Вечно голодный студент 10 (СИ), стр. 52

Заебало постоянно чистить оружие, заебало постоянно носить с собой боеприпасы, заебало думать о том, где бы налутать себе что-то помощнее — спустя годы постоянного ношения и применения оружия, оно начинает сильно заёбывать и тяготить.

Раньше о либерализации оружейных законов мечтали только те, кто не знает, каково это — постоянно носить с собой кучу холодных железок и быть вынужденным применять их.

Моё внимание привлекает группа торговцев, внешность которых сильно отличается от обычной для Волгограда — это точно торговцы из Дичи.

— Даров, — приветствовал я смутно знакомого мужика лет пятидесяти.

Он КДшник, силой выше среднего.

— О, Студик! — воскликнул он и радостно заулыбался. — Не помнишь меня?

— Нет, не помню, но мне знакомо твоё лицо, — ответил я.

— Мы встречались в Атырау — на Мене! — напомнил он.

— А-а-а, я купил у тебя копчёное мясо! — вспомнил я. — Ты ещё сказал, типа, какой, нахуй, добрый день!

— А, да-да! — подтвердил торговец. — Дельфин!

— Меня ты знаешь, — сказал я, а затем рассмотрел ассортимент. — Чем торгуешь?

— Всё так же, мясом, — ответил он. — Есть копчёнка, есть вяленка, а есть консервы.

— А сам как живёшь? — спросил я.

— Да как обычно — хуёво, — поделился Дельфин. — Скитаюсь по городам, торгую мясом, но хуета это всё — на прошлой неделе на караван напала крупная стая лютиков. Минус фургон, блядь…

— А чего не попросишься в Волгоград? — поинтересовался я.

— Так попросился уже! — ответил он. — Распродам товар и машины — останусь тут. Я такую жизнь в притоне трахал, Студик — сплошной стресс.

— Но ты имей в виду, что у нас КДшники военнообязанные, — предупредил я его.

— Да я знаю, — сказал Дельфин. — Лучше на сборы ходить, чем постоянно воевать с миром, который хочет выебать тебя каждый день.

— А кто же тогда будет возить мясо? — спросил я с усмешкой.

— У меня конкурентов хоть засаливай! — ответил он. — Кто-то закроет нишу, ведь меньше народу — больше кислороду…

— Ладно, пойду я дальше, — произнёс я. — Надо шмотки найти.

— Иди к ларьку Мальты, — посоветовал Дельфин. — Есть тут одна такая — в северной части ярмарки. Она раньше работала у самого Гоши Рубчинского, ну, по её словам, поэтому точно разбирается в моде.

— Давай, удачной торговли, — пожелал я ему.

Иду в северную часть и быстро обнаруживаю ларёк Мальты — над ним висит вывеска «ГОША РУБЧИНСКИЙ».

«Надеюсь, Гоша не предъявит ей за это…» — подумал я и усмехнулся.

— Привет! — приветствовала меня девушка лет тридцати, носящая на голове ядовито-зелёного цвета волосы.

Одета она в белую майку с надписью «Гоша Спорт» и российским триколором, а также в белые штаны и ядовито-зелёного цвета кеды.

— Дарова, — ответил я ей. — Правду говорят, что ты с Рубчинским работала?

— Брехня, — ответила она. — Но легенда хорошо продаёт товар. А ещё лучше он будет продаваться, если ты купишь у меня что-нибудь.

— Я? — переспросил я. — Вряд ли…

— Вряд ли купишь или вряд ли будет лучше продаваться? — уточнила она.

— Скорее, второе, чем первое, — ответил я. — Последний выпуск «В мире животных» сильно подпортил мою репутацию.

— Скандальная слава — это тоже слава, — пожав плечами, сказала Мальта. — Ищешь что-то конкретное?

— Нужны несколько комплектов штанов, футболок, а также куртка какая-нибудь, чтобы не было стыдно показаться в свете, — перечислил я.

Мальта рассмотрела меня оценивающим взглядом.

— Ну, джинсы, брюки, фирменные футболки — сейчас подберу, — пообещала она. — А куртку — что предпочитаешь носить?

— Это смотреть надо, — разведя руками, сказал я.

— Идём, — позвала она и исчезла в глубине ларька.

Внутри обнаружился склад, где я увидел, что Мальта торгует по-взрослому…

— Вот такое пальто есть, — произнесла она. — Massimo Dutti — оригинал.

