Комдив (СИ), стр. 48

— Черный выход там, мистер Турчин… — она ткнула пальцем себе за спину. — Я Молли Браун, ваша поклонница…

Но первым туда рванул с матюгами товарищ Хуергай.

— Твою же мать, наперекосяк…

Лешка быстро чмокнул Молли в губки и на корточках последовал за ним. Галопом пронесся по тесному дворику, лавируя между мусорными контейнерами, перепрыгнул забор и…

— Бум-бумм!!! — пистолет в руке дважды дернулся, а вынырнувший из-за угла здоровенный громила, всплеснув руками и выронив револьвер с коротким стволом, упал ничком в лужу. Видимо он первым из преследователей сообразил, куда побежит Турчин и ринулся в обход наперерез. И первый схлопотал две пули в голову. Огромное выходное отверстие в затылке пузырилось ярко алой кровью на фоне окружающей серости.

— Куда ты полез дурень, чтоб тебя! — с чувством выругался Алексей. — Только бы не коп!

Никого убивать он не планировал, все получилось само по себе, автоматически.

— Ходу, ходу, Ляксеич, мать его ети… — Есенин на мгновение остановился, подобрал револьвер боевика и понесся дальше, громко чавкая ботинками по грязи.

Лекса быстро оглянулся и побежал за ним. Куда бежать, Алексей даже не представлял, выбирал направление по наитию, но к счастью, очень скоро удалось забраться вовсе в какие-то дебри.

— Что это было, Ляксеич? — с трудом втягивая в себя воздух, Есенин согнулся, оперев руки в колени. — Твою же мать, сердце едва не выскочило…

Не забывая оглядываться, Лешка вкратце объяснил ситуацию, но упустил подробности и добавил в конце.

— Так что, братка, вали от меня подальше, да поскорее. Ты тут не причем, да и не успели они опознать тебя, скорее всего.

Товарищ Хуергай зло зыркнул на Алексея.

— Ты за кого меня принял, Ляксеич? Ась?

Лекса вздохнул.

— Серега, пойми, тебе оно и даром не надо. Дальше только хуже будет. Того полицейского, скорее всего, уже вальнули и свалят его смерть на меня. Что дальше, тебе объяснять? Очень быстро из героя Америки, я превращусь в коммунистического мерзавца, гниду и маргинальную сволочь. А к официалам, я прямо сейчас не могу обратиться, потому что придется всю подоплеку выкладывать. А этого делать нельзя, так как все, что касается внутренних дел Советского Союза, пендосам знать не за чем. Честно говоря, я сам пока не знаю, что делать. Куда не ткнись — везде кобылье гузно. С Хаммером бодаться — это очень серьезно, просто очень. Тебе оно надо?

Лешка не запугивал Есенина, Хаммера, конечно, нельзя было сравнить с Фордом, но и он мог в Америке купить кого угодно, в том числе нанять целую частную охранную компанию или банду средней руки, чтобы прихлопнуть неугомонного русского. Но, самое пакостное, при всей его жуликоватости и воровстве, на нем слишком многое было завязано в Советском Союзе. То есть, оставался достаточно реальный шанс на то, что его простят, а Турчина просто сольют.

— Да пошел ты сам в это самое гузно!.. — бешено уставившись на Лешку, выругался поэт. — Понятно, за кого ты меня держишь. Вот теперь я тебя точно не оставлю. До конца вместе. Понял? И молчи, иначе по мордасам получишь! Понял?

— Идиот… — ругнулся Лекса.

— Какой есть, зато свой, — огрызнулся товарищ Хуергай. — Найдем выход. Вместе найдем. Ну, куда дальше?

— Дальше… — задумался Лешка. — Дальше… выкинь к херам кобыльим пушку, что подобрал, мало ли что на ней. Дай…

Он покрутил головой, после чего забрал у Есенина револьвер и выбросил его в приоткрытый канализационный люк.

— Лучше перебдеть, чем недобдеть. А ствол тебе новый найдем, дай только сообразить, к кому сунуться. Так… а хер его знает, куда мы забрели. Ищи высокое здание, похожее на зубило или утюг. От него я сориентируюсь.

Через полчаса чертов Flatiron Building нашелся. Лекса с Есениным благополучно форсировали перекресток, свернули в несколько переулков, наконец, забрались в глубь Нижнего Манхеттена и вышли к берлоге Мезенцева.

Но, как назло, ротмистра на месте не оказалось. Дверь никто не открыл.

