Комдив (СИ), стр. 5
— Один момент… — Дуня критически осмотрела «супруга», а потом приладила ему на нос очки в тонкой золотой оправе. — Теперь порядок. Не кривись, они с простыми стеклами. Потерпишь. Так надо. Совершенно меняют тебя.
Особого дискомфорта очки не доставляли, вот только…
Вот только, Лекса теперь смотрелся сущим ботаном, довольно симпатичным, но совершенно невзрачным. И совершенно терялся на фоне товарища Раскольниковой. Чекисты рассчитали абсолютно верно, первый же взгляд на их пару пришелся бы на Авдотью Мефодьевну, выглядевшую очень привлекательно и авантажно.
— Чтоб вас кобыла облизала… — обреченно вздохнул Алексей. — Ну и? Я уже совершенно взопрел. Пошли, куда там требуется…
— Говорим на-английском! — строго прокомментировала Дуня, поправила локон и скомандовала. — Вперед!
Дальше, товарищ Раскольникова безошибочно вывела Алексея из хитросплетения переулков на главную улицу Константинополя. Проблем по дороге не возникло, правда турки не особенно приветливо косились на европейцев, да пришлось шугнуть увязавшихся вездесущих мальчишек.
Улица Истикляль смотрелась шикарно и совершенно по-европейски. Лекса сразу подметил, что фланировали по улице преимущественно иностранцы, хотя турок тоже хватало. И не заметил ни одной «замоташки», то есть, закутанной до глаз по мусульманскому обычаю женщины. К слову, турки и их спутницы, в основном, были одеты на европейский манер. А еще, поразило обилие русских и русского колорита. Вывески магазинов и ресторанов на русском языке, вокруг сплошная русская речь, да и по лицам сразу читалось — свой же, русский!!! И обилие цветов, которые продавали почти исключительно русские женщины.
Лешка сначала бешено мысленно ругался, так как чувствовал себя не в своей тарелке, а вдруг встретится, какой-нить «крестник», но потом пообвыкся и успокоился. Тем более, прохожие если и обращали внимание, то исключительно на товарища Раскольникову. У турок, так вообще, глаза вылезали из орбит, а голова крутилась на триста шестьдесят градусов. Одного толстяка спутница даже огрела зонтом по спине.
По пути Алексею несколько раз казалось, что за ними следят, но как он не старался, шпиков обнаружить не смог и списал все на свою нервозность в незнакомой обстановке.
Дуня приостановилась возле одной из витрин с шляпками, а Лекса неожиданно услышал русскую речь и прислушался.
— Англичашки… — презрительно заметил козлобородый пожилой мужичок в потертом сюртуке. — Ненавижу бриташек! Сучьи вырожденцы, хотя дама хороша. Какой круп! Порода сразу угадывается. Фемина! Я бы вдул! Да-с…
— Нет, почтенный Акакий Валерианович, позвольте не согласиться с вами, — степенно возразил ему сухенький старичок, с седой бородой, расчесанной на пробор. — В данной особи просматривается исключительно эталонный нордический фенотип. Посмотрите сами. Черты лица, рост, формы, наконец. Она немка или голландка. Второе, вероятней всего. А вот ее спутник, скорее всего немец, либо австрияк. Не исключу близкородственные связи в его семье, есть настораживающие моментики, знаете ли. Но я солидарен с вами, я бы тоже ей вдул! Да-с…
Оба старикана мерзко захихикали. Они коротали время за чашечкой кофе в одном из уличных кафе.
Лешка едва не рассмеялся и вежливо послал старичков:
«Не в этой жизни, деды. Идите кобыле в трещину!»
К слову, ругательных замечаний в свой адрес вскоре пришлось услышать немало, так как едва ли не к каждому магазинчику прилагался свой зазывала. А когда их игнорировали, в спину неслась ругань, в основном на русском языке.
— Сраные англичашки!
— В жопу!
— Чтоб вам ишак на голову насрал!
— Сволочи, британские!
К счастью, Лекса вовремя заметил антикварный магазин с холодным оружием и нырнул туда, несмотря на бурные протесты товарища Раскольниковой.
