Вечно голодный студент 10 (СИ), стр. 32

Глава двенадцатая

Вой творца

*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, крепость «Хилтон», 9 января 2029 года*

— Да я хоть сегодня в Иран! — заявил я.

— Не беги впереди паровоза, Студик, — попросил меня Проф.

Он одет в тёмно-синий деловой костюм, старого фасона, из-за чего от него разит совдепом, волосы аккуратно причёсаны, подбородок гладко выбрит, но под носом седые усы, которые он начал отращивать непонятно зачем.

Наверное, хочет, чтобы граждане испытывали к нему больше доверия, ведь усы — это признак солидного возраста, а солидный возраст у нас считается признаком недюжинной мудрости, поэтому к усатым дядькам у людей доверия чуть больше, чем к гладко выбритым.

Раньше он вообще носил бороду, ну, когда был пенсом, доживающим остаток жизни, а потом ходил исключительно безбородым и безусым, потому что так практичнее, но что-то изменилось и образ изменился вслед за этим.

— Смотри — руки в полном порядке! — сказал я, продемонстрировав свои новые руки. — И вообще, я в боевой готовности!

— Физически — да, — согласился Проф. — Но психически — не уверен. Тебе нужно отдохнуть после пережитого, поэтому проведи время с Лапшой, вкусно кушай, побольше спи и трать больше времени на развлечения. Тебе может казаться, что с тобой всё в порядке, но с тобой точно не всё в порядке — я давно тебя знаю и убеждён, что ты психически здоровый человек. А раз ты психически здоров, то на тебе не может не сказываться нахождение в зоне боевых действий.

— Но я чувствую себя просто отлично! — возразил я.

— Это приказ, — покачав головой, сказал на это Проф. — Две недели отпуска — это не только в твоих интересах, но и в наших. Что нам толку, если ты психически истощишься и начнёшь ошибаться, из-за чего погибнешь?

— Ну, раз приказ… — без особого энтузиазма произнёс я. — Ладно, буду отдыхать… но по-своему!

— Никаких рейдов, — отрезал Проф.

— Эх, ладно… — вздохнув, сказал я.

— По твоему вопросу о Новокузнецке, кстати, кое-что прояснилось, — сменил Проф тему. — Вернее, с Ираном всё начало проясняться, а это может сделать вопрос с Новокузнецком более актуальным.

— Что случилось-то? — поинтересовался я.

— Из армии шахиншаха было совершено дезертирство, — ответил он. — Тридцать семь КДшников снялись с занимаемого участка обороны и перешли на нашу сторону, на стандартных условиях. Участок тут же заняли наши силы, что улучшило положение в Эль-Микдадии. Не сильно, но улучшило.

Вчера меня навещал Муравей, который прямо оттуда: его, наконец-то, вернули в Волгоград, чему он очень рад, но через месяц ему придётся возвращаться обратно в Ирак.

Эль-Микдадия — это город, включённый персами в качестве важного компонента во вторую линию обороны Багдада. Линию обороны назвали «Микдадия-Баакуба» и Ханакин, судя по всему, покажется нам всем сущей хуйнёй…

Местность там крайне паршивая, потому что всё испещрено арыками, зарослями финиковых пальм, одичавшими садами, что персы усугубили строительством скрытых ДОТов, ДЗОТов, расширением сети подземных ходов, формированием четырёх связанных между собой узлов сопротивления, (1) установкой минных полей, заграждений и прочими затрудняющими штурм действиями.

Облегчающим будущие штурмы фактором является то, что у шахиншаха мало личного состава, оборона растянута, а ещё концепция обороны слишком плохо постарела, поэтому почти не учитывает существования КДшников.

Командование персов не придумало ничего лучше, чем напихать в каждый опорник по несколько десятков своих КДшников, что не самое лучшее решение, но другого-то нет…

У нас же в «Хилтоне» сидят специально выделенные офицеры, единственной задачей которых является выработка новой концепции обороны или усовершенствование имеющейся так, чтобы КДшники не сидели мёртвым грузом в опорниках.

Пока что, специалисты пришли к выводу, что КДшники — это не концептуально новая угроза, а нечто близкое к бронетехнике, обретшей свойства малозаметности, высокой скорости и всепролазности. А это уже измеримо, это уже знакомо и понятно, поэтому нужно адаптировать оборону под них.

