Комдив (СИ), стр. 36

— Можно еще, пожалуйста, мистер Турчин… я не хочу… чтобы это волшебство заканчивалось…

Алексей кивнул, сделал глоток содовой и исполнил несколько саундреков из мультфильма «Спирит: душа прерий». А закончил английской стилизацией «Прерий» из «Человека с бульвара Капуцинов».

После чего улыбнулся, аккуратно положил гитару и сошел с эстрады. Люди ринулись к нему, но всех опередил Шенк.

— Господа! — строго заявил он. — Мистер Турчин никуда не собирается исчезать. Дайте ему отдохнуть.

После чего решительно увлек Алексея в одну из аллей.

— Николас, черт бы тебя побрал!!! — яростно заорали ему в спину. — Мистер Турчин, не подписываете с ним никаких контрактов, мы все равно дадим больше!

Шенк поморщился.

— Пройдемся, мистер Турчин? Здесь великолепный воздух. Не все в этой жизни измеряется деньгами, не так ли?

Алексей смолчал, он прекрасно понимал: когда так начинают разговор, речь обязательно пойдет о деньгах.

— Думаете, я собираюсь поговорить с вами о ваших удивительных талантах? — Шенк улыбнулся. — Вы не ошиблись, но меня в первую очередь интересует совсем другое. Ваша ассистентка, мисс Раскольникова… расскажите мне о ней? Конечно же, я не настаиваю…

— Что вы хотите услышать о ней, Николас? — не очень приветливо буркнул Лешка. — Не является ли она красной шпионкой? Почему бы вам самому у нее не поинтересоваться об этом?

— Мистер Турчин… — Шенк остановился и ошарашенно уставился на Лешку. — К черту шпионов! Меня это все совершенно не волнует. Просто пару слов о ней…

В его голосе прозвучали жалобные нотки, словно у ребенка, который просит конфету у строгих родителей.

— Хорошо, — смилостивился Алексей. — Не знаю, с чего бы начать. Так… меня с ней связывают исключительно деловые отношения. Она привлеченный гражданский специалист и не имеет никакого отношения к армии или специальным службам. По крайней мере, у меня других данных нет. Я не против, если за ней буду ухаживать мужчины, в частности, вы. Пожалуй, на этом все…

— Какие цветы она любит? — неожиданно застенчиво спросил Шенк. — Что она любит вообще? Помогите мне!

«Втюрился мужик… — улыбнулся про себя Лешка. — И не мудрено. Дунька на фоне всех этих богатеньких красоток выглядит словно элитная породистая кобыла в стаде крестьянских лошадок. Но, боюсь, тебе ничего не светит…»

Дальше, Алексей, как мог удовлетворил любопытство киномагната. Собственно, он и сам слабо представлял, что любит или не любит, товарищ Раскольникова. Просто никогда не задумывался об этом. Вероятней всего, Дуня просто талантливо отыгрывала свой нынешний образ, а какова она на самом деле знало только ее непосредственное начальство.

Конечно, без бизнеса не обошлось. После расспросов киномагнат вернулся к делам.

— Вы уже ответили на предложение United Artists, мистер Турчин? Насколько мне известно, они просили права на отображение вашего образа в кино? Нет-нет, я не собираюсь вмешиваться. Просто не продешевите. Торги начинайте от пятидесяти тысяч долларов. Именно столько я бы дал. Речь пойдет о вашем удивительном музыкальном таланте. Вы же понимаете, что будущее за звуковым кино? Так вот, я хочу приобрести у вас права на использования ваших композиций в вашем исполнении в фильмах. И если вы не будете против, права на запись пластинок и организацию концертов.

Лешка смутился. Одно дело играть и петь чужую музыку и песни, а совсем другое, их продавать. Хотя, с другой стороны, ради Родины, он был готов спереть и продать все, что угодно.

— Первое — никакой речи о концертах во множественном числе даже речь не может идти. Я прибыл всего на несколько недель и далеко не факт, что вернусь в Америку в ближайшем будущем. Второе — у меня очень мало времени, музыка всего лишь мое хобби, поэтому, я не собираюсь жертвовать своей основной деятельностью. И третье…

В общем, Алексей выдвинул очень жесткие условия по временным рамкам и процедуре, но это ничуть не отпугнуло Шенка. Дело закончилось тем, что была назначена встреча, на которой и планировалось обговорить все окончательно.

