Вечно голодный студент 10 (СИ), стр. 86
Правда, я не уверен, что хочу повторять подобный опыт, даже ради тонн экспы и новых левелов…
«Да где же вы, суки?» — мысленно спросил я персов, которые всё никак не идут.
С юга доносится автоматическая стрельба — это точно Щека. Косвенным подтверждением стало то, что стрельба резко прекратилась и повисла тишина. Ему, как правило, не нужно много стрелять.
Прошло минут тридцать, но на шоссе больше никто так и не вышел, а в городе всё окончательно стихло.
— «Дюшес-1», на связи «Январь», — раздался из динамика рации голос Ронина.
— «Январь», «Дюшес-1» у аппарата, — ответил я, сняв рацию с пояса.
— Какие новости? — спросил Ронин.
— Две группы вынес полностью, — сообщил я ему. — Первая группа — четыре КДшника, вторая группа — шесть КДшников.
— Это хорошо, — произнёс Ронин. — Собери их снарягу и оружие, а потом выдвигайся на исходную. Но смотри по сторонам — возможно, остались недобитки.
— Принято, — ответил я. — Конец связи.
Возвращаю рацию на пояс и вылезаю из Хайлюкса, послужившего мне хорошей огневой позицией.
Сначала стаскиваю к остову машины тела тех, кто успел забраться на мост — разворачиваю брезент, извлечённый из рюкзака одной из жертв, и складываю на него все пожитки убитых.
Кое-кто решил, что с пустыми руками уходить будет просто неприлично, поэтому взял с собой слитки золота. У типа, что бился против меня с булавой, я нашёл целых двадцать килограммов с небольшим, если прикидочно.
Вряд ли это его сильно ограничило в манёвренности, ведь он КДшник, но дополнительные двадцать килограммов нагрузки ему точно не помогли.
Далее спускаюсь с моста и начинаю сбор пожитков тех несчастных и не таких уж и бессмертных, что пытались перестрелять меня снизу.
У этих тоже обнаружилось золото в слитках и монетах, и если прикинуть на выпуклый глаз, мой сегодняшний улов составляет примерно девяносто пять килограммов только золотом. Но у марксмана нашёлся также и мешочек с брюликами, ценность которых, в наши скорбные времена, близится к нулевой, так как в мире их просто дохуя и они плохо исполняют роль валюты, поэтому бессмысленны по своей сути.
Вообще, насколько мне известно из роликов на Ютубе, просмотренных в пору бесшабашной и лихой юности, проведённой, преимущественно, в бабушкиной квартире, стоимость бриллиантов искусственно завысили, чтобы лутать сверхприбыли. Вроде как, это стало возможно благодаря тому, что какая-то компания сумела завоевать монополию и диктовать цены, а затем провела кучу псайопов, внедрявших в головы таких, как я, что делать возлюбленной предложение без кольца с брюликом — это уже не канон и так больше нельзя…
Я в те времена не думал о предложениях и колец с брюликами, если честно — меня полностью устраивала сложившееся в моей жизни положение и я не собирался никого пускать в это просто охуенное состояние безукоризненно счастливого времяпровождения.
«Может, сделать предложение Лапше?» — задумался я. — «Плюнуть на всё, пойти на поводу у морально устаревших трендов, и заказать у мастеров кольцо с брюликом побольше?»
Лапша бы такое точно оценила, поэтому я решил, что да — в конце концов, она же залетела от меня и это будет красивым жестом…
«А потом ипотека, машина в кредит, детский садик — всё, как у людей», — подумал я и заулыбался. — «Эх, блядь, если бы!»
Закидываю завязанный баул себе на плечо и двигаюсь в Зелёную зону, чтобы сдать всё добытое в оружейное хранилище — с золотом потом разберутся.
По пути вижу, что по параллельной улице идёт Щека, несущий на спине почти такой же баул из брезента.
— Эй, Щека! — крикнул я.
— А⁈ — спросил он. — Студик, ты, что ли⁈
— Ага! — ответил я. — Переходи на мою сторону!
— Это с хуя ли⁈ — спросил он возмущённо. — Ты переходи на мою!
— Ладно! — ответил я. — Я не гордый!
— Но теперь я не хочу, чтобы ты переходил ко мне! — воскликнул Щека. — Жди! Сейчас перейду!
Он прошёл через переулок и сравнялся со мной.
— Ну, как всё прошло? — поинтересовался я.
