Вечно голодный студент 10 (СИ), стр. 4

Глава вторая

Шанель №6

*Республика Ирак, мухафаза Дияла, на шоссе, 17 декабря 2028 года*

— Ну, как тебе рейд? — спросил я, крутя баранку.

— Он не совсем такой, каким я его себе представляла, — ответила Лапша, сидящая рядом.

— Всё ещё впереди, — сказал я на это.

Мы едем на фуре, гружённой боеприпасами и продовольствием, необходимыми для снабжения узла сопротивления, размещённого в восточной части города Ханакин.

Ирано-фронтирская война, в связи с зимой, снизила интенсивность, так как начались традиционные проблемы со снабжением: навигация по Волге прекращена, поэтому наши войска снабжаются за счёт накопленных в порту Энзели запасах, которые мы и возим по всему Ирану.

Шахиншах Баграм №6 засел в Багдаде, который укрепил и превратил в полноценную современную крепость с эшелонированной обороной.

В нынешние времена, в связи с резким сокращением численности населения, обороняться стало гораздо легче, чем атаковать: стало реально построить такую оборону, что её просто не пройти, не потратив слишком много солдат и КДшников.

Шахиншах медленно сдавал весь Иран именно ради того, чтобы выиграть время на укрепление Багдада, его последнего оплота — он пользуется материальной поддержкой от соседей, а также услугами «народов моря», как уже прозвали европейских КДшников, нанимающихся на службу к султану и шахиншаху.

В Европе, как я понял из слухов, слышимых мною от разных людей и КДшников, даже не пахнет стабильностью, потому что там слишком дохуя микрообщин, которые не желают объединяться друг с другом и перманентно враждуют, но зато тесно сотрудничают с силами извне.

Например, европейские КДшники с удовольствием продают найденный и собранный лут султанским и шахиншахским торговым представителям, а также торгуют с небезызвестными нам питерцами, которых до сих пор возглавляет Чаушеску, непонятный КДшник неопределённой силы.

Это приводит меня к выводу, что европейцы сейчас проедают оставшееся благосостояние, лишь бы улучшить своё положение здесь и сейчас, а идеи объединиться и создать силу, с которой придётся считаться крупным соседям — ну, это в процессе…

Всё дело, по моему мнению, в том, что в Европе всё проходило не так, как у нас. Я думаю, там зоошиза проходила примерно как в Москве — животные не были самой главной проблемой, хоть они и вносили свою лепту в градус неадеквата, а главной проблемой являлась еда.

Когда-то давно, я слышал от Нарка, что в Москве животным было совсем несладко, так как москвичи не упускали любой возможности хуйнуть их и пустить на мясо.

В Европе, по оценкам того же Нарка, на момент начала зоошизы, проживало около 600 миллионов человек, которым надо было что-то есть, желательно, каждый день, и что-то пить, тоже, крайне желательно, каждый день, а на всех не хватает, поэтому интуитивно понятно, что же было дальше…

Но теперь, после гибели основной массы населения, выжившие строят свой «Дом 2», сотрудничая с персами, египтянами, питерцами и много с кем ещё, меняя ценный лут на еду или оружие и боеприпасы.

У египетского султана с продовольствием полный порядок, так как он профессиональный рабовладелец и сверхэксплуатирует покупаемых рабов на плодородных пашнях в дельте Нила.

У шахиншаха, до того, как он связался с нами, тоже всё было очень хорошо с продовольствием — у каждого сатрапа были свои дехкане, то есть, крестьяне, которые обрабатывали охраняемые сатрапской гвардией и его же боевиками пашни, и отдавали почти всё в качестве платы за право на существование в пределах владений сатрапа.

«Пидарасы должны быть уничтожены», — с решимостью подумал я. — «Нам очень выгодно, если их не будет, это да, но ещё это правильно с точки зрения гуманизма».

Фронтир гораздо беднее, чем Персия и Египет, но у нас есть костяк сильнейших КДшников, потому что условия России уникальны и точно таких больше не было нигде.

Но я убеждён, что главное наше преимущество — это то, что мы мигрировали в очень удачный момент. Хронологию зоошизы ещё предстоит изучать специалистам, но есть у меня чувство, что останься мы в Новокузнецке или улети мы в неправильное время, нихуя бы не получилось.

