Вечно голодный студент 10 (СИ), стр. 82

Для людей подобного склада характера, то есть, пронизанных чувством чина, выбор был очевиден — они и так легли под Баграма №6, поэтому их нырок под Фронтир является очередной сменой хозяина, только и всего.

Да, условия другие, да, былого могущества уже не будет, но зато это власть, подкреплённая военной мощью Фронтира, что в наши скорбные времена является лучшей гарантией стабильности и безопасности.

— Ищите Мону, — сказал Ронин. — Она нужна нам живой.

— Непременно, — кивнув, ответил Кааби.

— Возвращайся к своим хозяевам и передай всё дословно, — велел ему Ронин. — Не задерживаю.

Кааби встал из-за стола, отвесил поясной поклон, что вызвало гримасу раздражения на лице Ронина, а затем покинул зал заседаний.

Говорят, что именно в этом зале нередко заседало командование сил Коалиции, во время войны в Ираке — именно тут дрючили иракское командование за факапы, а также принимались решения по контрпартизанской деятельности.

«Коалиции давно нет, как и стран, что её сформировали, но исламисты, к сожалению, остались», — подумал я, наблюдая за тем, как посланник уходит.

Я имею в виду недобитых ИГИЛовцев, (1) которые всплыли сразу после зоошизы. Они не признали власть шахиншаха, послали его прямо на хуй и начали строить свой халифат на руинах старого мира. Шахиншах сильно расстроился и дал пизды, после получения которой ИГИЛовцы залегли на дно и перешли к партизанщине, ещё до зоошизы лежавшей в основе их военной стратегии.

При сильном шахиншахе они не отсвечивали, но теперь, когда его больше нет, а есть мутные люди с севера, радикальные исламисты решили, что это ван шот, ван оппортюнити, поэтому разведка заметила в песках Сирийской пустыни небольшие отряды КДшников, сражающиеся против отступающих сил шахиншаха.

Нам эти ебанаты не друзья, поэтому придётся защищать молодых князей от этой организованной силы, пока наши феодалы не встанут на ноги и не окрепнут. Феодалы очень ранимы и уязвимы на этапе становления, но вот когда у них получается освоиться и вгрызться в свои наделы, их потом не сковырнёшь.

В Иране, по сообщениям от новостного канала Фронтира, уже произошла первая феодальная война. Был ли я сильно удивлён, когда узнал, что в этой войне по самые яйца замешан Бром? Нет, не был.

Бром начал наводить суету, как от него и ожидалось: он сцепился с бывшим греческим наёмником, ныне князем Христосом I, а затем в их зарубу вступил князь Радуан I, бывший тунисский наёмник.

Чем кончилось, увы, неизвестно, потому что конфликт начался за день до моего убытия в Ирак, но как вернусь в Волгоград, обязательно наведу справки — я болею за Брома.

— Что-то как-то подозрительно… — произнесла Фура, сидящая в противоположном конце стола.

— Поведение персов рационально, — покачав головой, сказал Ронин. — Будь я в их ситуации… думаю, я бы выработал схожее решение.

Я не ставил себя на место персов, но будь я на их месте — я бы дрался до конца или съебался. Исход зависел бы от ситуации, но варианта постелиться под кого-то точно бы не было, потому что я не такой человек…

— Но я услышала, как он внутренне дрогнул, когда говорил о провале группы, пошедшей на захват шахиншаха, — поделилась Фура. — Мне кажется, он лгал нам или был неискренен.

— Возможно, — не стал с ней спорить Ронин. — В любом случае, держите с ними ухо востро, потому что это всё ещё наши враги — они перестанут быть таковыми только после того, как мы рассадим их по наделам и заставим конкурировать между собой. А искренность Кааби мы ещё проверим.

— По поводу Моны… — начал я.

— Не начинай, — попросил Ронин. — Она нужна живой, потому что владеет уймой полезной информацией о делах Баграма — мы должны выжать из неё максимум.

— Да делайте с ней, что хотите, — сказал я. — Но она не должна уйти — я хочу начать шерстить город. Я же свободен?

— Задач для тебя, в данный момент, нет, — кивнув, ответил Ронин. — Можешь заняться её поисками, но постарайся не подставляться. И не снимай маску.

— Да, конечно, — произнёс я.