Ближе к полночи народишко уже порядочно набрался и начались танцы, а точнее, форменное безобразие, правда, особо не выходящее за рамки приличий. Лекса успешно отбрыкался от всех желающих с ним развлечься и убрался к себе в гостевой коттедж. Товарищ Раскольникова в очередной раз бортанула Шенка и тоже ушла с вечеринки.

Алексей неспешно вымылся, переоделся в пижаму и отправился к себе в комнату, предвкушая спокойный сон в полном одиночестве. Днем он остался полностью доволен. Но только устроился на кровати, как, совершенно неожиданно, вспомнил о кое каких событиях в истории родной страны, которые вот-вот должны были произойти. Музыка и спорт позволяли ему вырваться из стен детского дома, а чтение давало уникальную возможность оторваться от набрыдлой реальности и побывать в других мирах. Читал Лешка самозабвенно, почти все подряд, от книг и журналов, до старых подшивок газет. Понятно, что с течением времени очень многое стерлось из памяти, но вот сейчас буквально стрельнуло в голове, ни с того ни с сего.

Алексей вспомнил о деле «Весна», до которого осталось совсем немного, всего пару лет. О произошедших в тридцатом году репрессиях в отношении военспецов. То есть, командиров РККА, ранее проходивших службу в царской армии. Которых сейчас насчитывалось в Красной армии очень немало и которые, по фоне большинства остального командного состава, так сказать, пролетарского происхождения, довольно заметно выделялись реальными военным знаниями.

«В кобылье гузно всех этих буржуев! — мысленно ругнулся Алексей. — Чуть не забыл, кобылий потрох из-за них. А ведь вырезали едва ли не большую часть самого подготовленного командного состава с реальным боевым опытом. Понятное дело, дыма без огня не бывает, многие военспецы шалили не по-детски, в своем кругу хаяли советскую власть, жалели о прошлых временах, а некоторые даже пытались серьезно гадить. Власти просто обезопасили себя, изведя крамолу на корню, времена-то страшные. Но, как всегда водится у нас, за компанию зачистили множество невинных людей. Дай памяти, с чего там все началось? Так, а началось все с Украины. Тамошние чекисты получили информацию и решили срубить палку, раздув всесоюзное дело, чтобы выбиться наверх. А дальше все пошло по накатанной. Люди оговаривали и себя и других, чтобы спасти свою жизнь. Что можно сделать? Троцкистов разгромили благодаря мне гораздо раньше, чем в действительности. Троцкого Бронька грохнула тоже раньше времени. Ягоду стерли тоже задолго чем в реальности. А если эти факты смягчат репрессии? Хотелось бы, но далеко не факт. Что там накануне „Весны“ произошло? Есть! Шахтинское дело! Так и при мне здесь его начали раскручивать, но там факты реального саботажа, без преувеличения. Думай, Лекса, думай. Дело „Промпартии“, но оно тоже произойдет в тридцатом. Дело… дело „Микробиологов“! Ура, вспоминать начал. Но оно опять после тридцатого года произошло и совсем не то. Там даже никого не расстреляли. Получается, „Весна“ первое масштабное дело, либо я просто не помню. То есть, проследить за тенденцией не получится. Но „Весну“ ни в коем случае нельзя допустить. Хотя бы постараться урезать масштабы…»

Выбил его из мыслей шорох в комнате.

Рядом с кроватью в темноте угадывался силуэт товарища Раскольниковой в пеньюаре, очень похожей на привидение с подушкой в руках.

— Можно к тебе? — жалобно пискнула она. — Я заснуть не могу, пожалуйста…

— Вон, изменщица проклятущая! — категорично рыкнул Лешка.

— Ну пожалуйста-а-а… — заныла Дуня. — Я уже привыкла и вообще, мне страшно-о-о…

— Чтобы тебя кобылы облизали… — ругнулся Алексей, поняв, что она не отстанет. — Только живо!

— Ура! — товарищ Раскольникова ловко юркнула под одело, но тут же взвизгнула. — Мамочки! Что это, какой кошмар…

Она с ужасом уставилась на подаренную Лексе куклу, держа ее в вытянутых руках. Честно говоря, в темноте Ванда и правда выглядела зловеще.

— Это кукла, дурища! — обреченно вздохнул Алексей. — Спать, чтоб тебя, иначе выгоню.