Комдив (СИ), стр. 38

Впрочем, Алексей не собирался отчаиваться. Чудеса тоже иногда случаются, если не надеяться только на высшие силы и самому стараться.

Ближе к окончанию рабочего дня Лекса наведался к Брону в его кабинет.

— Алексей Алексеевич! — директор изобразил на уставшем лице приветливость. — Присаживайтесь. Как продвигаются дела? Я подписал все ваши запросы, их уже отправили адресатам. Что-то еще? Чайку?

Лекса неодобрительно покосился на валявшиеся везде пачки документов с газетами и присел в кресло.

— Да так, зашел поболтать на досуге. Какие у вас нарукавники удобные. Манжеты не протираются в них? Подскажете, где купили?

Директор Амторга встал, достал из шкафчика с полуоторванной дверцей запечатанный бумажный пакет и положил перед Алексеем.

— Берите, удобная штука, у меня еще есть. Но, смею предположить, вы пришли ко мне не за нарукавниками. Мне уже не по себе, Алексей Алексеевич. Если можно, начинайте меня бить сразу, без экивоков.

Брон вымученно улыбнулся.

Лешка в ответ тоже растянул губы в улыбке. Правда получилась она несколько зловещей.

— Вы очень проницательны, Саул Гершевич. Но бить я вас не собираюсь, какая дикость, прости господи. Меня интересует грядущий контракт с Фордом. В частности, почему не уделяется внимания другим автомобильным компаниям? Образцы у них не хуже, а то и лучше, тем более, здоровая конкуренция позволит снизить цену.

Брон тяжело вздохнул и с раздражением в голосе ответил.

— Не понимаю, какое вам дело до этого контракта. Уделяется, Алексей Алексеевич, еще как уделяется. Но, у Форда, на данный момент, у единственного есть подходящий образец на потоке. К тому же, мы действуем по запросам из Москвы. Все данные я туда отправляю, поверьте, им есть из чего выбирать, так что…

Алексей вежливо перебил его.

— Вы забыли упомянуть товарища Пятакова, который приказал вам уделять больше внимания Форду, Саул Григорьевич.

Брон пристально посмотрел на Алексея, но смолчал.

— А почему так, вы знаете? — спокойно продолжил Лешка. — Подсказать?

— Не надо… — после долгой паузы, с трудом выдавил из себя директор Амторга. — Я и сам догадывался. Поверьте, я противодействовал, как мог. Но моих усилий не хватало, когда приходили прямые приказы из Москвы.

— И часто такое случалось?

— Часто. Каждый третий контракт или сделка по завышенным или заниженным ценам. В основном по покупкам станков и другого оборудования. После того, как товарища Троцкого убили, пока наступила тишина, но, я уверен, ненадолго. Последователей хватит. Поверьте, я…

— Я-то поверю, — посочувствовал Алексей. — Но поверят ли вам дома ответственные товарищи, вот большой вопрос? Чем все это грозит, надеюсь, представляете? И вам и всем, кто в этом офисе находится. И вашим семьям.

— Я не хотел во всем этом участвовать, — обреченно прошептал Брон. — Что теперь, Алексей Алексеевич? Хотя, мне в любом случае придется плохо. Сторонников Троцкого очень много, они просочились во всю вертикаль власти.

— Будем думать, как вам помочь, — искренне пообещал Алексей. — Можете быть уверены, вас я точно постараюсь защитить. Бумага и ручка у вас есть. Пишите. Излагайте все очень подробно: даты, участники, суммы, прилагайте документы и чеки по каждому факту. С чего и когда началось и по сей день. Ничего еще не потеряно. Ваше доброе имя можно восстановить.

— Есть счета… — директор Амторга с надеждой посмотрел на Лексу. — Пятаков просил открыть на мое имя. На них аккумулировали некоторые средства, около двадцати пяти тысяч долларов. Доступ к ним у меня пока есть…

— Все в дело пойдет. Пишите…

За оставшийся рабочий день успеть не получилось. Алексей даже представить себе не мог размеры и количество злоупотреблений в пользу троцкистов. Только на пиломатериалах на сторону уходили десятки тысяч долларов. Закупку леса по сниженной цене осуществляли определенные американские компании, они же переводили часть вырученной разницы на другие счета. А с этих счетов средства уже уходили в Европу. Практически то же самое происходило при закупках станочного парка, только наоборот, Советский Союз приобретал уже по завышенной цене, а маржа от продавцов уходила налево.