Покидаю Имперский дворец и надеваю на лицо противогаз с панорамным визором и баллоном с кислородом. Я знаю, кого собираюсь искать, поэтому хорошо подготовился.

Если Мона снова парализует меня, то я могу очнуться в каком-нибудь Буркина-Фасо или Камеруне, привязанный к спортивному козлу и в статусе стационарной жопы, которую ебёт здоровенный негр…

Быть стационарной жопой — это гораздо хуже, чем быть стационарным хуем, хотя в обоих этих вариантах очень мало хорошего.

Иду сквозь Зелёную зону, в направлении улицы Кэдисайя Экспрессуэй — названия тут уебанские, оставшиеся в наследство от американцев.

Начать я решаю именно с Зелёной зоны, прямо с её центра, потому что мне пришло в голову, что Мона — это прошаренная прошмандовка, которая может прятаться там, где никто не будет искать. В самом центре города, посреди сосредоточения основных сил Фронтира, искать её догадается далеко не каждый. Я — это тот самый не каждый, поэтому буду действовать непредсказуемо.

Прохожу мимо разрушенных Мечей Кадисии — шахиншах Баграм №6 приказал подорвать монумент в день захвата Багдада, потому что это символ национального унижения — напоминание о битве при Кадисии 636 года нашей эры, а также символ неоднозначного исхода Ирано-иракской войны, завершение которой обе стороны объявили грандиозной победой. Но в той войне никто не победил…

Вот отсюда, от лежащих на земле сломанных Мечей, я и начну своё детективное расследование — я найду эту суку.

Переключаюсь на ЭМ-режим и иду к ближайшему жилому комплексу.

*Республика Ирак , мухафаза Багдад, город Багдад, район Аль-Меканк, 20 апреля 2029 года*

— … и лучше вообще не связывайся с этим, дядя, — продолжил я давать советы Фазану. — Позови спецов, а то подорвёшься.

— Ну, ладно, — ответил он. — Кто у нас шарит в сапёрном деле?

— Запроси у Ронина — поставь пометку на карте и отправь ему скрин, — посоветовал я ему и перепрыгнул через бетонное заграждение на пути во двор.

Армия Фронтира не занимается хуйнёй и уже подняла аэростат, ретранслирующий сигнал сотовой связи на весь Багдад — интернета нет, потому что основные вышки подорваны гондонами из роялистов, из-за чего Фазану придётся идти к ближайшей точке с Wi-Fi, чтобы передать скрин карты с пометкой Ронину.

— Всё, понял тебя, Студик, — сказал Фазан. — Я не полезу в этот подвал, от греха… До связи.

— До связи, — ответил я и завершил вызов.

Третьи сутки шастаю по этому городу — я был практически везде, поэтому хоть завтра могу заступать на службу доставки еды, блин…

«Могу изи стать гидом и устраивать обзорные экскурсии по городским достопримечательностям», — подумал я, рассматривая жилую двухэтажку.

За последние двое суток я обнаружил восемь убежищ персидских КДшников — они прячутся в городе, чтобы продолжить борьбу против захватчиков, но уже не открыто, а по методикам городских партизан, для чего у них были запасены кучи оружия, боеприпасов и взрывчатки.

Я навёл штурмовые группы на каждый адрес, поэтому город стал гораздо безопаснее — от меня не скрыться, не спрятаться и не сбежать…

Но Моны, ебучей прошмандовки, всё нет и нет. Я не знаю, где прячется эта сука, но делает она это очень хорошо.

Возможно, её уже нет в городе и мои поиски обречены на провал, но я продолжаю обход каждого района, потому что это выгодно для Фронтира — ячейки роялистов придётся выносить, так и так, а это значит, что мои поиски Моны, в любом случае, не проходят совсем зря.

«Ох, я поквитаюсь с этой мразью…» — подумал я, а затем обнаружил небольшое скопление КДшников в подвале дома.

Не подаю виду, что обнаружил что-то нештатное, но вытаскиваю телефон и набираю Ронина.

— Район Аль-Меканк, переулок 834−58, здание севернее от бывшего магазина электротехники', — сообщил я, когда соединение установилось. — Пять КДшных голов, среди которых сильный только один — по экипировке и оружию ничего не скажу.