Вечно голодный студент 10 (СИ), стр. 57
— Вы с ними контактировали? — спросил Мотор.
— Официально — нет, — покачав головой, ответил Ронин. — Неофициально — было несколько стычек на дальних рубежах.
— Они просто охуевшие, — произнёс Щека. — Правильно сделали, что ёбнули их — у них там, по слухам, гладиаторские игры устраивают, и процветает рабовладение. С такими пассажирами нам не по пути.
— Это нам известно от пленных, — сказал на это Мотор. — Это означает, что Петербург — это ваша сексуальная проблема, а не наша.
Щека лишь развёл руками.
— Мне придётся переоценить своё отношение к вам, — произнёс Мотор. — В первые секунды у меня сложилось мнение, что вы приползли сюда, как побитые щенки, проситься обратно к маминой титьке, но теперь я вижу, что вы улетели не напрасно. И чувствуется, что вы стали сильными КДшниками, а не как раньше. Предлагаю следующее: если сможете помочь нам с одной проблемой, то я отдам вам наш Боинг 737.
— Какого рода проблема? — спросил Ронин.
— У нас тут появились какие-то мутные субъекты, — начал полковник Мотор. — Приходят с востока, из гор, и что-то вынюхивают у города. Я думаю, это друзья петербуржцев, решившие отомстить нам за своих и потерянный самолёт.
— У вас же есть силы, — произнёс Ронин.
— Силы есть, — подтвердил Мотор. — Но тут появляетесь вы — нам выгоднее, если этими мутными займётся кто-то ещё. А вам, я думаю, выгодно получить функциональный самолёт — в нём даже топливо есть. До Петербурга не хватит, но вам туда и не нужно.
— Хм… — хмыкнул задумавшийся Ронин. — Мне нужно обсудить всё это с руководством.
— Обсуждайте, — кивнув, ответил Мотор. — Но перед этим — обед.
Стол уже накрыт, но все ждали сигнала, и он последовал.
Мясо тут такое же — свинопотамятина, лютоволчатина, а также, как ни удивительно, бельчатина.
— Как поживаешь, товарищ майор? — спросил я у Липчина.
— С переменным успехом, — ответил он.
Смотрю на него в ЭМ-режиме и вижу, что он тоже теперь КДшник, хотя раньше ходил в рейды, будучи нормальным человеком — тогда и мы, не сказать, чтобы сильно отличались от нормальных людей…
— Какой левел? — спросил я.
— Что? — не понял меня майор.
— Уровень какой? — перефразировал я.
— 178-й, — ответил он.
— Уважаемо, — произнёс я.
— У тебя? — спросил он.
— 233-й, — ответил я.
— Ничего себе! — восхищённо воскликнул он. — Как? После 150-го развитие же практически не идёт!
— Достигается упражнением, — усмехнувшись, произнёс я. — Надо знать методики — у меня целая методология разработана. Защищено патентом!
— Что за методология? — поинтересовался Липчин.
— Риск, — ответил я. — Прокачки нет, потому что нет риска. Интерфейсу такой хоккей не нужен, поэтому он ничего не платит. А вот когда есть объективный риск, он раскошеливается и отстёгивает щедро. Тебя так и зовут Липчиным, кстати?
— Нет, меня больше знают по позывному — Подсолнух, — ответил он.
— Наверное, с этим связана какая-то захватывающая история? — спросил я.
— Нет, — покачав головой, ответил он. — Это из-за центра специального назначения «Сенеж». Недалеко есть станция Подсолнечная — вот и повелось, что всех новоприбывших кандидатов называли подсолнухами…
— А-а-а, ты же из ГРУ, — вспомнил я. — У нас тоже есть такой — Зулус.
— Андрей Осипов, что ли? — спросил Подсолнух.
— Ты его знаешь⁈ — удивлённо спросил я.
— Конечно! — ответил Подсолнух. — Мы с ним в Сир… а, хотя, сейчас уже можно — служили вместе во время командировки в Сирии. Я думал, что он уже давно погиб.
— Не, он до сих пор коптит воздух, — сообщил ему Щека. — Охуенный мужик!
— А чего он с вами не прилетел? — спросил Подсолнух.
— Ну, эта поездка у нас личная — только для новокузнецких, — ответила ему Фура.
Смотрю на Ронина, а тот сидит рядом с Мотором и о чём-то с ним переговаривается.
— Если всё сложится нормально, то увидитесь, — сказал Щека.
— Что ещё известно об этих мутных, о которых говорил полковник? — поинтересовался я.