У Алексея волосы дыбом встали, когда он прикинул, сколько полезного в стране на эти деньги можно было сделать.

Кроме Пятакова, всплыло еще много имен известных людей, но Троцким дело не ограничивалось, к примеру, лучшему другу Советского Союза, товарищу Хаммеру, было глубоко плевать на товарища Бронштейна, он мылил исключительно себе на руку.

А еще часть средств уходила практически в никуда. Предназначение их оставалось неизвестным, можно было только предполагать, на чьи нужды они отправлялись.

Когда начало темнеть, Лекса постарался убедить Брона, что стреляться или вешаться пока преждевременно, забрал все записи с документами и отправился домой. На сегодня оставалось еще одно дело: визит в банк, но прежде предстояло еще встретиться с Мезенцевым.

Оставив машину и высадив Дуню на стоянке у дома, Алексей прошел по улице, постоял на пересечении Пятой авеню, Бродвея и 23-й улицы, возле знаменитой высотки Флэтайрон-билдинг, прозванной в народе «зубило». Потом проскочил несколько переулков, тщательно проверился, убедился, что ФБР за ним почему-то до сих пор не следит, после чего остановился у неприметной двери, полуподвального этажа обшарпанного здания в глубине квартала.

Дверь почти сразу отворилась, Лекса замер на мгновение, а потом подхватил мертвенно бледного ротмистра.

— Павлович, чтоб тебя, какого хрена?

— Все в порядке, — едва слышно прохрипел Мезенцев. — Вскользь задело, я уже перевязался.

Торс бывшего ротмистра был замотан окровавленной простыней, а сам он едва держался на ногах.

Лекса усадил его на табурет возле стола, сбросил пальто и пиджак, засучил рукава рубашки и скомандовал.

— Не дергайся, дай сам гляну…

К счастью, рана выглядела жутковато, но оказалась не опасной, пуля или что-то острое, прошло по левому боку, всего лишь разорвав кожу на ребрах. Мезенцев потерял много крови, но уже даже успел себя кое-как зашить.

Лекса выругался в голос, еще раз обработал шов йодом, после чего заново перевязал ротмистра.

— Жить будете, Алексей Павлович. А теперь рассказывайте. За квартирой глаза нет?

— Нет, — мотнул головой ротмистр. — Отстрелялся чисто и ушел чисто, про эту мою нору никто не знает. Не по плану… последняя встреча пошла не по плану. Но заказчик, судя по всему, здесь не причем, хотя информация ушла с его стороны. Меня попытались взять уже после встречи, с деньгами.

Он покосился на потрепанный саквояж.

— Там все, тридцать две тысячи с копейками, в золотых и серебряных сертификатах. Ничего не отменяется, просто придется немного подождать и внести поправки. Я в норме, правда. У меня высокий болевой порог. Сейчас приму каплю лауданума и все…

лауданум — спиртовая настойка опия, которую раньше использовали как универсальное обезболивающее, успокоительное и снотворное средство

золотой (серебряный) сертификат — разновидность ценной бумаги, которая выпускалась Министерством финансов США, удостоверяющая право собственности на золото, депонированное в банке его владельцем

— Сначала, что и как случилось? Подробно.

Мезенцев сделал глоток из небольшой квадратной бутылочки темного стекла и начал рассказывать мерным, тихим голосом.

— Возвращался со сделки, шел к своей машине. Налетело трое, пытались ударить по голове и вырвать саквояж. А у меня рука на браунинге в кармане. Положил сволочей, хотя успели чем-то пырнуть. Крепкие, но не профессионалы. Скорее всего информация протекла со стороны заказчика, но заказал меня точно не он, я почти уверен. Исключительно порядочный человек. Ушел я тихо, без свидетелей, но, на всякий случай, все-таки придется на пару недель залечь на дно, посмотреть, во что все это выльется и подумать. Может это было просто банальное ограбление.