— Ну что? — товарищ Хуергай с надеждой посмотрел на Лешку. — Я уже промок до нитки.

— Перед тем, как идти в гости, порядочные люди звонят хозяевам… — зло буркнул себе под нос Алексей. — Ну да ладно, сейчас разберемся.

За спиной неожиданно раздался глумливый окрик.

— Эй, красотки, вы что здесь забыли?

Алексей неспешно развернулся и даже особо не удивился, увидев группу крепких парней, самой бандитской наружности.

Как он уже успел узнать, Нижний Манхеттен славился своими многочисленными бандами. Итальянская и еврейская мафия здорово потеснила их, но от этого район благополучней не стал.

— Эй, блондинчик, где-то я тебя видел? — здоровяк, с длинными как у гориллы руками, подозрительно прищурился, смотря на товарища Хуергая. — Парни, а он не Истмана человек? Говорю же, видел его раньше.

На его плоской физиономии проявилась зловещая гримаса, а в руке щелкнул клинком выкидной нож. Остальные угрожающе зароптали.

— Парни, нам не нужны проблемы! — Алексей вытянул руки ладонями вперед. — Мы уже уходим…

И тут, совершенно неожиданно, товарищ Хуергай изверг из себя все английские матюги, что знал. Да еще продублировал жестами некоторые. Вдобавок на лице поэта проявилось чрезвычайно наглое, вызывающее выражение.

Лекса сразу понял, что не обойдется. Стрелять из пистолета он любил и умел. В свое время даже прошел несколько курсов тактической стрельбы на самом продвинутом уровне, а бандюки не представляли собой сложную цель.

Быстрой чередой забахали выстрелы, звонко лязгнул затвор, становясь на задержку. Собственно, на этом все и закончилось. Истошно вопя, бандюки катались по грязи, хватаясь за ноги. Убивать Алексей не хотел, поэтому стрелял по нижним конечностям.

Стоять остался всего лишь один, тот, который заговорил первым. Он было дернулся, но Лекса быстро сменил магазин, поймал мушкой его лоб и качнул головой.

— Все-все, парни… — громила выронил выкидуху и поднял руки в верх. — Мы все поняли! Да, парни? Черт, угораздило же…

— Мы сейчас неспешно уйдем, а ты окажешь помощь своим товарищам. Не слышу?

— Конечно, конечно! На центральную улицу — налево и прямо…

— Молодец, — Алексей кивнул. — И если…

— Ни слова! — охотно закивал рыжий. — Никому не словечка. Клянусь! До свидания, спасибо, что заглянули в наш райончик…

— Ну ты хват! — восхищенно частил Есенин, семеня рядом. — Етить, я уже рубиться собрался. А чего они?

Лешка хотел ему высказать все что накопилось, но смолчал, потому что лихорадочно соображал, что делать дальше. И надумал с первого попавшегося телефона набрать Мезенцева, а если он не ответит, обратиться в Сальваторе Маранцано. У него на номере круглосуточно дежурил специальный человек.

Алексей понимал, что у Хаммера не хватит людей, чтобы надежно перекрыть все улицы громадного города, но прогулка особого удовольствия не доставляла — любой встречный мог его опознать.

К счастью, телефон тоже быстро нашелся, но Мезенцев и сейчас не ответил. Лекса вспомнил, что сам его послал в Детройт, ругнулся и набрал сицилицев. У мафии, как всегда, лишних вопросов не возникло, а уже через полчаса Алексея с товарищем забрала неприметная машинка и увезла в Бронкс, где в одной из квартир двухэтажного дома с обшарпанным фасадом гостей встретил сам синьор Сальваторе Маранцано.

— Это куда мы? — с интересом поинтересовался товарищ Хуергай, громыхая мокрыми ботинками по лестнице.

— К крестному отцу, — коротко отозвался Лекса.

— К твоему? — поэт уставился на Лешку.

— Нет, братка. Долго объяснять. Но он поможет. И помалкивай, чтоб тебя кобылы лизали…

— Дон Аллесио! — мафиози радушно раскинул руки. — Вас ко мне прислала сама Святая Розалия! Я как раз хотел с вами поделиться своей радостью и пригласить на торжество!

— Дон Сальваторе… — Лекса поздоровался с капо на итальянский манер, аккуратно обнявшись и прикоснувшись щеками по очереди, начиная с левой.

Потом отступил на шаг и представил товарища Хуергая.