Надо переходить к конкретике и узнать побольше, потому что чует моё сердце, что Проф ни за что не откажется от почти бесплатного самолёта…
— Это профессионалы — очень хорошо маскируют следы, не жалеют мин и растяжек, ну и среди них есть сильные КДшники, — ответил Подсолнух. — Мы уже пробовали взять их передовой отряд, что залез на холмы, но потеряли двоих бойцов и отступили. Противник сложный, поэтому легко вам не будет, если ваше начальство примет предложение Мотора.
— Аха… — произнёс Щека с предвкушением. — Найдём и выебем…
— В тех краях, кстати, обитают очень серьёзные мутанты, поэтому я не знаю, как они вообще там так спокойно ходят, — добавил Подсолнух.
— Какие звери? — спросил я.
— В основном — белки-невидимки, — ответил он. — Через теплак их не видно, поэтому надежда только на сенсоров. Если не заметите одну — кого-то точно потеряете. В тайге идёт непрерывная война и белки уже совсем не такие, какими вы их помните.
У меня с белками личные счёты — буду уничтожать всех, кого встречу…
— Слушай, а где Ананас и Таблеткин? — спросил я.
— У себя они — отсыпаются после рейда, — ответил Подсолнух. — Ваши инструктора?
— Ага, — подтвердил я. — Не видел их уже очень давно.
— Увидите их сегодня — ближе к вечеру должны оклематься, — улыбнувшись, пообещал Подсолнух.
Дальше ели молча — обеды тут на высшем уровне, с привкусом ностальгии по тем временам, когда я только стал КДшником.
Как только обед закончился, Ронин поднялся на крышу ТРЦ, а мы вышли на улицу.
— Ну, что будем делать? — спросил Щека.
— Я пойду к себе домой, — ответил я.
— Я с тобой, бро, — сказал он.
— Лапша? — спросил я.
— Мне надо к себе зайти, — ответила она. — И в свою школу хочу заглянуть — часто думаю о ней в последние дни.
— О, я тоже хочу в школу! — воскликнула Фура. — Встретимся тут, как закончим, окей?
— А я, это самое… — заговорил Фазан. — Я к себе зайду — если там осталось что-то…
Расходимся, и я направляюсь на улицу Кутузова, где и располагается дом моей бабушки, в котором я провёл почти всю свою жизнь.
— Бля, вайбы Кузни… — прошептал Щека. — Как же тут охуенно…
— Ага… — согласился я с ним.
Дохожу до нужного подъезда и дёргаю подъездную дверь, которая, конечно же, легко поддалась, так как дом обесточен.
— О, тут кто-то насрал, — сообщил мне Щека, когда мы начали подниматься на мой этаж.
Двери квартир никто не ломал, что странно, потому что можно было ожидать ожесточённую мародёрку, но ларчик открывался очень просто — кто-то профессионально взламывал дверные замки, а затем лутал квартиры.
Мою квартиру кто-то тоже взломал, и даже пошарил по шкафам, на кухне и в кладовке — присутствуй я при этом, я бы пожелал удачи этому несчастному…
Я лично сожрал всё, что годилось в пищу, сразу после начала зоошизы, ведь из дома меня вытолкнула острая нужда, а не жажда блядских приключений.
Но зато тут осталось моё главное сокровище — мой комп. Вот его я точно заберу отсюда.
— Дождался меня, красавец… — прошептал я и стёр пыль с системного блока.
Щека сел в моё геймерское кресло и покрутился в нём.
— Узнаю быт собрата-геймера, — произнёс он. — А у тебя было своё дрочило?
— Что у меня было? — спросил я.
— Ну, специальная штука, в которую хуй совать, — объяснил он. — У меня была целая коллекция — четыре пизды на любой вкус!
— Больной какой-то… — произнёс я и пошёл в спальню.
— Чего это больной⁈ — возмущённо спросил Щека. — У меня есть свои потребности, а бабы мне не давали — как ещё я должен был справляться⁈ То есть, у тебя не было своего дрочила?
— Нет, конечно! — ответил я.
— Тогда ты не собрат-геймер, — заключил Щека.
— Да не было ни у кого, кроме тебя, никаких дрочил! — ответил я ему и открыл бабушкин комод.
— Были-были! — заверил меня Щека. — Об этом просто никто не болтает, но я-то знаю…
Забираю из комода пакет с семейными фотографиями — на них бабушка, мама, я в детстве, дедушка, а также тётя. Прячу пакет в рюкзак, а затем обнаруживаю дедушкины медали — «За трудовую доблесть» и «Ветеран труда», а также удостоверения к ним. Тоже беру.