— Ты меня совсем не слушаешь, Мартин! — шипела она, как змея. — Зачем тебе все эти железяки? Мы никуда не успеем, господи! Ну ладно, ладно, купи себе какую-нибудь саблю и успокойся…
Отыгрывала она свою роль сварливой жены просто великолепно
Хозяин магазинчика, итальянец, сочувственно улыбнулся, позвал помощника, чтобы тот отвлек даму и увел Алексея к витрине с разнообразными кинжалами и ножами.
Говорил он на английском очень скверно, но Лексе и не требовалось его понимать. Он без помощи продавца сразу выбрал себе старинную итальянскую выкидуху, с кинжальным клинком из дамасской стали, с костяными щечками и после короткого торга ее приобрел. На душе моментально стало спокойней. Холодное оружие Алексей беззаветно любил.
А дальше Дуня ворвалась в большой женский магазин с горделивым названием на французском языке: «Салон французской моды мадам Жерар».
Гостей радушно встретила сама хозяйка, миловидная дама лет сорока пяти возрастом. Она сначала весело щебетала на французском, но сразу перешла на почти идеальный английский. Дуню куда-то увели, а Лексу устроили на диване, принесли ему чашечку кофе с пахлавой и подсунули кучу журналов.
Все выглядело очень естественно, но Алексею сразу не понравилась хозяйка, а точнее, ее холодный, оценивающий взгляд.
Изображать из себя скучающего мужа не пришлось, Лекса действительно скучал, так как женские магазины терпеть не мог, еще с прошлой жизни. Но с жизнью его слегка примирила вкуснющая пахлава.
Гостью обслуживала сама мадам Жерар, а за прилавком остались две симпатичные девушки, сразу принявшиеся строить Алексею глазки. И тихонько его обсуждать на русском языке.
— Какой лапочка. А достался ломовой кобыле!
— Охо-хо, подруга. Где у мужчин глаза?
— На деньги небось позарился, бедолажка…
— Вот-вот. Но миленький! Я бы такого с руками оторвала. Смотри, мордашка грустная!
— Тоскует по свободной жизни, бедолажка…
«Как же вы правы, девочки, как же вы правы… — посетовал про себя Алексей. — Все правильно, без меня, меня женили. Нахрена, до сих пор не пойму. Понятное дело, Дунька для пригляда за мной, но могли ведь нарядить ее секретаршей, в конце концов. Охо-хо, головотяпы, чтоб вас кобыла облизала…»
Лешке так и подмывало поболтать с девчонками, но он успешно сдержался.
Следом последовал процесс примерки, а от «мужа ломовой кобылы» требовалось только кивать при демонстрации нарядов, с чем он успешно справился.
А вот после того, как товарищ Раскольникова справилась с выбором, пришло время задуматься. Паранойя Алексея сразу подметила, что Дуня после бутика несколько изменилась, а точнее, стала выглядеть несколько растерянной или озадаченной.
«Встретилась со связным? — думал Алексей. — Очень похоже, что так и есть. Твою же кобылу, если ее обязали еще каким-то заданием, точно набью Артузову морду. Вот же идиоты!..»
Но расспрашивать он ее не стал, решив поговорить дома. И почти сразу же обнаружил слежку. Никакими особыми умениями Лекса не обладал, помогла внимательность. Он заметил уже в мужском магазине на улице того же человека, что фланировал возле французского бутика. Молодого парнишку типично семитской внешности, патлатого и носатого. Очень приметного, перепутать было невозможно.
Настроение сразу сильно испортилось. Он и так не ждал от визита в Константинополь, чтобы его кобыла забодала, ничего хорошего, поэтому любые, даже незначительные подозрения сразу вызывали серьезную тревогу.
В мужском магазине все произошло быстро, Лекса выбрал себе три отлично пошитых костюма из тонкой английской шерсти, пару шляп, дюжину рубашек и прочих элементов мужского гардероба, и даже два больших кожаных чемодана.
Алексей всегда относился к своему гардеробу равнодушно, главное, чтобы удобно было, но здесь даже проникся процессом, благо командировочные позволяли. Видимо руководство решило представить товар, в виде товарища Турчина, лицом в Америках. Мол, не думайте, что мы здесь в лаптях и онучах шастаем.
В мужском универсаме было представлено все, что угодно, но, к сожалению, подходящей кобуры он так и не сыскалось. Впрочем, Лекса и не огорчился. Да, неудобно в кармане ствол таскать, но зато его можно быстро выбросить, в отличие от кобуры.