую Инну. — Что притихли? Не останавливайтесь уж на полпути.

— Так я не знаю, кто вы, — пояснила моя напарница. — Герой или злодей? А без этого делать прогнозы смысла нет. С одной стороны, вроде злодей, поскольку в другой ситуации Артему могли бы за смерть собственной жены заплатить. С другой — вон лбом в дверь бьетесь, лишь бы рядом с ней оказаться. Значит, не совсем вроде пропащий, осталось в вас людское. И как тут оценивать?

— А если не тот и не другой? — усмехнулся постоялец. — Не всем же быть героями или злодеями? Если я просто человек, в котором и медка, и дерьмеца хватает, потому по ситуации то одно наверх вылезает, то другое. То есть — самый обычный человек, каких на земле миллиарды?

— Вы свою жизнь в мире, который оставили навсегда, жили сами, она такая, какая есть, и ничего в ней теперь не изменишь, — немного равнодушно произнес я. — Да и не стоит перед нами задача ваш моральный облик разбирать. Здесь не суд и не реалити-шоу, у нас другой функционал, Антон Игоревич. Наша задача сделать так, чтобы ваше пребывание в отеле было максимально комфортным.

— И только?

— Нет, не только. — Инна плюнула на палец и стерла небольшое пятнышко, которое она обнаружила на зеркале. Уроки Аристарха Лаврентьевича шли всем нам впрок, подобные моменты любой из коридорных теперь устранял на «автомате», осознавая, что если он это не сделает здесь и сразу, то потом это может выйти ему боком. Думаю, что еще через месяцок, если мы его тут, конечно, протянем, вообще любая пылинка, обнаруженная неважно где, будет восприниматься нами как личный враг. — Вы усвойте главное — мы вам не враги. Равно как и наши коллеги, те, с которыми вы свели знакомство не так давно, не враги вашей жене. И они, как и мы, будут делать все, чтобы ей здесь было хорошо.

— И не только здесь, — уловив паузу, которую напарница специально для меня приготовила, добавил я.

Не совру, если скажу, что текущим разговором я был очень доволен. Причем дело не в том, что он, похоже, потихоньку выруливал туда, куда следовало. Мне очень нравилось то, что, может, впервые за все время мы с Инной действовали в унисон. Нет, до состояния «как по нотам» нам еще далеко, но чувствовать друг друга мы все же начали, и это было очень здорово. Это тот важный кирпичик в основе здания, без которого дальше нам никак не обойтись.

— Именно, — кивнула моя спутница. — Все так. Вчера — неважно. Важно — то, что будет завтра. И случится ли оно у вас вообще. Если наши коллеги сумеют поладить с вашей супругой раньше, чем мы с вами, то для нас, по сути, ничего не изменится, а вот где окажетесь непосредственно вы — понятия не имею.

— Так уж и не имеете?

— Представьте себе, — подтвердил я. — Наша зона ответственности отель, а не то, что происходит за его пределами. Мы встречаем гостей, и мы их провожаем, но откуда они приходят и куда далее отправляются, нам неизвестно. Кроме разве того, что одних выписывают из книги регистрации чин чином, с багажом и улыбками, а вторые просто уходят без всего и неизвестно куда. Какой из вариантов вам нравится больше — решайте сами.

— Красиво говорите, — Антон Игоревич натянул на плечи рубашку и неторопливо начал ее застегивать, — настолько, что и захочешь вам поверить — не получится. Знаете, я, пожалуй, сам попробую решить свои проблемы, без помощников. Не верю я в благотворительность.

— Воля ваша, — согласился я, по интонации и взгляду собеседника четко поняв, что любые аргументы конкретно здесь и сейчас сработают против нас. Чутью я всегда доверял, потому решил сдать назад, чтобы не потерять те позиции, которые уже достигнуты. — Какие-то пожелания бытового характера есть?

— Довести до администрации мою просьбу о том, что в номерах неплохо бы поставить мини-бары, — ответил Антон Игоревич, — а то у вас тут не отель, а хостел какой-то выходит. Ни тебе выпить, ни орешков соленых поесть. Неправильно это.

— Будет сделано, — чуть склонил голову я. — И не забудьте — через полчаса начнется ужин. Отдельно замечу — в отеле не подаются крепкие спиртные напитки в принципе. Впрочем, вон там, на столе, лежит папка, в ней размещена исчерпывающая информация о том, что гости могут найти для себя в «Перекрестке». Мы, если что, находимся в номере восемьдесят четыре.

— Ну или звоните нам, — добавила Инна. — Наберите ноль двенадцать — и мы ответим.

Выйдя от постояльца, мы отправились к себе, и только когда оказались в номере, моя напарница дала волю эмоциям.

— Если честно, я даже на том свете таких долбоящеров встречала нечасто, а у меня ведь круг общения был тот еще, — сообщила мне она. — Сплошь бизнесмены, политики и маргиналы. Причем иногда единые в трех лицах. В смысле — это были ипостаси одного и того же человека. А еще добавь сюда коллег по цеху, которые в большинстве своем такие же сволочи, как и я сама… Короче, Антошка наш, конечно, сумел меня удивить.

— А чем? — уточнил я. — В принципе ничего такого он не отчебучил. Внятная линия поведения и там, и тут. В смысле — вполне логичная и объяснимая. Ну, кроме, может, пары моментов, которые пока свести воедино не получается.

— С чего он вдруг так жену полюбил и отчего ему рожу в машине свело? — произнесла Инна, дождалась моего кивка и удовлетворенно кивнула. — Ну да, это пока неясно. Но у меня одна мыслишка во время общения с ним появилась, после ужина сходим снова к компу, проверим ее. Если я права, то можно второй раз к этому гидроцефалу подвалить. Будет с чем.

— Заинтриговала, — одобрительно крякнул я, — умеешь.

— И не только это, — уперев руку в бедро, сообщила мне Инна томным голосом, а после обвела губы кончиком языка. — У меня много разных талантов. Но ты про некоторые из них шиш узнаешь, потому что плохо себя ведешь.

— Так отшлепай меня, — принял условия игры я и подался чуть вперед. — Жестко, безжалостно, как ты умеешь. Сделай мне больно.

— Я с самого начала знала, что ты извращенец. Но это не так и плохо, потому что в нашем террариуме нормальным людям долго не протянуть.

— Но Женя-то выживает. А она у нас и правозащитница, и экоактивистка, и еще невесть кто.