Вечно голодный студент 10 (СИ), стр. 31

А вот жрать…

Жрать мне уже надоело, потому что доктор Галыгин не стал усложнять логистику и приказал готовить для меня какую-то калорийную бурду, которая сера по окрасу и жидка по консистенции.

Аркадий Львович, мой нынешний шеф-повар, сообщил, что это мелко раздробленное мясо различных высоколевельных животных, залитое растительным маслом, с добавлением витаминного комплекса, с упором на кальций и витамин D.

На вкус эта бурда никакая, но это только потому, что медсёстры вставляют в меня трубку с воронкой, и заливают бурду мне прямо в пищевод.

«Не жизнь, а мечта…» — подумал я, поморщившись.

— Слышал о происходящем в Багдаде? — спросил Вин.

— Я слышу только то, что показывают по телевизору, — ответил я.

— Там сейчас идёт что-то, сильно похожее на государственный переворот, — сообщил мне Вин. — Проф что-то говорил об этом на утреннем совещании, но меня туда не пускают, поэтому я услышал кое-что от Нарка, а тот, как всегда, витал в облаках и осмыслил не всё.

— И кто против кого? — спросил я.

— Да непонятно, — пожав плечами, ответил Вин. — Но, похоже, что КДшники персов не очень довольны развитием событий в Ханакине и винят во всём шахиншаха. Если его грохнут, что будешь делать?

— Если его грохнут, то я займусь Моной и султаном Бейбарсом №3, — ответил я. — У меня с ними незаконченные дела…

Жалко будет, если шахиншах сдохнет — я бы хотел задушить его лично. Боль уже слегка поутихла, но лишь слегка, поэтому у меня до сих пор остёр давно заточенный на Баграма зуб.

Его империя уже больше не вернётся из небытия, потому что Иран достиг капа вместимости — там, если считать с недавними наёмниками из «народов моря», учреждены 154 княжества, в которых орудуют около четырёх сотен разномастных КДшников.

Они уже грызутся за дехкан, которые сейчас очень придирчиво выбирают себе господина, с упором даже не на его личность, а на плодородность и удобство земли, которую им предстоит обрабатывать.

Простого народу-то в Иране, если сравнивать, дохрена, несмотря на все потрясения, что обрушились на страну после начала зоошизы, но княжества распределялись по географическому фактору, а размеры их определены по принципу дневного перехода, то есть, до 40–50 километров в одну сторону.

Сверх этого расстояния территорию контролировать невозможно, поэтому раздавать наделы побольше просто нет смысла, что и обусловило нынешнюю численность княжеств.

Ирак, в этом смысле, гораздо жирнее, потому что там есть очень плодородные берега Тигра и Евфрата, которые сами по себе являются факторами для конкуренции, но площади полезной территории в Ираке меньше, поэтому княжеств тоже будет меньше.

А дальше, по плану Профа, будут остальные ближневосточные страны, которые нужно будет включить в новую феодальную систему, чтобы раздробленность обратилась в хаос.

— Это месть, бро, — произнёс Вин. — Слышал я пословицу, что если копаешь кому-то могилу, то выкапывай рядом ещё одну, для себя.

— Я выкопаю просто дохуя могил, Вин, — сказал я на это. — Места хватит каждому.

— Как знаешь, — пожав плечами, ответил он. — Я не был на твоём месте, поэтому могу лишь представить, что ты пережил в плену. И я сочувствую тебе, бро.

Мало кто может представить — только Славян, бывший раб шахиншаха, имеет похожий опыт. У него всё было даже хуже, чем у меня, потому что со мной всегда была надежда, что я выберусь, а он мог надеяться только на то, что сегодня получит пиздюлей меньше, чем вчера…

— Ага, спасибо, — поблагодарил я его. — Что будешь делать, когда отрастишь ногу?

— Да обратно поеду, — сказал он. — Но уже не на передок, а в тыл — буду строить фортификации, помогать с логистикой и всё в этом духе. Проф писал мне, что есть вариант поучаствовать в проложении маршрута через Кавказ, но мне не охота. Не нравится мне, когда мне отрывают ноги и руки…

— О, это моё любимое, блин… — усмехнувшись, проговорил я. — Каждый раз, как в первый…

Тут дверь палаты отворилась, и медсестра Светлана закатила тележку с моим хрючевом.

— Охуенно, — сказал я. — Я, как раз, проголодался!

— Ладно, приятного аппетита, бро, — пожелал мне Вин. — Увидимся ещё.

— Обязательно, — ответил я. — Светлана, подкатывайте агрегат! К приёму пищи готов!

*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, крепость «Хилтон», 6 января 2029 года*

— Как ты, поправляешься? — обеспокоенно спросила Лапша, севшая рядом с больничной кроватью.

— Вообще, я уже практически поправился, — ответил я ей. — Я даже лежу тут чисто по приколу — мне только руки дорастить и всё, можно выходить.

— Я прилетела, как только смогла, — начала она, зачем-то, оправдываться.

— Да ты вообще не думай об этом, — попросил я её. — Со мной же всё, в итоге, окей. А если бы всё пошло через те самые ворота, через которые все народы, то ты бы ничего не могла с этим поделать.

