Индигирка. Крушение у Хоккайдо, стр. 1
Annotation
Декабрь 1939 года. Среди ночи в дверь японского рыбака стучат пятеро промокших русских. Они не знают языка и повторяют только одно слово: «Индигирка».
Недалеко от берега лежит на боку советский пароход. Внутри — сотни людей. Алексей Лазарев только что получил свободу и едет домой. Анна везёт шестилетнего Петю к новой жизни. Молодой матрос Павел Орлов уверен, что на судне всё должно подчиняться порядку. Но снежный шторм у Хоккайдо превращает обычный рейс в борьбу за выживание.
Берег рядом. Однако для тех, кто оказался внутри перевёрнутого корпуса, спасение зависит от того, успеют ли их найти.
«Индигирка. Крушение у Хоккайдо» — исторический роман о реальной катастрофе декабря 1939 года, созданный на основе архивных документов, свидетельств и материалов, сохранившихся в России и Японии.
Индигирка. Крушение у Хоккайдо
Глава 1. Стук
Глава 2. Бумага
Глава 3. Петя
Глава 4. Две шлюпки
Глава 5. Трюм
Конец ознакомительного фрагмента.
Индигирка. Крушение у Хоккайдо
Глава 1. Стук
12 декабря 1939 года
Хама-Онисибэцу, Хоккайдо
Около 02:30
Ками Гэнъитиро проснулся от нескольких ударов в ставню.
Он не сразу поднялся. Ночь была шумная: с вечера ветер шёл с моря, снег сыпал по стенам и время от времени что-нибудь сухо стукало снаружи. Ками полежал, прислушиваясь. Удары повторились — теперь чаще, в одно и то же место.
Снаружи кто-то крикнул.
Ками подошёл к окну и отодвинул засов. Когда он приоткрыл ставню, в щель сразу набило снегом. За окном, почти вплотную к дому, стояли люди.
Их было пятеро. Ни одного Ками не знал.
Ближайший заговорил. Ками не понял ни слова. Мужчина повторил громче, потом медленнее. Ветер забирал часть звуков, но и то, что удавалось расслышать, оставалось чужой речью.
Он показал ладонью, что не понимает.
Мужчина обернулся к остальным, быстро сказал что-то им и снова повернулся к окну. Теперь он показывал за дома, в сторону моря.
Ками посмотрел туда же. За оградой была только метель. Снег шёл почти горизонтально, и дальше нескольких шагов ничего не различалось.
Мужчина потянулся через проём и взял Ками за рукав. Держал крепко, пока другой человек рядом широко разводил руки. Третий положил ладонь перед собой и наклонил её. Все заговорили разом.
Ками перевёл взгляд с моря на людей.
Снег лежал на плечах и шапках. Под ним одежда была мокрой насквозь: полы курток, рукава и штаны потемнели от воды, на ткани уже схватился лёд. Один мужчина заметно припадал на ногу. Другой поддерживал его под локоть. Тот, что стоял позади, всё время оглядывался через плечо.
Ками закрыл ставню и пошёл к двери.
Когда он открыл её, ветер бросил снег в прихожую. Пятеро вошли тесной группой. С обуви натекла вода. Один из мужчин задержался у порога и опять показал назад.
— Подождите, — сказал Ками и поднял ладонь. Мужчины следили за жестом; слова оставались бесполезны.
Он показал вниз, на пол, потом внутрь дома. Мужчины остались.
Ближайший продолжил говорить. В комнате голос был слышен хорошо, но понятнее речь не стала. Ками различал интонацию, видел, как человек торопится, сбивается и возвращается к одним и тем же жестам.
Один из пятерых поднял обе руки, развёл их в стороны и несколько раз показал на море. Другой сначала указал на всех пятерых, затем туда же. Мужчина у двери наклонил ладонь набок и повторил движение.
Ками попробовал проверить, правильно ли понимает. Он показал на пятерых, затем на дверь и на море.
Мужчины заговорили одновременно. Тот, что стоял ближе всех, быстро кивнул и произнёс слово, которое Ками впервые разобрал отчётливо:
— Индигирка.
Ками повторил неуверенно:
— Индигирка?
Мужчина кивнул и показал в сторону моря.
