Индигирка. Крушение у Хоккайдо, стр. 2

— Что там? — спросил Алексей.

— Проверяю имущество.

Внутри лежали половина буханки, кружка, свёрнутое одеяло и пара портянок. Мужчина потрогал хлеб, заглянул под одеяло и снова затянул верёвку.

— Всё?

— Всё. Ничего не украли.

— Кто должен был украсть?

— Не знаю. Но теперь можно не думать.

Он хлопнул ладонью по мешку.

— Богатый человек.

Алексей сел рядом, на край низкого деревянного настила. От воды тянуло холодом. За складами работала лебёдка; металл отзывался на каждый рывок коротким тяжёлым звуком.

— Куда едешь? — спросил седой.

— Через Владивосток.

— Это все через Владивосток. Потом куда?

Алексей оглядел людей у причала. Фёдор спрашивал без особого интереса, просто чтобы скоротать ожидание.

— На запад.

— Далеко?

— Пока не знаю.

Мужчина кивнул и больше не расспрашивал.

Алексей знал адрес и мог бы назвать его без ошибки: улицу, номер дома, трещину на подоконнике. Он помнил дверь и старый стол у окна. Считать это место своим пока не решался.

Поэтому Фёдору он назвал только направление.

Мужчина достал хлеб, отломил кусок и протянул ему.

— Бери.

— У меня есть.

— Тогда мой не пропадёт.

— Оставь себе.

— Бери. Мне одному много.

Алексей взял хлеб, но не сразу откусил. Подождал, не скажет ли седой ещё что-нибудь. Тот спокойно ел свой кусок и, стряхнув крошки с колена, спросил:

— Работа у тебя какая?

— Была разная.

— Это не работа.

— С машинами приходилось.

— Чинил?

— Когда давали.

— Значит, не пропадёшь.

Алексей перебрал в уме знакомые работы: ремонт, разгрузка, что-нибудь у механизмов. Все они начинались одинаково — ему говорили, куда встать и что делать. Что из этого он выбрал бы сам, Алексей не знал.

— А ты? — спросил он.

— Столяр. Был, по крайней мере. Доеду — найду мастерскую. Если руки ещё помнят.

Седой показал ладони. Пальцы были широкие, ногти коротко обломаны.

— Варвара у меня и сын. Старый адрес знаю. Сначала туда.

После имени жены он ненадолго замолчал.

— Пишут?

— Давно нет.

Алексей не стал спрашивать дальше.

Седой затянул мешок потуже и протянул руку.

— Фёдор.

Алексей пожал её.

— Алексей.

— Фамилию потом спросят. Тут без неё никуда.

Алексей машинально снова проверил рукой внутренний карман.

Очередь двинулась.

Ближе к воде ветер стал сильнее. Между складами сначала показалась мачта, потом труба, затем тёмный борт. «Индигирка» стояла у причала тяжёлая, рабочая, со следами ржавчины и грязного снега на металле. По трапам шли люди, рядом поднимали груз.

Фёдор посмотрел на него.

— Не нравится?

— Какая разница.

— Вот и правильно. Главное, чтобы довёз.

У стола перед трапом снова проверяли документы. Очередь двигалась рывками: у одного не находили фамилию, у другого не сходилось число мест, третьего отправили к соседнему столу.

Когда подошёл Алексей, человек за столом протянул руку, не поднимая головы.

— Документ.

Алексей достал справку. Перед тем как отдать, расправил сгиб большим пальцем и только потом заметил этот жест.

Человек пробежал лист глазами.

— Лазарев Алексей?

— Да.

Он вернул справку и махнул в сторону трапа.

— Дальше.

Алексей остался у стола.

Человек поднял голову.

— Чего?

— Меня записали?

— Сейчас запишем.

Он подтянул лист, нашёл свободную строку.

— Фамилия.

— Лазарев.

Карандаш прошёл по бумаге.

— Имя?

— Алексей.

— Освобождённый?

— Да.

На этот вопрос Алексей ответил чуть быстрее, чем на предыдущие.

Человек поставил отметку.

— Всё. Проходи.

— Билет?

— Какой билет?

— На судно.

Служащий посмотрел на очередь за его спиной.

— На судне место скажут. Следующий.

Алексей убрал справку во внутренний карман и отошёл. Фёдор ждал в нескольких шагах.