Сидели бы мы сейчас, как Пиджак, контролируя маленький кусок земли и боясь, как бы не пришёл кто-то сильный и не подмял нас под себя. А кто-то сильный, рано или поздно, пришёл бы…

Если бы мы прилетели слишком поздно, Волгоград бы кто-то занял — тот же Пиджак или, например, Бром, у которого были виды на южные территории.

А если бы мы прилетели слишком рано, то в Волгограде бы ещё были организованные военные, и мы бы ушли с ними в Крым, а там вообще произошла какая-то непонятная хуйня — там сейчас нет никого. Может, там появились какие-то слишком сильные твари, а может, переселенцы вымерли от голода и внутренних войн за ресурсы.

То есть, прилетели мы вовремя, и заняли почти пустой город, что дало нам охуенный буст, который и позволил построить Фронтир.

— Твоя очередь, — сказал я Лапше.

Меняемся местами и я открываю люк на крыше кабины.

Переключаюсь на ЭМ-режим и осматриваю окрестности, а когда не обнаруживаю ничего подозрительного, переключаюсь на ИК-режим и ищу тепловые следы впереди.

Но дорога чистая, на местности только мелкие и средние зверьки, хорошо знающие чувство ранга, поэтому всё спокойно.

— Ты так и не виделся со своими детьми? — спросила Лапша.

— Ты чего ко мне приебалась с этим, а? — раздражённо спросил я. — Мы же договорились!

— Всё равно, я считаю, что это как-то неправильно, — произнесла она.

— Неправильно — это брать меня в плен и заставлять оплодотворять женщин! — ответил я. — А всё остальное — это последствия! Шахиншах, сука ёбаная… Нет, просто так он у меня не умрёт…

— Мне кажется, ты стал каким-то более жестоким, — поделилась Лапша ощущениями. — Куда делся тот жизнерадостный Костя, который старался решать всё миром?

— Я всё ещё жизнерадостный и до сих пор стараюсь решать всё миром, — возразил я ей. — Но с гондонами иначе никак: они издевались надо мной, морили меня голодом, заставляли биться на арене, а потом и трахать каких-то левых женщин, которых тоже никто не спрашивал! Они держат рабов и являются отборными пидарасами — иначе с ними нельзя. Я найду и изнасилую каждого…

— Извини, что снова подняла эту тему, — попросила Лапша. — Я не знала, что это до сих пор так царапает тебя.

— Ничего меня не царапает! — воскликнул я. — Я дал слово, что найду и заставлю Баграма №6 заплатить цену за всё, что он сделал. Ещё я дал слово, что найду султана Бейбарса №3 и грохну его, как суку! Никто не заставлял их делать то, что они делают, поэтому платить они будут за собственные поступки! Я — это лишь последствие принятых ими решений!

— Я тебя понимаю, Костя, — ответила мне Лапша. — Но кажется мне, что ты слишком уж загоняешься. Нельзя жить ради мести.

— Да я забуду об этих пидарасах в тот момент, когда они сдохнут, — пообещал я ей. — И буду жить дальше. Но пока они продолжают портить нашу экологию своим вонючим дыханием, я не успокоюсь и не остановлюсь…

— Ладно, — пожав плечами, сказала Лапша.

Дальше мы ехали молча, потому что она решила не разгонять тему, а вместо этого сконцентрировалась на вождении, а я полностью погрузился в отслеживание возможных угроз.

Маршрут, по которому мы движемся, давно проверен и считается спокойным, но звери редко сидят на месте, поэтому нет никакой стабильности, и всегда существует вероятность напороться на какую-нибудь тварь, вдруг решившую, что надо срочно попутешествовать, пока не настигла старость.

Но, к счастью, доставка грузов прошла без эксцессов и нарушения графика, поэтому мы приехали к Ханакину примерно к шести часам утра, и нам были очень рады.

— Студик, Лапша! — воскликнул встретивший нас у здания склада Муравей. — Вы не представляете себе, как я рад вас видеть!

— Привет, Мура, — ответила ему Лапша.