— Скучно… — ответил Щека. — Всего шесть человек, тремя группами — ни одного нормального КДшника. Только один сумел развлечь меня.
— Как именно? — спросил я.
— Я попал ему в башку разрывным — взорвалась, как тыква! — ответил он. — Но это такое…
— У меня всё прошло примерно так же, — сообщил я ему. — Вот что бывает, когда занимаешься интригами, а не прокачкой — тебя убивают.
— Да, они слишком охуели и стали слабыми, — согласился со мной Щека. — Поделом пидарасам — нехуй было расслабляться!
— Это урок для всех нас, бро, — произнёс я.
— Да, ты прав, — сказал на это он. — Надо поскорее заканчивать с Ираком и всерьёз браться за прокачку — сколько можно топтаться на месте?
По дороге видим следы жёсткого боестолкновения, которых чем дальше, тем больше становится — персы, как я понимаю, быстро задрожали и побежали, поэтому их начали добивать и перебили почти всех.
— Осторожнее с шипами, — предупредил я Щеку. — Хрен его знает, что это — может, ядовитые?
Я указал ему на россыпи небольших шипов, вбитых в асфальт. Похоже, что кто-то отчаянно боролся за жизнь, но неудачно — метрах в сорока впереди видна большая лужа крови.
В Зелёной зоне следов битвы нет, что свидетельствует о том, что бессмертные не переходили в контратаку и противостояние велось в одну калитку. Ну, это предсказуемо — они были в заведомо более слабой позиции.
А перед Имперским дворцом, прямо на давно мёртвом газоне, под сдохшими от жажды пальмами, разложены длинные ряды убитых персидских КДшников и боевиков. Я насчитал шестьдесят одного человека. Сложно точно сказать, кто из них был КДшником — судя по дороговизне экипировки, таких тут не меньше двадцати человек.
«Видимо, это не все бессмертные», — пришёл я к выводу. — «Предателей шахиншаха было около восьмидесяти-девяноста».
Не удивлюсь, если часть самых сильных бессмертных сумела прорваться и съебаться, а остались только слабосилки, мало на что способные против КДшников Фронтира.
Откуда-то с севера прогремела пулемётная стрельба — наверняка, вскрылся кто-то из спрятавшихся…
Заходим во дворец и поднимаемся на второй этаж, где в одном из складов организована комната хранения оружия. Там-то мы с Щекой и сдали всё налутанное. Правда, пришлось стоять и наблюдать за тем, как дежурный, Арслан, проводит инвентаризацию и даёт журнал с каждой позицией на подпись.
— «Дюшес-1», вызывает «Январь», — воззвал из рации Ронин.
— «Январь», «Дюшес-1» на связи, — ответил я ему.
— Подходи к госпиталю Ибн-Сина, — приказал он. — «Хлопушка-1», вызывает «Январь».
— «Хлопушка-1» на связи, «Январь», — ответил Щека.
— Тебе тот же приказ — выдвигайся к больнице Ибн-Сина, — приказал ему Ронин.
— Понял, принял, обработал, — ответил ему Щека. — Конец связи.
— Двигаем, — сказал я.
Госпиталь Ибн-Сина — это бывший американский госпиталь в Зелёной зоне, где омэрикан солжа энт офиссэрс, раненные представителями неблагодарного народа Ирака, получали высококвалифицированную медицинскую помощь от представителей благодарного народа Ирака. Ну, или медики в госпитале были сугубо импортными, а народ Ирака был неблагодарным целиком и полностью…
Теперь же это вообще не госпиталь, а очень серьёзно укреплённый опорник, который, по оборонительному плану шахиншаха, предполагалось защищать до последнего, даже в условиях полного окружения.
Тут и зенитные установки, и танки в капонирах, и железобетонные ДОТы, и баррикады — всё это должно было стать проблемой для Армии Фронтира, но не стало, потому что бессмертные посовещались и предали шахиншаха.
«Надо было, блин, совещаться лучше», — подумал я неодобрительно. — «Ладно, вы кинули шахиншаха — с ним всё уже было понятно, но кидать нового сюзерена через хуй, в следующую же секунду после опрокидывания шахиншаха — это уже звенящая пошлость».
Проходим через ворота в бетонных стенах, опоясывающих здание больницы, и видим, что во дворике лежат бессмертные, ещё живые и уже мёртвые. Мёртвых накрыли простынями, а живых смотали капроновыми верёвками и скотчем.