— Болтаешь… — изрёк я скептически.

— Клянусь тебе — из Москвы приехало! — поклялась она.

— Бывал я в Москве — хуй оттуда чё приедет, блядь… — произнёс я.

— Ну, тогда есть вот этот плащ, — сказала она, перейдя к длиннополому кожаному плащу. — «Yves Saint Laurent» — оригинал, линейка 2025 года.

— Да какие ещё, блин, оригиналы? — спросил я. — Чего ты мне заливаешь-то тут?

Раньше-то всё прекрасно ездило по налаженной логистике, но сейчас почти ничего и никуда не ездит, поэтому все дозоошизные запасы исчерпаны и осталось только то, чего было много. А много было контрафакта.

— Если не нравится, то вот, хорошая куртка, — сказала Мальта, показав на мощный, на вид, кожак. — Но это «Cockpit USA» — малоизвестный у нас бренд. И за эту куртку я готова ручаться — перекупила её в Минске.

— Нихуя себе ты ездишь… — восхищённо произнёс я. — Или пиздишь, как с Москвой?

— Не дальше, чем ты, — ответила Мальта. — А Москва — я же не знала, что ты там бывал…

— Короче, сколько за куртку? — спросил я.

— Бренд редкий, так что… — начала она.

— Я спросил, сколько за куртку, а не редкий ли это бренд, — нахмурившись, произнёс я.

— Двадцать пять золотых, — назвала она цену.

— Десять, — ответил я.

— Пятнадцать, — парировала она.

— Двенадцать, — предложил я.

— По рукам, — согласилась она.

Вытаскиваю из кармана монеты и передаю ей двенадцать штук.

— И как там в Минске? — поинтересовался я.

— Никогда не была там, — усмехнувшись, ответила Мальта.

— Эх, ты, блин… — покачав головой, произнёс я.

— Это бизнес, Студик, — ответила она и развела руками.

Надеваю куртку и застёгиваюсь.

— О, жених! — проговорила Мальта. — Ах, да, напоминаю — товары возврату и обмену не подлежат.

— Да нормально, — сказал я, посмотревшись в зеркало. — Теперь давай по джинсам и футболкам…

Глава девятнадцатая

Полет валькирии

* В небе, 8 февраля 2029 года*

— Скоро приземлимся в международном аэропорту Новосибирска! — предупредил нас Фазан.

В подготовке этой поездки в Новокузнецк мы с Муравьём и Ронином сделали больше всех, потому что нам пришлось съездить в Саратов, Уфу, Курган и Омск. И ездили мы туда не просто разведать места промежуточных посадок, но и для того, чтобы доставить туда топливо.

Увы, но топливо в цистернах на аэродромах уже выдохлось, поэтому мы можем рассчитывать только на то, что произведено в Волгограде, где начата перегонка нефти из танкеров, пригнанных с Каспия.

Получается какой-то шмурдяк на 60–70 октанов, потому что у нас нет толкового нефтеперерабатывающего завода и, самое главное, специалистов, способных наладить его работу, поэтому мы обходимся антидетонационными присадками, что позволяют нам гонять на некоторых машинах и даже поднимать в небо Ан-2.

Правда, такой шмурдяк больно бьёт по моторесурсу самолётного двигателя, поэтому может сложиться так, что назад мы уже не полетим и придётся идти пешком или ехать на подходящем транспорте.

— Отличная новость — мы выжили! — обрадованно воскликнул Щека. — Хуёвая новость — нам придётся чапать в Кузню своим ходом!

— Ага! — подтвердил я. — Да и хрен с ним! Не сахарные — не растаем!

И всё же, прямая перегонка нефти даёт нам керосин и дизель — сейчас всё указывает на то, что бензиновая эра ушла в прошлое и настала эра дизелей, потому что дизель у нас получается прямо нихуёвый, а это имеет решающее значение.

Но зимой начинаются проблемы, так как дизель мы получаем «летний», с кучей парафинов, которые застывают в минуса, забивают фильтры и всё, кино кончается. С этим работают специалисты, которые пытаются научиться правильно добавлять керосин и пробуют освоить технологию депарафинизации, чтобы получить «зимний» дизель.

В любом случае, как бы ни пошло дело дальше, мы не останемся без основной техники — дизель у нас будет.

И керосин, кстати, тоже вселяет надежды: есть успехи в очистке до авиационного уровня, поэтому вертолёты и реактивные самолёты ещё полетают…