— Всё равно, я очень волновалась за тебя, — сказала она. — Ты мог умереть.

— Такая вот у меня жизнь, — махнув микрорукой, произнёс я. — Хотелось бы с этим что-то сделать, но, пока что, не получается — надо разгрести все оставшиеся дела, а затем жить спокойно.

— А получится? — спросила Лапша.

— Не получится сразу — буду учиться, — пожав плечами, сказал я. — Родная, перед нами, если мы вывезем всю нынешнюю хуйню, открыта целая вечность. Времени, чтобы научиться жить, как люди, просто полно. Но об этом поговорим, когда всё успокоится и стабилизируется. А пока, лучше расскажи, что тебе известно о брожениях в рядах КДшников шахиншаха, а также о проблемах с «народами моря».

— Поговорим, обязательно, — пообещала Лапша. — А по брожениям — была попытка переворота. Шахиншаха пытались убить КДшники из рядов Бессмертных. Они хотели поставить кого-то из своих, чтобы перевернуть ход войны, но Баграм перебил всех, кто на него покушался. И всё же, это покушение — демонстрация слабости и шаткости его режима, ведь он ничего не сделал с остальными Бессмертными, которые знали о заговоре, поэтому можно ожидать, что кто-то попробует ещё раз.

— Откуда информация? — спросил я.

— Перебежчики, воспользовавшиеся суматохой, — ответила она. — И эти самые перебежчики уже успели создать проблемы с «народами моря», так как им не понравились предложенные наделы. Они не хотят жить рядом с предателями и требуют другие земли, например, в России.

— Ха-ха-ха! — рассмеялся я.

— Нет, они серьёзно, — сказала Лапша.

— А их не смущает, что они тоже предатели, раз перебежали? — спросил я.

— По-видимому, нет, — ответила она. — Проф улаживает этот конфликт — почти наверняка, даст им наделы вокруг Ханакина.

— Интересные дела творятся… — произнёс я. — А сами бывшие наёмники как себя ведут?

— Двое уже мертвы, — сообщила мне Лапша. — Трое князей не поделили крестьян, началась драка, а остался только один. Это освободило ещё два надела — Проф уже закрыл вакансии двумя «степняками».

— Бля, там уже происходит лютый замес, — поделился я впечатлением.

— Это ерунда, по сравнению с тем, что будет потом, — сказала на это Лапша.

— С удовольствием понаблюдаю за этим, — улыбнувшись, произнёс я. — Феодализм — это всегда очень интересно. Как думаешь, будут там Таргариены, Баратеоны, Старки и так далее?

— Рановато, но, в итоге, должны будут появиться, — ответила она и заулыбалась.

— Безумие, блядь… — прошептал я и покачал головой.

Примечания:

1 — Бризантность взрывчатки — в эфире, неожиданно, рубрика «Red, зачем ты мне всё это рассказываешь⁈» — с фугасным эффектом, думаю, всем всё понятно, так как это, непосредственно, работа расширяющихся газов взрыва, переходящая в ударную волну, которая выдавливает человеку мозги из ушей, отрывает руки, ноги, головы и сносит здания, а вот бризантность в околовоенной или военной литературе упоминается не так часто, что, я думаю, связано с тем, что не все понимают до конца, что это такое. И на этом этапе подключается RedEducator, который объяснит всё доходчиво, чтобы потом не было никаких вопросов. Итак. Происходит это слово от французского briser — «ломать, разбивать», но это слово объясняет суть не в полной мере, поэтому сейчас я приведу более развёрнутое объяснение, что именно под этим понимается. При детонации по заряду проходит детонационная волна, в результате которой взрывчатое вещество превращается в газы с колоссальным давлением, порядка сотен тысяч атмосфер. И бризантность взрывчатки определяется давлением на фронте детонационной волны, которое зависит от скорости детонации и плотности вещества. Чем быстрее вещество детонирует и чем выше его плотность, тем более крутым получается скачок давления, и тем сильнее получится дробящий эффект. У тротила скорость детонации что-то около 7 километров в секунду, у гексогена около 8,7 километров в секунду, а, например, у аммиачной селитры до 3 километров в секунду, поэтому у неё больше выражен фугасный эффект, то есть, «толкающий», а не «дробящий». Вообще, бризантность работает на локальном уровне, на расстоянии примерно одного-двух радиусов самого заряда. Для иллюстрации явления приведу пример. Возьмём высокобризантный заряд, например, флегматизированный гексоген, и приложим его к рельсе, а затем подорвём — он либо пробьёт её, либо выкрошит в ней воронку, глубиной примерно в один-два радиуса заряда. А если мы приложим вместо него заряд аммиачной селитры, то он ничего не пробьёт, но погнёт рельсу и откинет её на какую-то дистанцию. Военных больше интересуют высокобризантные вещества, потому что это позволяет дробить корпус гранаты на мелкие и быстрые осколки, а вот горнякам такое нахрен не надо, поэтому они предпочитают низкобризантные вещества, которые более предсказуемо ломают горную породу на крупные куски, а не в ебучий порошок, и стоят сущие копейки, если сравнивать с гексогеном, октогеном и прочими высокобризантными взрывчатыми веществами.