Затем он поднял руку и растопырил пять пальцев. Показал на себя и остальных. Опустил руку, указал за дверь и развёл обе руки шире, чем прежде.
Ками показал на пятерых и затем в сторону моря. Ближайший мужчина кивнул, поднял пять пальцев и после этого широко развёл руки. Ками посмотрел на дверь. Сколько людей оставалось там и что именно произошло, он пока понять не мог.
Он открыл дверь ещё раз и знаком велел ближайшему мужчине выйти с ним.
На улице снег бил в лицо. Незнакомец сделал несколько шагов от дома и вытянул руку. Ками встал рядом. До воды было недалеко, но берег почти исчез в метели. Оттуда доносился низкий шум моря.
Мужчина держал руку в одном направлении. Порыв заставил его отвернуться, потом он снова вытянул её туда же.
Ками всматривался. На несколько секунд снег поредел, впереди проступила тёмная вода, но ни огней, ни корпуса, ни мачт он не увидел.
Незнакомец сказал что-то резко, почти выкрикнул, и повторил:
— Индигирка.
Ками ещё немного постоял, пытаясь увидеть то, на что тот показывал. Метель снова закрыла воду.
Они вернулись в дом.
Остальные четверо поднялись им навстречу. Один спросил что-то у товарища, тот коротко ответил. Потом все посмотрели на Ками.
Ками указал на них, затем на пол, показывая, чтобы оставались здесь. После этого повторил название, уже без вопроса:
— Индигирка.
Мужчина, который первым говорил с ним у окна, кивнул.
Ками снял с крюка верхнюю одежду и направился к двери.
Глава 2. Бумага
7 декабря 1939 года
Нагаево
Справку Алексей развернул ещё до выхода к причалу. За последние сутки он читал её столько раз, что уже знал расположение строк. Утром всё равно пробежал глазами текст ещё раз: фамилия, имя, год рождения — всё совпадало.
Он провёл большим пальцем по сгибу и сложил лист вчетверо. Бумага была тонкая; во внутреннем кармане она почти не чувствовалась. Алексей застегнул пуговицу, сделал несколько шагов и коснулся груди, проверяя документ. После этого пошёл дальше.
Утро в Нагаеве было серым и ветреным. Между складами тянуло с воды, снег срывался с крыш и катился по земле мелкой сухой крупой. К причалу стекались люди с узлами, мешками, чемоданами. Одних подводили группами, другие приходили сами, но почти все останавливались там, где им указывали, и ждали следующей команды.
Алексей остановился вместе со всеми. К отправке он пришёл по распоряжению и теперь ждал следующей команды: назвать судно, проверить бумагу, указать место в очереди. Этот порядок был понятен. Что делать после Владивостока, ему никто не говорил.
— Освобождённые! Сюда!
Крик донёсся со стороны стола у склада. Несколько человек сразу двинулись туда. Алексей пошёл вместе с ними и через пару шагов заметил, что держится в середине группы: не впереди, где первым спрашивают, и не сзади, где хуже слышно команду. Он давно выбирал такое место, не задумываясь, и сейчас не стал его менять.
Рядом шёл низкий седой мужчина в телогрейке, явно с чужого плеча. На одном плече у него висел мешок; через несколько шагов он перебрасывал его на другое и каждый раз недовольно кряхтел. Мужчина заметил его взгляд.
— На «Индигирку»?
— Говорят, на неё.
— Билет дали?
— Нет.
Седой усмехнулся.
— Значит, одинаково едем.
Мужчина поправил мешок на плече.
— На судне, говорят, разберутся.
Алексей усмехнулся.
Очередь остановилась. Впереди двое спорили со служащим над списком: одной фамилии не находили, человек уверял, что утром его уже отмечали. Через несколько минут спор закончился ничем, и всех опять попросили подождать.
Слева прошла другая группа. Люди шли плотнее, по двое; рядом — вооружённая охрана. Алексей увидел винтовку, потом лица и отвёл взгляд к воде. Когда группа прошла, он заметил, что всё это время сжимал пальцы в кулак. Разжал их и сунул руку в карман.
Седой тем временем сел на свой мешок и начал развязывать верёвку.