— Ну?

— Пассажир.

— С билетом?

— Нет.

— Значит, всё-таки наш класс.

У самого трапа стоял ещё один человек со списком. Фамилию спросили снова.

— Лазарев.

Служащий повёл пальцем по строкам.

— Лазарьев Алексей?

— Лазарев. Без мягкого знака.

— Здесь так написано.

— Неправильно написано.

Сзади кто-то шумно выдохнул. Другой сказал, чтобы не задерживали проход.

Служащий уже собирался махнуть рукой, но Алексей не двинулся.

— Потом исправят, — сказал тот.

— Кто?

Теперь человек за списком посмотрел на него внимательнее.

Алексей прижал ладонь к внутреннему карману, где лежала справка.

— Исправьте сейчас.

Служащий взял карандаш, жирно зачеркнул мягкий знак и провёл сверху короткую черту.

— Лазарев. Теперь доволен?

— Да.

— Тогда иди.

Алексей взялся за холодный поручень и поднялся на первую ступень. Трап глухо отдавал под чужими сапогами. На второй ступени он услышал, как внизу снова спросили фамилию следующего человека. Рука сама пошла к внутреннему карману; справка была на месте. Алексей поднялся выше.

Глава 3. Петя

7 декабря 1939 года

Нагаево

Анна поняла, что Петя устал, когда он перестал спрашивать.

До этого вопросы шли почти без перерыва.

— А корабль большой?

— Большой.

— Больше нашего склада?

— Намного.

— А дома?

— И дома.

— А он качается, когда стоит?

— Не знаю. Скоро проверим.

Теперь Петя шёл молча, держась за край её пальто. В толпе он всё время оказывался на полшага позади, и Анна каждые несколько минут замедлялась, чтобы он снова оказался рядом. Когда они остановились у стены склада, она сняла с него одну варежку, потрогала пальцы и сразу натянула обратно.

— Я не замёрз, — сказал Петя.

— Я ничего не говорила.

— Ты проверяешь, когда думаешь, что я замёрз.

Анна поправила ему шарф.

— Значит, меньше стой без дела.

Он открыл рот, но вопроса не задал.

Людей у причала становилось больше. Каждую группу то передвигали ближе к воде, то снова отводили к складам. Анна быстро перестала пытаться понять общий порядок. Ей хватало своего: Петя слева, чемодан справа, до стены два шага, к проходу не ближе, чем нужно, чтобы их не прижали, если толпа снова двинется.

Рядом остановилась женщина примерно её возраста с девочкой лет восьми или девяти. Женщина несла мягкий узел, девочка — жестяную коробку, прижимая её обеими руками к животу.

Петя сразу заметил коробку.

Девочка заметила, что он смотрит, и повернула её крышкой к себе.

— Там не еда, — сказала она.

— Я и не думал.

— Думал.

Женщина улыбнулась.

— Лида. А я Мария.

— Анна. Это Петя.

Петя сунул руки глубже в карманы и сделал вид, что коробка его больше не интересует.

— Куда едете? — спросила Мария.

— На материк.

— Мы к сестре. Сначала Владивосток, потом дальше. Она адрес прислала. Там прачечная недалеко, говорит, можно устроиться.

Мария назвала станцию, улицу и ещё что-то про дом возле магазина. Говорила уверенно, будто уже несколько раз проделала дорогу и знала, в какую дверь войти.

— А вас кто ждёт?

Анна качнула головой.

— Никто пока.

Мария немного помолчала.

— Тогда сами выберете, куда ехать.

Анна посмотрела на неё. Мария уже отвлеклась на Лиду, которая открыла коробку и что-то там перекладывала. Внутри лежали катушки, иглы в кусочке ткани, пуговицы и деревянный напёрсток.

— А это зачем? — спросил Петя.

— Напёрсток.

— Он не железный.

— И что?

— Ничего. Просто деревянный.

Через минуту они уже спорили о том, может ли деревянный напёрсток считаться настоящим. Лида утверждала, что может, потому что её бабушка таким пользовалась. Петя требовал доказательств.

Анна слушала их вполуха, зацепившись за слова Марии: сами выберете. До этого всё представлялось проще — найти работу, где возьмут, снять комнату, устроить Петю в школу. А теперь вдруг оказалось, что можно будет посмотреть две комнаты и от одной отказаться.