И всё же, пока что, наша оборона почти никак не отличается от персидской: те же оборонительные рубежи, те же КДшники, набитые в опорники, на случай прорыва вражеских КДшников, и ровно те же последствия, в случае ослепления и прорыва.

— Что будешь делать с этими дезертирами? — спросил я.

— Уже встретили их хлебом и солью, — ответил Проф. — Сейчас с ними работает Ронин — ведёт переговоры о распределении наделов. Все они хотят себе земли пожирнее, но так не бывает, поэтому Ронин пытается уладить все размолвки и ослабить недовольство.

— А если ещё придут? — спросил я. — Земля-то конечна…

— Вот поэтому мы и думаем об освоении Афганистана, — сказал он на это. — Рабочим решением, на данный момент, является ограниченное вторжение на земли племён, с целью отнятия их у пуштунов и посадки КДшников на наделы.

В Афганистане сейчас всё совсем не так, как до зоошизы, но племена сохранились, пусть и численность населения сократилась радикально.

Они продолжают выживать небольшими группами, контролирующими ограниченные территории, и им сейчас совсем не до соседей, а нам надо куда-то сажать КДшников-перебежчиков, поэтому действительно, Афганистан смотрится перспективно…

— И всё равно, уверенности в этом нет — нет убедительных доводов в пользу того, что нам вообще нужно в это лезть, — добавил Проф. — С одной стороны, это открывает путь в Индию, куда нам точно нужно, в перспективе, а с другой, афганские племена должны были стать ещё более злыми и проблемными. Наверное, лучше будет договориться с КДшниками об ожидании земель — Ирак мы, в конце концов, возьмём, а это временно решит проблему с наделами. А дальше Сирия, Иордания, Израиль, Египет, Саудовская Аравия…

— Египет — это я согласен, — сказал я. — А вот остальные — нахрена?

— Безопасность Фронтира, — ответил Проф. — Мы должны откатить Ближний Восток в феодализм, чтобы никто и никогда не объединился в единую державу. Шахиншах, как ты видишь, представлял собой очень серьёзную угрозу, война против которой уже сильно затянулась и стоила нам огромного объёма ресурсов и живой силы. Я не хочу, чтобы к югу от Каспия были другие подобные государства. У нас впереди битва за Россию — мирно жить нам не дадут, поэтому придётся воевать ещё очень долго. База у нас хорошая, но её недостаточно, чтобы вести одновременно две войны. Оружия у нас много, а людей слишком мало — это нужно менять. Для этого я и формирую в Иране «демографическую воронку», как её метко охарактеризовал Нарк. Иранцы, в конце концов, будут мигрировать к нам, а мы встретим их и дадим им достойное положение и наши стандартные гарантии. Всё-таки, людей на планете слишком мало, чтобы смотреть на национальность или религию — будем тратить время на это, погибнем.

— Ну, тогда всё это имеет смысл… — сказал я. — Круто, что ты думаешь наперёд.

— Всегда думал, — ответил Проф. — И ты тоже думай — у меня есть большие планы на тебя, которые нам предстоит реализовать в будущем.

— Какие планы? — нахмурившись, спросил я. — Я не хочу управлять Фронтиром!

— Нет-нет, — усмехнувшись, сказал он. — Никакого управления Фронтиром — можешь не волноваться. Но кое-чем управлять придётся — обсудим это в будущем, когда настанет подходящий момент.

— Я вообще не хочу ничем управлять — я даже своей жизнью не управляю! — возмущённо воскликнул я.

— Поэтому я тебе и не предлагаю ничего, — ответил Проф. — Но, когда придёт время, мы вернёмся к этому разговору.

Он посмотрел на настенные часы.

— Всё, скоро у меня приём представителей Казани, — сказал он.

— Какие ещё представители Казани? — спросил я удивлённо. — Там же нет никого!

— Не было, — улыбнувшись, поправил меня Проф. — Оказалось, что с севера пришла крупная группа КДшников и нормальных людей, которая и осела в городе. Они знают о нашем существовании и наслышаны о противостоянии Фронтира и Тамбова, поэтому настроены сотрудничать. Можешь остаться и послушать, что они скажут.